Дама Треф (СИ)

— Извини уж, но выбор у нас тут ограничен, — пожал плечами мой ровесник, — все что может предложить кофеварка, ибо кофемашина накрылась еще в прошлом месяце, и никто из округи не в состоянии починить этого монстра.
— А если я с ней помогу? — окинула я взглядом навороченный агрегат. — Она работает на генерационном токе магии. Скорее всего у нее слетел вектор направленности.
— Ты спец по технике? — удивленно посмотрел он на меня.
— Нет, — отрицательно покачала я головой, — просто я Силиан! А значит обязана уметь все, даже такую малость, как починка заклинивших кофемашин.
— Ну вперед, куколка, — хохотнул брюнет и уступил мне место за барной стойкой.
Я лишь звонко фыркнула на подобное обращение, но решила его проигнорировать подобное обращение к своей персоне. Кофе хотелось больше, чем восстановления справедливости. Жить без него целый год, это смерти подобно. К тому же от меня не убудет, если разок пропущу подколку со стороны малообразованного деревенского паренька. Небо на землю из-за этого не рухнет. А мне же лучше, если все останется так, как сейчас шло. Об остальном я уже позабочусь после того, как выпью нормальный кофе и этот день перестанет быть таким мерзким.
Как я и предполагала, криворукие неандертальцы, далекие от магических наук, решили починить барахлящую технику самым проверенным способом – врезав по ней чем-нибудь тяжелым. Из-за чего вектора, которые до этого немного сбоили и пересекались, вообще слетели со своих направляющих и превратились в кашу. С тяжелым вздохом я запустила пальцы внутрь ретидистра и начала распутывать этот светящийся клубок. Медленно, нить за нитью, я возвращала их на крючки, пока каждый вектор не занял свою направляющую. После чего захлопнула крышку и перезагрузила аппарат.
— Теперь я могу получить свой заказ? — усевшись обратно за стойку, меланхолично осведомилась я у застывшего паренька.
— Не думал, что среди снобов есть те, кто готов помогать бескорыстно, — улыбнулся он мне и запустил нужную программу.
— Не обольщайся, я сдохну тут год без кофе, — усмехнулась я, складывая руки на барной стойке. — Так что в первую очередь я действовала из своих корыстных побуждений.
— И все же, удивительно, — улыбнулся еще шире паренек. — Тилен.
— Амисия, — кивнула я и проигнорировала протянутую руку.
— А почему на год? — он поставил передо мной бокал с напитком. — Обычно из этого дурдома раньше восемнадцати не выпускают? А тебе на вид лет четырнадцать, ну может пятнадцать.
— Потому что мне семнадцать, — фыркнула я, немного смутившись от подобного неуклюжего комплемента, — а во-вторых, как только разорву бессмысленную помолвку, тут же вернусь обратно в свое учебное заведение. Никогда не горела желание продолжать традицию своей семьи. Отвратительная Академия и ужасная атмосфера.
— Ты первая, кто отличается от них, — он придвинул ко мне вазочку с печеньем, — единственный плюс в работе бариста, бесплатные закуски и кофе. Бери, я все равно сладкое не ем, а тебе поможет улучшить цвет кожи.
— Это наследственность, она сладким не лечится, — хохотнула я, и все же притянула к себе вазочку, — фейри никогда не отличались особой человечностью. Мы и в облике людей сильно напоминаем самих себя. Так что нет, я не кажусь младше своих лет, не умираю от малокровия и прочие предрассудки. Это просто гены, давшие такой эффект.
— Ну, у нас в кроях мало фейри, точнее ты первая, которую я вижу за семнадцать лет, — пожал он плечами. — А что за помолвка, от которой столь прекрасная леди хочет сбежать?
— Магический договор, заключенный моим дедом еще двести лет назад, — с тяжелым вздохом ответила я. — Знаешь, никогда бы не подумала, что вот так сидеть и разговаривать с незнакомцем будет проще, чем с родной матерью.
— Всегда пожалуйста, — Тилен посмотрел мне прямо в глаза и оскалился, демонстрируя небольшие клыки. — Я никогда не мог пройти мимо дам в беде. Готов спасать и помогать в любой ситуации, особенно если они настолько божественно красивы, что от этого перехватывает дух.
 
— Прошу, не надо пустых слов и излишнего пафоса, — рассмеялась я, — мне этого и в светском обществе хватает с головой. Один мой жених чего стоит. То лапочка-пушистик, то злючка-колючка. Словно у него биполярка прогрессирует в геометрической прогрессии. Ты его скорее всего видел, он в отличие от меня учился в этом дурдоме строгого режима с первого класса.
— Как выглядит? — он заинтересованно на меня покосился, благо посетителей практически не было в такой час.
— Высокий, светловолосый, постоянно хвостик делает, — попыталась описать я Лаурента.
— А, с девицей постоянно сюда приходит, у нее еще глаза странные, огромные такие, почти хрустальные, — кивнул мне собеседник, — да, я думал он с ней. Каким образом-то он твоим женихом оказался? Такая красотка, явно заслуживает большего, чем изменщик, семь лет ходящий под ручку с одной и той же. Я вообще предполагал, что он только ей верность хранит.
— А как же остальные бабы? — удивленно посмотрела я на парня. — У него каждую неделю должна была быть новая.
— Всевышний с тобой, он от этой не отходил ни на шаг, она всех остальных от него распугивала, — усмехнулся Тилен, — я еще думал, почему она так рьяно его оберегает. Ведь ни кожи, ни рожи, да и вечно сутулится. Кроме своего блокнота для рисования больше ничего вокруг не замечал. Он и на спутницу свою внимание обращал постольку-поскольку. Так что я не думаю, что он прям такой популярный у женщин. Не обессудь уж, но жених тебе выпал не самый лучший, из всех возможных вариантов.
— Странно, — протянула я, пытаясь переварить услышанные сведения, которые никак не вязались с тем, что я знала о своем женихе.
— Да, не особо, — усмехнулся деревенский парнишка, — тут вообще мало на кого можно положить глаз. Ты вот первая симпатичная, если не считать студенток Академии. Да, даже с ними, выходит не шибко радостно. Многие из них слишком высокомерны и заносчивы, чтобы желать с ними познакомиться.
— Думаешь я другая? — удивленно вскинула я бровь.
— По крайней мере ты не строишь из себя такую деловую мадам, которая одним пальцем может свернуть горы, — Тилен весело мне подмигнул. — Та же девица, приходящая с твоим женихом, вечно была чем-то недовольна и пилила парня по полчаса. Хотя, он все равно ее не слушал и не реагировал на ее слова. Словно не замечал присутствия рядом с собой. Только утыкался в лист бумаги и безотрывно выводил на нем что-то.
— Не мог же его дар выйти из-под контроля, — задумчиво протянула я, — он хоть и не смертельный, но неприятности мог доставить знатные.
— Что прости? — брюнет удивленно на меня покосился.
— Камилен, может оживлять свои рисунки и воплощать в реальность пророческие сновидения, — сама себе под нос, пробубнила я. — Если он что-то увидел и пытался это зарисовать, чтобы не забыть или для того, чтобы предотвратить… Да, нет… Тогда бы его родня об этом узнала.
— Сновидцы же на вес золота, как его вообще сюда отпустили? — удивился мой собеседник. — Их днем с огнем не сыскать, а тут сидел каждый день без охраны и только рисовал.
— Потому что он не сновидец, — покачала я головой, — из-за этого мать от него и отреклась. Его дар неполноценен и не может быть использован по прямому назначению. Он может лишь улавливать нити реальности и пытаться предсказать будущее. А вся остальная магия, для него недоступна. Заместо этого у него талант оживлять свои рисунки.
— А ты не думала, что это бред? — удивленное протянул Тилен, — сновидец без магии сна? Это априори звучит нелепо. Эта сила либо есть, либо ее нет. Третьего тут не дано. Этому учат даже в начальной школе.
— Он особенный случай, я знаю точно, что у него лишь осколочный дар от матери и от отца, — припомнила я детство, — все думали, что с такими генами из него выйдет всесильный гений, а в результате получилось недоразумение, которое давно перестали считать за часть семьи Лаурент. Если бы не его статус наследника, уже бы выкинули за порог. Лет в восемь, когда его родители поняли, что ничего толкового из него не вырастит, такие разговоры были. Мой отец даже возмутился, что какой бы ребенок не был, он твой ребенок. Правда то лето мы провели на юге у бабушки. Не в этом ли заключается причина моего брака с ним… Чтобы не допустить очередного провала и восстановить хотя бы ведьмовской дар прямой ветви, который утерян из-за попытки вырастить гения.