Твое имя (СИ)

— Умолять будешь ты, — сказал я, наконец выпуская его их своих объятий. Он обернулся через плечо, бросая такой взгляд, будто пытался полчерепа срезать с меня.
— Наглость — второе счастье?
— Но согласись, интересней было бы, если бы ты, а не я, стал умолять. Как представлю тебя на коленях…
Мерлин, я дразню зверя. Как я еще жив?
Снейп просто чуть задрал подбородок, смотря на меня сверху, и скривил губы в усмешке. Невероятно, как всего несколько дней назад этот человек едва был жив. Сейчас от него исходила бешеная сила, которая буквально отталкивала. Но я закусили губу, сдерживаясь, чтобы не подойти и не дернуть за волосы, притягивая его голову для поцелуя.
— Мне не нравятся шлюхи, которые за спиной у своих любовников соблазняют других, Поттер. Как же низко ты падаешь, поэтому единственное место для тебя — на коленях.
Это как будто кипящее масло выплеснули в лицо. Я почувствовал, как моя улыбка задеревенела, как онемели щеки, и сердце сбилось с ритма. Оскорбление достойное профессора Северуса Снейпа.
— Вы ничего не знаете, вы не знаете меня, — онемевшими губами прошептал я и вылетел из кухни, громко хлопнув дверью.
В комнате Сириуса я нашел Уилла, который сидел на постели, обложившись книгами. Я подошел к окну. Сумерки стерли дорогу и парк напротив, только одинокий фонарный столб горел, разгоняя тьму.
— Ты ведь солгал мне, — проглатывая вязкую слюну, сказал я.
— Насчет чего?
— Насчет того, что ты увидел в моих глазах… Там ведь ничего не горело, кроме страха.
— Я не знал, что все настолько плохо… Злишься?
— Нет, ты помог мне удержаться, как я могу злиться. Я ведь тоже тебя использовал, по-своему, конечно.
— Тебе он так нравится? — раздался голос позади меня, а крепкие руки обняли со спины. — Между вами воздух искрится… Ты так к нему тянешься. Он отверг тебя?
— Я — шлюха? — как-то по-детски спросил я. Снейп, отчасти, прав называя меня так, ведь неправильно виснуть на человеке под носом у своего любовника. Я знаю это, но я смотрю на него и ничего не могу с собой поделать. Он тянет меня к себе и, скорей всего, сам этого не осознает.
— Ты еще такой ребенок. — Холодный нос потерся о мои волосы. — Мы ведь ничего друг другу не обещали, не клялись в вечной любви. Просто хорошо проводили время.
— Он хочет, чтобы я умолял на коленях, где мне самое место.
— Какой мужчина. — Я услышал восхищение в голосе. — Таких, как он, надо на цепь в спальне сажать и оглаживать кнутом.
— Почему ты к нему цепляешься? Я думал, ты ревнуешь. Ты ведь сказал, что не хочешь отдавать.
— Я ревновал, — тихо и проникновенно ответил Уильям, — он силен и жесток. Но как это не гадко признавать — он круче меня. И оттого мне нравится дразнить его, ты ведь тоже так делаешь: кусаешь его и смотришь, как он укусит в ответ. Но меня он не кусает, потому что я ему безразличен, как этот фонарный столб для прохожих.
— Ты не фонарный столб, — я развернулся в кольце рук и уткнулся носом в изгиб шеи, — но твой свет греет меня.
— Скажи, что ты хочешь от него?
— Прощения…
========== Ловушка для души ==========
— Имей ввиду, я этой делаю не потому, что ты там что-то себе придумал, — сказала Гермиона, строго сведя брови. Она пришла ровно без пятнадцати девять, собранная, сосредоточенная в идеально сидящем сером костюме. — Просто происходит что-то странное… во всем Министерстве. Прошу вас, мистер Брайн…
— Пес, — улыбнулся ей Том.
— Мистер… Пес, — немного покраснела она, однако суровым голосом продолжила: — Прошу вас слушаться меня и держаться рядом.
— Я вас понял, Гермиона.
Проводив их и узнав у Уильяма про ипподромы (так как он аристократ, ему было больше известно, чем мне), я уже как два часа внимательно следил за зданием Британского Управления Конного Спорта. В разгаре шумел день, за моей спиной сновали черные такси, красные автобусы и блестящие дорогие иномарки. С первого взгляда можно было подумать, что здание исключительно магловское, но несколько характерных хлопков аппарации в тупике между домами говорили об обратном. Из тупика выходили с иголочки одетые джентльмены с тросточками, а элегантные черные плащи-мантии кричали о богатстве и статусе.
 
Выпив очередной стаканчик уличного кофе, я метко забросил его в урну. Из парка, в котором я сидел, ведя слежку, старинное желтое здание с колоннами просматривалось только с фасада. Три этажа, небольшая огороженная чугунной решеткой зона, калитка, которая предусмотрительно была закрыта, горшочки с цветами на каждой ступеньке. Как мне не хватало своего плаща, но его я отдал Тому, ему он нужнее. Интересно, как они там?
Деревья в парке горели золотом и багрянцем, редкие листья лежали на дорожках и пока еще зеленой траве. Мимо меня прошла пожилая пара с не менее пожилым белым пуделем. Возле деревьев на пледе устроились влюбленные, присмотревшись повнимательнее, я понял, что там отдыхало двое мужчин. Один лежал на животе второго и читал книгу. Я откинулся на спинку скамейки и посмотрел в низкое ярко-синее осеннее небо. Снейп просто все в моей жизни испортил… как всегда. После той унизительной фразы мы с ним больше не виделись. Кажется, вечером он опять куда-то ушел. К черту Снейпа. Хотя в глубине души было чертовски обидно…
Раздался еще один едва слышный хлопок аппарации, я быстро встал и пошел к зданию, на ходу накладывая на себя чары невидимости. Секунду спустя из тупика вышел пожилой маг, который тяжело опирался на черную лакированную тросточку. На лысеющей голове зайчиком мелькнул солнечный луч, ударяя мне по глазам. Пришлось даже подождать старичка, пока он доковылял до калитки Управления. Крехтя, он поднял тросточку и коснулся ручкой железной решетки, та задрожала и пошла рябью, а потом прутья плавно распутались, открывая проход. Издав то ли хрип, то ли стон, маг шагнул вперед, я — тенью следом за ним. На самом деле, я ожидал, что сейчас сработает какая-нибудь система защиты, и меня вытолкнет назад. Но все было спокойно, разве что старик шептал себе под нос проклятья на каждую ступеньку.
— Никак не могут сделать по-нормальному… и в дождь, и в снег… аппарирую за угол, как какой-то бродяга… Чтобы у них яйца отсохли, — патетично закончил он, а я едва сдержал смех.
Только мы встали перед дверью, как она плавно открылась.
— Добрый день, Лорд Пемброк, — поздоровался низенький щуплый, судя по одежде, дворецкий.
— Да чтоб ты провалился со своим добрым, — сварливо отозвался маг, скидывая ему в руки свою мантию. — Принеси мне чай с ликером.
Я попал в роскошную гостиную: потолок в мавританском стиле, шикарные шторы, хрустальные светильники — все дышало богатством и великолепием. Стены клуба украшала коллекция произведений искусства, пол покрывала замысловатая мозаика из разных пород дерева, у стен стояли диваны и кресла из кожи с бронзовыми коваными вставками. Огромный камин был венцом великолепия: массивный, жемчужно-белый, с золотым барельефом и живым огнем. Я невольно сглотнул. Меня, привыкшему к чуланам и каморкам, такая роскошь пугала.
Оставив вредного старика, я поднялся по широкой лестнице с деревянными, будто карамельными, перилами. Длинные галереи с портретами тянулись по обе стороны, как и не меньше десятка дверей с номерами. Надо было раздобыть план здания…
— Прошу вас, Лорд Малфой, — раздалось за моей спиной. Я резко обернулся — по лестнице, по которой я только что поднимался, следуя за дворецким, шествовал Люциус. — Кабинет двадцать пять.
Малфой молча кивнул и, распахнув деревянную дверцу, зашел в комнату. Я бросился за ним, едва не сбив дворецкого, который ошарашено посмотрел по сторонам, и залетел следом за Люциусом. Вот так удача! Кабинет был просторный, залитый оранжевым осенним солнцем, красивый камин трещал огнем, мягкие кресла и диван манили уютом и комфортом, в углу черной тенью притаился рояль. Малфой оглядел помещение цепким взглядом, подошел к окну, выглянул через щель между полупрозрачным тюлем. Чувствовалось, что он напряжен. Может быть, он понял, что я его ищу? Сбросив мантию, он сел в темно-бордовое кресло с ушками, потянулся за газетой.