Край Земли (СИ)

— Я рад, что вы хотя бы признаете то, что не имеете перед нами ни каких шансов. — Рон взглянул на меня высокомерно и жалостливо одновременно — Вы не безнадежны мистер Волков, и будем надеяться, что тюремный срок, который вам предстоит отсидеть, еще больше заставит вас понять одну простую истину! Будущее за Америкой!
— Бу! Тимоха идет! — Прервал я, надоевши мне разговор. Рон тут же спрятал голову в плечи, и заткнулся. Раздражает меня эта скотина! Еще немного, и Соверс младший отгребет от меня по полной, а я ведь куда как больше и крепче Тимохи буду, которого он так боится до ужаса.
  
Вот так, потихоньку, вынужденный слушать бред Рона, я потихоньку выведывал у него нужную мне информацию.
Эта история не обошлась без последствий не только для нападающей стороны, и я сейчас не про набитую морду Тимохи и потерю собак. Узнав о захвате кораблей, вахтенными на которых были матросы с авизо, Корнеев впал в дикую ярость. Никогда, ни до, ни после я не видел второго помощника капитана «Стрелы» в таком состоянии. Собрав всех матросов и Сизова, он тут же с моего разрешения убыл на «Единорог» для «разбора полётов». Еще долго над акваторией Гренландского фьорда слышался отборный русский мат и не передаваемый военно-морской жаргон, в исполнении второго помощника и старшего боцмана. Даже дряхлый шаман инуитов, который из своей яранги почти не выходил, выполз на берег, с уважением и трепетом вслушиваясь в слова неизвестного ему заклинания. С этого самого дня, экспедиция стала выставлять вооруженных часовых на берегу и таких же вооруженных вахтенных на кораблях. Никто не хотел повторения недавнего нападения.
— Всё господа! — Спустя еще три дня, я собрал всех членов своей команды на пляже фьорда — Мы отправляемся дальше! Пролив Нэрса свободен ото льда. Наши инуиты разведали его на каноэ. Все вы в курсе, что наш главный конкурент и противник, Американская экспедиции уже отправилась в путь и мы от неё теперь отстаем. Но ничего страшного, до наступления холодов мы их догоним, и несомненно обгоним. Мы лучше подготовлены, наш стартовый лагерь будет ближе к Полюсу чем их, и самое главное мы знаем до него дорогу! Мыс, названный в мою честь, на несколько десятков километров севернее мыса Колумбия, и значит нам будет легче. Это время, что мы провели в этом фьорде и стойбище, не прошло зря. Вы все получили важные знания и навыки, у нас теперь есть одежда, в которой можно выдержать почти любые холода, и есть собаки, которые помогут нам в достижении нашей цели. Мы готовы!
  
Глава 13
 
Пролив Нэрса, расположенный в Северном Ледовитом океане, разделяет северо-запад Датской Гренландии и Канадский остров Элсмир, соединяя море Баффина с морем Линкольна. Навигация по этому проливу затруднена из-за его расположения в высоких широтах и отсутствия теплых течений. Даже летом, навигация тут почти невозможна, разве что с использованием ледоколов или если лето выдастся аномально теплым, вот как сейчас, например. Хотя какое это лето? Летом эту погоду трудно назвать. Температура плюсовая, но над проливом опустился туман, сыро, мерзко… На воде то и дело встречаются отдельные дрейфующие льдины, айсберги и участки тонкого, подтаявшего льда, которые «Единорог» проламывает своим корпусом, рискуя повредить обшивку. Нам постоянно приходится лавировать, рискуя наткнутся на подводные скалы, мели или лед, скрытый водой. Причем пролив довольно узкий, пространства для маневра иногда почти нет, в самой узкой его части остров Эльсмир и Гренландию разделяют всего восемнадцать морских миль.
— И долго нам так идти? — Игорь Паншин, штурман экспедиции, кажется не покидает мостик «Единорога» ни днем, ни ночью. Он и Корнеев почти не отрываются от биноклей, обозревая морское пространство вокруг судна, только время от времени заглядывая в карты, на которых берега этого пролива изображены пунктирной линией, показывая, что он до конца не изучен — У нас нет лоций пролива, предупреждаю, это очень опасно! Мы можем потерять судно!
— Будем идти пока сможем — Я тоже нервничаю, пробиваемся мы вперед с огромным трудом и очень медленнее, не так я себе представлял путешествие по проливу… — До тяжелых льдов. Потом будем искать место для зимовки «Единорога», а китобои перегрузят на него припасы и вернутся.
— Мы можем не успеть найти подходящий залив или бухту, и тогда судно станет среди льдов возле открытого берега. Вы знаете, чем это грозит? — Игорек выглядит спокойным, но это только внешне, внутри он наверняка кипит. — Торосованием льда под действием ветра, течений, приливов и отливов! Мы будем беззащитны, и нас попросту раздавит торосами!
— И ты предлагаешь уже искать место для зимовки? — Я пристально посмотрел на штурмана.
— Да, именно это я и предлагаю! — Наконец-то высказался Игорек.
— А потом тащить припасы и снаряжение, необходимые для экспедиции, на своем горбу и на нартах несколько лишних сотен километров, тратя керосин, пайки и рискуя жизнью? Мы не дошли даже до фьорда, в котором в прошлом году зимовали американцы! Мы не догнали Соверса! Нет Игорь, мы будем идти до конца! Если «Единорог» встанет раньше, чем мы доберемся до нужной нам бухты, то так тому и быть. К потере этого корабля я готов, главное, чтобы смогло уйти вспомогательное судно. Затрет льдами — перенесем основную базу на берег, а судно покинем. Сейчас главное продвинутся как можно дальше на север! Да не бзди ты, в прошлом и позапрошлом годах тут даже хуже было, и ничего, дошел «Единорог» куда надо и обратно вернулся. Причем управляли им всего лишь купцы и звероловы, а вы с Корнеевым профессионалы, неужели вы не справитесь лучше?
— Я должен был предупредить — Игорек досадливо прикусил губу, по-видимому уловив в моих словах сомнение в его профпригодности — Признаюсь честно, в таких условиях мне ходить еще не доводилось. В Балтике я таких льдов не встречал.
— Всё бывает в первый раз — Философски пожал я плечами и одобряюще улыбнулся — Ищи везде плюсы Игорь, зато ты опыта наберешься. Я не моряк, но мне кажется, что не всё так страшно. Мы идем не под парусами, машина работает исправно, и пространство для маневра пока ещё есть. Нужно пробиться как можно дальше на север! Это самая главная задача сейчас!
Игорь ушел, а я, проводив его взглядом, убрал дурацкую улыбку со своего лица. Как же трудно быть начальником! Приободряя штурмана, я не испытывал той уверенности, которую хотел ему показать. Если даже профессиональные военные моряки видят опасность нашего положения, то я и подавно должен трястись от страха. Но нельзя… Я на виду, тут невозможно спрятаться и побыть одному, чтобы перевести дух. Корабль битком забит людьми и собаками, на палубе не протолкнутся. Эскимосы и собаки прямо тут, на палубе и живут, создавая неудобство палубной команде, в каютах тесно, матросы и члены экспедиции вынуждены теснится, иногда деля даже одну койку на двоих, что не добавляет всем хорошего настроения. А тут еще этот блядский туман, и ощущение опасности, которое прямо-таки витает в воздухе. А ещё этот шум и запах… Собаки почти непрерывно лают и дерутся, их разместили в слишком тесном вольере. Тут они едят и испражняются, и за ними нужен непрерывный, круглосуточный надзор и уход, иначе может случится беда. Инуиты по очереди выполняют эти обязанности, но за всеми не уследишь. Мне каждый день приходится лечить кусанные раны. Стая устанавливает новую иерархию… Если всё это продлится достаточно долго, собаки начнут умирать, а лишних у нас нет.
Фьорд, в котором я зимовал вместе с американцами мы достигли через четыре дня после памятного разговора со штурманом.
  
— Вижу корабль! — Крик впередсмотрящего прозвучал неожиданно. Мы уже привыкли к тому, что наши «смотрящие» постоянно предупреждают нас об опасности. В основном они кричали о наличии льдин впереди по курсу «Единорога», но вот предупреждение о корабле, стало для нас действительно неожиданностью. Уже через несколько минут на мостике стало тесно от желающих посмотреть на обнаруженное судно.
— Это «Дискавери», вспомогательное судно американской экспедиции! — Чарли опустил бинокль, и протянул его мне — Судя по всему в нашем фьорде на зимовку становится.