Твое имя (СИ)

— Колени не нужны? — тупо спросил я.
— Замолчи… — Теплые пальца подняли мой подбородок так, чтобы наши глаза встретились. Но я не мог смотреть, поэтому просто закрыл глаза. — Что ты творишь… Зачем убиваешь себя?
И теплые губы коснулись моего лба.
— Поцелуй меня по-настоящему, пожалуйста, — попросил я. — И я уйду.
— Тогда я не буду тебя целовать. — Рука прошлась по спине, сильно надавливая, я не сдержался и дернулся. — Сломаны ребра. Снимай одержу.
— Не надо…
— Это ты не надо! Живо снял! — прорычал он.
Я невольно улыбнулся, несмотря на то, что слезы капали с подбородка. Прав Уилл, говоря, что его лучше держать в спальне на цепи, вот только оглаживать хлыстом будет он. Снейп отпустил меня, подтолкнул к кровати, так еще и помог снять пиджак и рубашку. Холодные руки прошлись уже по обнаженной коже — я поежился, пытаясь уйти от прикосновений.
— Вот, выпей и полежи, — сказал он, протягивая мне пузырек с бурым зельем. Я сделал два глотка и чуть не выплюнул все обратно, вкус был чудовищно горький и кислый.
— Гадость, — вытирая слезы, сказал я.
— Концентрированный Костерос, — ответил Снейп, — кости срастутся в течение часа. — И скрылся за облезлой дверью. Послышался шум воды. Я лег на кровать, колючий потертый плед наждачной бумагой прошелся по коже. Прислушался, этажом ниже раздавались пьяные крики, но с улицы не доносилось шума машин. Было не понять, где я, все еще в городе или уже за пределами Лондона?
Тяжело вздохнув, я спрятал глаза в сгибе локтя. Как я мог подумать, что этот человек нуждается в моей помощи? Я думал, что подобрал щенка на улице и решил, что смогу о нем позаботиться. Какой, к черту, не позволю причинить вреда? Он сам кого хочешь убьет… Как он смеялся, наверное, с моего глупого обещания. У него больше причин для мести… Почему я лезу? Я лишь просто хотел узнать его получше…
Шум воды прекратился, судя по звуку, открылась дверь, послышались шаги. И тишина. Я так и лежал на спине, закрыв рукой глаза. Лучше сейчас уйти… Я попросил его поцеловать меня, потому что хотел убедиться, что это не приснилось мне тогда. Кровать рядом прогнулась, а затем несколько капель теплой воды упало на кожу груди. Я вздрогнул и уже хотел убрать руку, чтобы посмотреть, как теплый влажный язык скользнул от пупка вверх до шеи. Я забыл, как дышать, судорожно сжал рукой покрывало. Что происходит? Медленно отняв руку, я посмотрел из-под ресниц, зельевар склонился надо мной, упираясь руками по обе стороны. И насколько я мог судить, он был полностью обнажен, капли воды бежали по бледному телу, черные волосы блестели от влаги, а глаза будто застыли неподвижно. Тяжелый, будто мертвый взгляд заставил меня напрячься.
— Боишься? — прошептал Снейп.
— А стоит?
Улыбнувшись кончиками губ, он наклонился ко мне, ложась грудью на меня, придавливая своим весом и даря тот самый поцелуй. И целовал он жестоко, кусая зубами, залезая языком до глотки, стискивая пальцами подбородок, чтобы я не мог увернуться. А я и не хотел. Скорее всего, это будет наш первый и последний раз. Куда-то к окну полетели мои штаны, упали на пыльную старую швейную машинку. Я ногами обхватил бедра Снейпа, притягивая его ближе. Это было в тысячу раз острее и чувственнее, чем с Уиллом. Почти теряя голову, я царапал спину зельевара, кусал плечи, сжимал объятья так, что он едва мог пошевелиться. Он входил резко и рвано, цепко держа за мои бедра. Сильные толчки заставляли меня стискивать зубы, чтобы не стонать в голос. Жуткий плед, казалось, стер кожу на лопатках и заднице в кровь. Впиваясь зубами в крепкое плечо, я кончил, прокусывая кожу и чувствуя кровь на языке. Снейп под ухом зашипел от боли и, глубоко войдя в меня, замер. Мы упали на постель, потные и уставшие, перед глазами цвели белые круги. Я повернулся на бок, чтобы посмотреть на него. Сильное тело дрожало, виски вспотели, а длинные волосы облепили плечи и прядями упали на грудь. Я поднял руку и осторожно убрал их, открывая гладкую кожу. Удивительно, пропали даже очень старые шрамы, кожа выглядела чистой, будто новой.
 
— Куда ты уходил все время? — решил я устроить допрос. Конечно, это не самое подходящее время, хочется понежиться, устало потянуться, приласкать, но… Больше мы так с ним не побудем. Думаю, я вернусь домой, в Глазго, и все забуду. Он сильный, справится. Я ведь только мешаю.
— Выслеживал Пожирателей и убивал, — спокойно ответил он, смотря в потолок.
— А Малфой?
— Он помог мне бежать, Август шантажировал его тем, что мог предъявить Визенгмоту воспоминания, в которых Люциус предстает не лучшим образом и даже слово Гарри Поттера не помогло бы ему.
— Это он стоит за всем? Невыразимцы подчиняются ему?
— Невыразимцы подчиняются ему, но не он стоит за всем.
— Фадж? — спросил я.
— Возможно. Даже Люциусу этого не удалось выяснить… Если бывший министр, то он не один, слишком он прямолинеен для этого.
— Но зачем это кому-то из Министерства? — Я сел на постель, потрясенно смотря на зельевара.
— Бессмертие — недостаточный повод? — подняв бровь, спросил он.
— Наверное, — пожал я плечами. — Хорошо, что у него его нет…
— Кто тебе сказал, что нет.
Мне показалось, что я ослышался:
— Что?
— Я создал камень.
— Но…но…
— Думаешь, их остановит один камень? Представь, сколько можно получить, продавая бессмертие?
— О, Мерлин, — потрясенно выдохнул я. — Так получается, они не остановятся, пока не найдут тебя, чтобы опять держать и заставлять создавать философский камень…
— Можно и так сказать, — вздохнул он и, взяв меня за плечо, потянул на себя. Не понимая, что он хочет, я поддался и лег ему на грудь. Под ухом спокойно билось сердце, кожа была горячей и медленно остывала. Пальцы зарылись в мои волосы, перебирая пряди, прошлись ото лба до затылка.
— Что ты будешь делать? — прошептал я, стараясь не дышать и лежать неподвижно.
— Спать, — спокойно ответил он.
— Но…
— Спать, я и так всю ночь варил те зелья, которые даже толком не смог использовать.
— Прости.
Он ничего не ответил, глубоко вздохнул так, что под моим ухом высоко поднялась грудная клетка, и выдохнул, рукой дернув за край покрывала, укрывая нас.
Как-то я не подумал, что Снейп в состоянии создать философский камень — не зря же он талантливый зельевар. Страшно представить, что будет, если они начнут торговлю Эликсиром жизни. Им нужен Снейп, чтобы создать еще камней. Появление Руквуда в этой истории объясняет Невыразимцев, он, как бывший член Тайного отдела, должно быть оставил там друзей. Они ему подчиняются… А он подчиняется Фаджу, но Снейп сказал, что бывший министр глуп. Тут я должен согласиться — его упрямство и недальнозоркость в прошлой войне вышли всему Магическому миру боком. А кто достаточно хитер и умен, чтобы тянуться к власти и богатству?
========== Потерянность ==========
Я стоял на знакомом слепяще-белом перроне вокзала Кингс-Кросс, но не было ни людей, ни поездов, только высокий стеклянный купол, через который лился белый ледяной свет. Стояла глухая тишина, в которой раздавались хриплые стоны. Что-то зашевелилось впереди на полу, какой-то красный сверток. Все во мне кричало от ужаса, но парализованный страхом я не мог сделать шаг. Оно протянуло длинные руки и, упираясь в пол, поползло на меня. Красные глаза, нос — две змеиные щели, кожа, покрытая кровью. Открывая рот, оно скалилось, тянулось ко мне телом, тащило себя, оставляя кровавый след. Это был мой кошмар, я все осознавал, но стоял и беспомощно смотрел, как осколок души Воландеморта приближался ко мне.
— Боишься, Гарри? — прошептал знакомый голос, и бледные руки обняли меня. Взрослый Темный Лорд стоял за моей спиной. Теперь мы с ним были почти одного роста, однако я был таким мелким в объятьях. — Смерть — это отвратительный недостаток, который нужно искоренить. Она все портит, забирает твои планы, стремления, амбиции. Будущее.
— Я не боюсь смерти, — размыкая пересохшие губы, прошептал я.