Сдавайся, Рыжая (СИ)

Кстати, я не планирую отдавать свою почку. У психа возьму. Зачем ему две?
— Застряло, — почти плачу, дергая со всей силы. Кусок стены нагло отваливается. Зеркало падает сначала на кровать, и чуть шатнувшись, сбегает на пол, с фейерверком и звоном разлетающихся по полу стеклышек.
— Какая идиотка. — делает неправильный вывод мажор. — И что ты тут устроила?
— Хотела показать тебе, какие я красивые усы на твоей смазливой морде изобразила, — злюсь на зеркало. И на себя немного тоже.
  
— Рыжая, твоя единственная извилина вмещает столько талантов, что не счесть. — комментирует яростно, толкая меня вниз на кровать и придавливая к подушке затылком. Талией прижимает к своему горяченькому накаченному телу. Не знаю, зачем мне эта мысль, что оно накаченное, но это почему-то очень важно. — Я тоже неплохо рисую, покажу тебе позже. Обещаю, ты будешь в восторге.
От этой фразы про восторг очень тревожненько на душе становится. Больше похоже на обещание жестокой расправы.
— Теперь мне семь лет не будет везти, — шмыгаю также яростно возмущенными ноздрями, силясь отстранить от себя эту глыбу зла, — примета такая.
Склоняет голову набок. На мое лицо внимательно смотрит своими черными демоническими глазками с золотистой каемочкой. Рентгенит насквозь. До мурашек продирает. Наши носы почти соприкасаются. Рты тоже вот-вот соприкоснуться. Кажется, он меня сейчас сожрет.
— Не волнуйся, гном. Ты столько не проживешь. Твоя душа уже на пути к облачкам мягким.
— А ты умеешь утешить, — пытаюсь вдавиться в матрас, который тоже довольно мягкий. — Что ты делаешь?
— Насиловать сейчас буду, — ласково угрожает.
— А можно пописять сначала?
— Тебе пора придумать другую отговорку.
— Кушать хочу.
— После насилия покормлю. Перед твоими похоронами. Чтобы не на голодный желудок.
— Это ты хорошо придумал. Но я устала, спать хочу.
— Спи. Мне не сильно принципиально, чем ты будешь увлечена в процессе.
— Но мне принципиально, — заверяю его.
— Ты хотела насладиться моментом близости?
— Я хотела насладиться сном.
— Но ты же поспала уже в машине.
— Но там неудобно было.
— Но ты храпела.
— Но это не точно.
— Как это не точно, — не верит мажор.
Бровки задирает высоко.
— Я не уверена, что ты всю вату из ушей вытащил.
— Не заговаривай мне зубы.
— Я переживаю, — озвучиваю свои душевные муки.
— Перед смертью не надышишься, но так и быть, с тобой я буду нежным.
— Да что ты, не нужно, — отмахиваюсь. — Я переживаю, что тебе не понравится.
— Насилие над рыжеволосой идиоткой мне точно понравится
— Давай не надо меня уговаривать, я все равно не соглашусь, — пытаюсь отвернуться. Но мажор верзильими пальчиками мой подбородок на место устанавливает.
Своим взглядом уверенным припечатывает.
— Отлично. Я как раз не хотел уговаривать, а просто взять то, что мне положено.
— Я тебе не положена. Женечка будет против.
— Да чихать я хотел на твоего Женечку!
— Ты же даже не помнишь, кто это.
— А что тут помнить. Уверен, ботан какой-то.
— Да нет, он очень хорош собой.
— Заткнись.
Тянет ротик к моему. Бессовестно и порочно. Успеваю положить пальчики ему на губки, создавая ладошечный барьер.
— Не зли меня, — просит отчаянно. — Иначе, будет больно.
— У тебя же денег много. Давай обратимся в агентство.
— Какое еще агентство? — языком мою ладошку пробует. Меня как будто кипятком ошпаривает. Псих.
— С девушками.
— Зачем?
— Чтобы удовлетворить твои мужские потребности. И оставить меня в покое.
— Меня удовлетворить сможешь только ты.
— Я не уверена, что справлюсь с твоими психическими наклонностями.
— Нормально все будет, — убеждает меня.
— Слухи о тебе по универу нехорошие ходят, — делюсь по секрету. Шепотом. — Девушки говорят, ты жестковат в постели.
— О, как. — смотрит на меня еще более внимательно. Глазки подозрительно сужает. Меня мурашками взволнованными от этого пронзительного взгляда пробирает.
Черт. Я не то, чтобы интересовалась. Мне вообще в этом плане ничего не понятно. Я ведь невинная хорошая девушка, и не знаю, о чем там речь. Но зачем-то люто краснею. Как будто я вовсе не невинная и не хорошая.
— Да. — прикусываю губку. Свою, конечно. Стараюсь смотреть в потолок, а не в темные глаза мажорика.
Почему так сильно неловко стало?
— Тогда чего они все возле меня крутятся и умоляют встречаться?
— М. — действительно, странно. — Мне не интересно. Ни их глупое поведение, ни все остальное, что связано с тобой. Ты меня не интересуешь от слова «совсем».
— Не страшно. Тебе в любом случае жить осталось недолго. От слова «совсем».
— Хватит угрожать, придурок.
— Заткнись и наслаждайся, Рыжая, — лезет мне проворной ручкой куда нельзя. Под резинку штанишек. Прямо к трусам, если кто не понял.
— Не смей меня раздевать. И не трогай там.
— Не смей рот раскрывать не по делу, — злится. — Буду трогать где хочу. Ты — моя рабыня.
На низ животика мне ладонь горячую кладет.
— Мне очень не нравятся эти прелюдии.
— А. Тогда без прелюдий, — своей второй рукой резко убирает мой ладошечный барьер со своего рта, за запястье удерживает над головой, прижав к подушке.
И кусает меня за нижнюю губу, которую я сама недавно обкусала. Так страстно и неожиданно… Раз и…
Кусь.
Ну, песец. Аж дрожь по телу пробегается.
И слезки готовы вырваться из глаз. Потому что меня хотят опорочить без моего согласия.
— Пожалуйста, отпусти меня, зеленоусый насильник, — прошу последний раз. — Дальше я за себя не ручаюсь.
— Даже интересно, — томно усмехается. — Что ты еще придумаешь?
— Меня пугает твоя жуткая рука под моими стременными штанишками.
— Это че это они стремные? Я за них триста штук отдал.
— Триста рублей? Ну ты жмот.
— Триста долларов.
— Что?! Ну-ка убрал свою ужасную ручищу из моих красивых штанишек.
Эти штаны теперь самая ценная вещь из списка моих вещей. Можно продать и купить билет в другой город.
— Сколько ты еще планируешь сопротивляться? У меня остаток терпения трещит по швам.
— Я не обещала, что не буду сопротивляться. И хватит уже настаивать.
— Буду настаивать, пока не согласишься. А если не согласишься — заставлю.
— Попахивает сильным принуждением.
— Да ну? — дергает уголком ротика.
Внезапно чмокает меня в области шеи. А еще языком дотрагивается.
У меня в глазах тут же молнии появляются. Как током шандарахает.
— Зачем ты это сделал?!
— Просто играю.
— Во что?! — веки сильно широко распахиваю. Пытаюсь вырвать руку, запрятанную в его руке в тиски. Сжимает, козлина, крепко. А я паникую. Тоже не железная.
— В рыжую идиотку.
Такой сговорчивый. Опять ключ в кармане припрятал. Унизить хочет.
Я не дамся. Меня не сломить.
Я даже почти не польщена.
— Можно узнать правила? — вежливо интересуюсь.
— Правило только одно: никаких правил нет.
— Я домой хочу.
— Завтра отвезу тебя к себе домой на плантации, долг отрабатывать.
— Пожалуйста. Мне надо в свой дом заскочить перед твоей плантацией. Вещи собрать.
На самом деле, у меня есть план. Разбить копилку в виде поросенка. Я с шести лет деньги собирала, пришло время посчитать сколько там. И купить на них билет на другой конец света. А еще надо на новые документы. И хотелось бы, отложить часть на пластическую операцию.
Только так я смогу от психа избавиться.
— Я подумаю.
— Как мне тебя уговорить? — если честно, я немного растеряна этим странным демоническим чмоком. И его дикой настойчивостью.
— Приласкай меня.
— Давай девушку в номер закажем.
— Не интересует.
— Почему? Самую красивую выберем.
  
— Третий лишний.
— Я выйду, чтобы вам не мешать.
— Не придуривайся, — злится. В глубоких зрачках агрессия закипает.