Спецоперация, или Где вы были 4000 лет? (СИ)
— Прими свою смерть, Элайя, последний из царского рода Шумера!
После этого спаситель помогает встать Шаррумкену, который без сил опустился на землю. Шаррумкен не может идти сам, и воин выводит его из гущи боя. Оставшиеся люди шумерской армии скрываются бегством.
Воин, убивший Элайю, вскидывает руку с мечом вверх и кричит:
— Битва окончена, великий царь одержал очередную победу, враг повержен и обращен в бегство!
Аккадское войско ликует.
Шаррумкен:
— Как твое имя, смелый воин?
Воин:
— Дуду, о великий Эн!
Шаррумкен дает ему свой амулет с изображением рыбы:
— Пусть это сохранит тебе жизнь в следующем бою. Когда мы вернемся, придешь ко мне во дворец, покажешь этот амулет, тебя пропустят. Я приму тебя, и ты будешь охранять мою дочь, которая должна вскоре стать верховной жрицей.
Подбородок Дуду поднят, гордость распирает его. На несколько секунд он теряет бдительность. Один из оставшихся шумерских воинов подбегает сзади с мечом, чтобы убить, но Дуду успевает обернуться и поражает того ответным смертельным ударом.
* * *
— Остался последний картридж, — ровным голосом произнес первый человек в коричневом балахоне с капюшоном, вытаскивая предыдущий из компьютера. — У вас скучающее выражение лица. Что, совсем не интересно?
— А чего я там не видел? — с нотками вызова в голосе отвечает Человек 2.
— Но это же 20** год, Страна. Заварушка продолжается. — иронично улыбнулся Человек 1.
— Война?
— Ну что вы! Спецоперация!
* * *
На экране появляется изображение летнего Города. Жарко. Деревьев нет. Асфальт плавится на солнце. Через секунду изображение зависает, потом экран становится черным.
Человек в коричневом балахоне с капюшоном с немым вопросом уставился на второго, подняв бровь.
— Простите, не тот кадр. Момент.
Он нажал на кнопку «Еnter», однако экран по-прежнему предательски не реагировал.
— Не пойму, в чем дело. Черная дыра какая-то…
Но в течение нескольких секунд появляется новая картинка, на которой угадывается помещение, похожее на актовый зал. На стенах ленточки, закрученные виде буквы N, похожие на прожорливых крокодилов. На расставленных по всей площади зала стульях сидят зрители, большинство их них в белых халатах. Камера крупным планом снимает двух молодых людей. Один в белом халате, другой в джинсах и рубашке. Идут титры: «Петр, лаборант, биолог, 27 лет, высокого роста, среднего телосложения, с русыми волосами и зелеными изумрудными глазами. Внешность обычная, а вот глаза нет».
— Зачем это подписывать? — спрашивает человек в балахоне с капюшоном. — Я и так знаю, кто это. Уже без малого 27 земных лет с ним вожусь.
— Но не только же вы пользуетесь архивными данными, — отвечает второй.
Камера переводит фокус на соседа Петра: «Андрей — красивый молодой человек с приятными чертами лица, такие всегда нравятся девушкам до 25-ти и дамам после 50-ти. Хорошенький. Работает SMM-менеджером в той же компании, что и Петр, «Gen-**», 25 лет».
На сцене мужчина в деловом костюме вдохновенно-сумасшедшего вида громко и воодушевленно рассказывает о любви к Родине, скрепах и великой силе народа. Он стоит, немного покачиваясь, видимо в экстазе от своего патетического сообщения. Титры: «Георгий, генеральный директор научно-исследовательского института «Gen-**», крупный бизнесмен, политик, депутат Города, 54 года».
Глаза Георгия горят, голос картинно подрагивает:
— Кто из вассссс — почти кричит мужчина голосом диктора, передающего сводки с фронта во время Великой Отечественной войны, — воспитан патттррриотически!!!
Голова его неестественно взмывает вверх.
— Кто из васссс! Любит свою Родину до такой степени, до такой степениииии, таааак… Чтооо, — делает такие движения будто гребет по реке с веслом, — гооотоффф отдать себя, свой труд, свои мыыыысли, чтобы поддержать нашу любииимую, необъятную, самую мощную РРРРодину!!!
— И е-единым поррывом, — он заводится все больше и больше, как старый КамАЗ, у которого сломался глушитель. — Готоффф, — Славить Страну! Славаааа Стране, братья и сестры!
Георгий оставляет паузу для аплодисментов и всеобщего восхищения. В микрофоне слышно его дыхание, похожее на дыхание быка, гоняющегося за коровой, чтобы ее оплодотворить. Зрители в зале начинают несмело помахивать флажками с буквой N, заботливо розданными патриотичным руководством, немного пугаясь, что они, оказывается, готовы. Лицо оратора резко меняется на глубоко трагическое, так резко, что машущие флагами зрители теперь тушуются от того, что они слишком радостно и задорно машут, что при трагических настроениях не положено.
— Сидя на своих местах — гудит он в микрофон, — я боюсь… враг слишком быстро справится с вами.
У зрителей на лице появляется отражение движения мысли. В общем-то никто не понял, что он этим хотел сказать.
— Только стоя! Уверенно на двух ногах! С поднятой головой! Можно славить свою Родину! — он уже отправил на покой правильный синтаксис, лексику и просто логический смысл. Но теперь, кажется, и интонации пошли вкривь и вкось.
— Я не разглядел… с запальчивостью гопника, типа «я не понял» — Ни один из васс не встал… Когда речь о Рррродине!.. Когда ррречь идёт о пррредках! Об осноффании нашей Страны!
Зрители начинают неохотно, но послушно вставать. Петр сидит. Его в бок толкает Андрей, который явно веселится, получая извращённое эстетическое удовольствие от этой речи.
Георгий жестом показывает всем, что они могут сесть. И продолжает уже более ровно:
— Друзья, коллеги! Мы с вами живем в великое время! И именно нам, верным гражданам своего Отечества, предстоит строить великое будущее! Вы сотрудники одной из современнейших лабораторий нашей страны. Вы на острие науки. Но не все так сознательны. Как сказал наш вдохновитель и оплот мира во всем мире, наш президент, мы с вами попадем в рай, а они просто сдохнут.
Петр, молодой человек в халате, скучающе смотрит на висящие на стене плакаты, где изображены химические формулы, рисунки рибосом и молекул ДНК. Его взгляд останавливается на прибитой к стене букве N. В глазах появляется злость. Он опять смотрит на сцену, потом шепчет, довольно громко, так, что это слышно его соседу:
— Никуда не скроешься от этого позора.
Андрей снова толкает Петра в бок:
— Потише, а то за такие высказывания и забрать могут, — смеется.
Потом продолжает:
— Ты лучше скажи, как тебе моя новая пассия?
— А? Кто? — Петр пытается вспомнить последние увлечения Андрея.
Сделать это непросто: только за последний месяц он видел друга с четырьмя разными девушками.
— Моя новая девушка, Элеонора. Я же вас сегодня уже знакомил. О чем ты думаешь?
— Да так, не важно.
А думал он о том, как бы отсюда слинять, чтобы никто не заметил, потому что если заметят, то лишат премии. Это партсобрание было добровольно-принудительным.
— Она, правда, слегка выкобенивается. И социально слишком активна на мой вкус, но это даже интересно. Новый опыт — всегда хорошо. Папаша мой тоже социален, как ты видишь. Эллочка — преподаватель йоги и с прибабахом. Ну ничего, ее белые ноги скоро будут на моих плечах, — Андрей по-мальчишески улыбнулся.
— Эндрю, я не сомневаюсь в тебе.
Молодая девушка, слегка в теле, со светло-русыми волосами, сидящая слева от Андрея, шикает на них:
— Мальчики, вы совсем обнаглели? Вы в первом ряду. Не мешайте человеку на сцене. Видите, как старается, — она ехидно улыбнулась, — давайте как-то вести себя прилично. Если вам не дорога ваша работа, то мне очень. Я сюда, в отличие от вас, не по блату попала.
Титры: Мария, 26 лет, лаборант в компании «Gen-**», родом из Народной Республики.
ГЛАВА 1
Петр ехал в автобусе N3 с работы домой. Жил он в квартире, которую снимал у Офелии, актрисы Большого городского театра. Он был местным, но жить с мамой в ее трехкомнатной квартире в старой части Города не хотел. В 27 лет (27 ему должно было исполниться совсем скоро) есть желание самостоятельности, без маминых ужинов и расспросов в стиле «когда же ты найдешь себе нормальную девушку» и «ты задолбал со своими подопытными хомяками, от них воняет». Найти съемное жилье ему помог Андрей, его друг. Офелия, как утверждал тогда Андрей, считалась близкой знакомой его отца, генерального директора «Gen-**». Как позже узнал Петр, не просто знакомой.