Сдавайся, Рыжая (СИ)

Улыбка а-ля «я тебя уважаю» касается моих губ. С трудом. С болью в сердце. С жжением в коленях и в ладошках.
И планом мести в голове.
— Плохо умоляешь. Лесть и подхалимство никто не отменял.
— Мм, — скриплю зубками. — Ты — мой единственный шанс. Такой ми-и-лый парень, Матвеюшка. Ла-а-почка.
Эти слова словно яд на моем языке.
Мажор с победным блеском в глазах на меня смотрит. Уделал так уделал? Я возьму реванш.
  
— Я подумаю, идиотка.
Вальяжной походкой идет на выход.
Улыбка сползает с моего побледневшего лица. Я в панике.
Уничтожу тебя, Марсов.
  
Глава 4
 
— Третьи сутки ты здесь, Джульетта. Бросил тебя твой красавчик Ромео.
Красавчик Ромео? Ударьте кто-нибудь его наручниками по голове.
— Я никогда не унываю. Позитивные вибрации, злой дяденька полицейский, творят чудеса.
— Ага. И унес ее единорог в страну Оз. Вместе с котом! — ржет тот, пожёвывая булку.
— Это был смерч. И песик Тото. Мне больно, что вы с таким пофигизмом относитесь к великому, и дезинформируете криминальное общество.
А еще меня всерьез начала беспокоить сложившаяся ситуация. Кажется, на меня заведут уголовное дело. Порча имущества — это вам не шутки. Особенно, если имущество дорогое.
Особенно — если имущество принадлежит депутату.
«Бу-бу-бу» по полной взялся за меня. Жадный тип! Да если он может себе позволить такую тачку, то и на хорошую краску мог бы не скупиться! Я права? Ладно, нет. Но не такая уж там и огромная царапина.
А вообще, такую машину я видела только у психа… Даже не верится, что по нашему городу разъезжает еще одна идентичная. Депутат явный любитель автогонок.
Ладно, чего уж там. Меня никто не спасет. От напряжения я уже покрылась нервной испариной.
И я всерьез положила глаз на булки дяди полицейского. Кормят тут неважно.
— Что теперь со мной будет? — тяну протяжно
Дежурный в это время разговаривает по телефону.
— Слушаю и повинуюсь, — важно кивает он. Кладет трубку и глядит на меня, будто мир только что спас.
— Чего? — шиплю я, лежа на лавочке, плюя в потолок.
— За тебя внесли залог.
— Ура! Папочка вернулся! Я знала, что он меня не оставит. Он у меня самый лучший!
— Наивная ты душа, — усмехается в ответ.
— А-а?
— Волшебный единорог тебя спас. Я же говорил. Теперь заберет он тебя в страну великанов. Хо-хо-хо, — раздается басистый смех.
— Какой еще единорог, — притупляю взгляд. — Вам надо меньше жрать булочек. Вы при мне уже около десяти схомячили. Знаете, может быть мучное в таких больших количествах вызвало у вас галлюцинации? Вы вообще уверены в происходящем?
— Ну что налепит! — швыряет булку в пакет. — Не выдумывай ересь, Калинина!
— Уж куда мне до вас, — гляжу, как он достает ключи и выпускает меня из заточения.
— Я могу идти?
— Документы надо подписать.
— Я ничего не буду делать без своего адвоката.
Тот поднимает на меня пораженный взор.
— Какого еще адвоката, Калинина? У тебя за душой — ничего.
— А что бесплатного не предоставляют? — удивляюсь я.
— Где ты в нашем мире видела бесплатное, гном? — вздрагиваю.
Я и не заметила, что около главной двери материализовался псих. Зачем он тут? Меня поджидает?!
— За все в этом мире надо платить.
— С глаз долой, придурок, — кричу на нервах.
— Я тебя спас, дура.
А.
— Ну… Спасибо.
— Я же сказал: бесплатного в нашем мире не существует.
— И чего? — не понимаю я.
— Ты ресничками-то своими рыжими не хлопай. Меня таким не пронять.
А?
— Че хочешь? — сдаюсь я.
— Отрабатывать будешь. — кивает на бумажки, аккуратненько разложенные на столе дежурного. — Подписывай договор.
— Я не подписываю, не прочитав.
Мажористое хамло ухмыляется. Швыряет мне в лицо черные штаны с этикеткой. Я отшатываюсь и фыркаю.
— Переодевайся. Подписывай. Долго ждать не планирую. — хватает со стола дежурного наручники и выходит за дверь.
Не планирует он.
— У вас сейчас со стола кое-что умыкнули, вы не заметили? — гневно палю на полицейского. Тот ухмыльнувшись, отводит вбок замасленные глазенки.
— Переодевайся, Калинина. Не мешай мне работать.
Работать, ага.
И зачем этому придурку наручники?
Морщусь. Точно. У меня же джинсы дырявые.
Так. А что там у нас по договору?
Пробегаюсь глазами.
Ну блин…
  
Глава 5
 
Вываливаюсь на крыльцо. Накидываю пуховик. Прикрываю лицо ладошкой, солнце слепит глаза, пошатывает слегка.
— Гном сторчался в подземелье, — отвешивает злобную шутку придурок.
Смеряю его презрительным взглядом.
— И что будет дальше? — даже страшно представить.
— Ты ж договор подписала.
— Слушай, будь добрее, — искренне надеюсь на чудо.
— Доброта в наше время вещь эфемерная, — тянет задумчиво.
Философ недоделанный.
— Из меня никудышная горничная.
— Научу.
Я начинаю выходить из себя, а злобыч и рад. Рентгеновским взглядом сканирует.
— Слушай, давай что-то другое придумаем, — не унимаюсь я.
— Твои предложения?
Это хорошо, что идет на контакт. Правда демоническая усмешка на смазливых устах меня напрягает.
— Могу голой пройтись по универу.
Это ведь унизительнее, чем драить его апартаменты? Или… Нет? Я сказала глупость?
— Буду иметь в виду. — наглое хамло почерневшими глазами на мои грудные выпуклости палит.
— Закройся! — требую, складывая руки крест-накрест. — Я передумала!
— Слово не коршун, вылетит не поймаешь…
— Не воробей, придурок.
— Воробья я в раз словлю, а вот с коршуном будет напряг.
Спустя десяток лет меня начинает пугать этот парень.
— Прекрати меня рентгенить! — требую я, сжимаясь сильнее. Закрываю молнию на пуховике.
— Че там рентгенить? Две точки вместо кочки.
— Кочек, — поправляю, покраснев. Почему мы вообще ведем этот дикий разговор? — Ладно. Меня смутил один пункт договора, — осторожно начинаю я.
— Так там же всего один пункт, — озадачивается мажор.
— Да. Так вот он меня и смутил.
— Ты подпись поставила, — смотрит на меня придирчиво.
— Поставила, но готова оспорить, — прочищаю горло. — Подержи, — отдаю ему свои скромные пожитки. Помаду «Алый горизонт», зеркальце и ключи от конуры.
У меня просто в единственном кармане дырка. На нервах ногтем проделала, когда «бу-бу-бу» меня донимал.
Разворачиваю свой экземпляр договора.
— Так, так… — пробегаюсь глазами по длинному списку моих должностных обязанностей, заключенный в единый пункт, пока мажор оценивает цвет алого горизонта. — Вот… Выполнять любое мое требование беспрекословно. Меня смущает эта фраза.
— А что тебя смущает? Ты теперь моя рабыня, — тыкает мне перепачканным помадой пальцем в лоб.
— Что делаешь? — морщусь и отшатываюсь.
— Ставлю метку, дура.
И ржет.
— Ты нормальный? — выхватываю зеркальце. На середине лба точка цвета алого горизонта. — Сам дурак!
Помада супер стойкая, отереть эту бусину не выходит.
— Сгоняй за кофе, — мои вещи себе в карман кидает, достает зажигалку и вертит ее в руках. На торговый центр напротив каталажки указывает.
— Да как я в таком виде пойду?!
— Ублажать меня теперь твоя прямая обязанность.
— Да пошел ты!
— Хочешь обратно за решетку? Так я устрою, — делает показушный шаг к двери.
— Стой, — смиренно шепчу. — Кофе, так кофе. Денег дай.
Стырю его карту и кинусь в бега. Вот мой план.
Ну, и кофе себе куплю, конечно. В горле усохло.
Псих протягивает мне квадратное банковское счастье. Смотрит на меня прищуренным взглядом.
Подозревако мажористое.
— Я быстро, — улыбаюсь, спустившись на одну ступеньку.
  
— Погоди! — окликает меня.
— А?
— Поактивнее бедрами виляй.