Дама Треф (СИ)

— Хочешь сказать, что нам придется играть во влюбленных идиотов, которые ходят за ручки и заглядывают друг другу в рот, — сложила я руки на груди. — Тебе не кажется, что это попахивает полным бредом, причем сумасшедшего.
— Я не предлагаю играть парочку гормонально нестабильных подростков, которые толпами шлются по улицам города, — покачал головой парень, — все что от нас требуется доказать всем окружающим, что мы неплохо ладим и пытаемся соответствовать статусам своих семей. Для этого не обязательно вести себя, как полоумные. Достаточно посещать все обязательные приемы и мероприятия под ручку, улыбаться в объективы фотоаппаратов и не забывать, что снимки мгновенно окажутся на первой полосе «Верти». Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что значит попасть в самый скандальный блог во всем мире. Ни одна жаркая сплетня не проходит мимо этого загадочного мистера «Х», скрывающегося за профилем, ворошащим грязное белье знаменитостей.
— Ты так много чести отдаешь обычному анониму за иконкой улыбающегося оборотня! — покачала я головой. — Хотя в твоих словах есть доля правды. Если за целый год мы не разу не попадем в эту помойку бульварных сплетен, то можно считать, что наша помолвка прошла на «ура» и мы можем «сбрасывать бомбу» нашего разрыва.
— Потому, как бы тебе не хотелось меня придушить, нам придется работать сообща, если мы хотим избежать проблем и как-то разрешить все это, — усмехнулся Лаурент. — А пока, тебе придется смириться с тем, что ты переводишься ко мне в «Игис». Благо, что там хотя бы общаги раздельные и директриса не поселит нас вместе даже под страхом смертной казни от двадцатки истинных. Не дрейф! Как обычно прорвемся, это же не первая наша передряга и далеко не последняя. Когда-нибудь про этот договор обязательно забудут. А до этого, нам придется выживать всеми доступными для этого способами.
— Знаешь, лучше бы я опять улепетывала от оборотней-охранников господина мэра, чем шла в этот зал с тобой под ручку, — покачала я головой, — но радует хоть то, что никто не удивит нашего позора, за закрытыми дверьми элитнейшей академии для высших представителей рас. Дай Всевышний, чтобы это прошло по плану, а никак обычно: через жопу, зато от души душевно в душу.
— Постарайся так не выражаться при гостях, собравшихся поздравить нас с торжественным событием, — рассмеялся блондин и подал мне руку, — а то боюсь достопочтенных тетушек удар хватит и их откачать не успеют. У фейри такое чуткое душевное равновесие, пошатнется от любого дуновения.
— Зато у дроу бронебойным проклятием не пробить оное, — огрызнулась я и все же улыбнулась. — Может ну его? Нет… Ну в самом деле, это мой день рождения, и я хочу сбежать еще до десерта. Так надоели все эти притворные лица и слащавые улыбки от которых тошнит. Руки чешутся поправить пару натянутых косметологом скул, дабы не светились как рождественские елки.
— И все же, я предлагаю меньше думать по поводу всякой ерунды, — покачал головой Камилен, — сейчас нам надо сконцентрироваться на том, чтобы вся собравшаяся в этот вечер толпа приняла нашу игру за чистую монету. Не забывай мы из верхушки рас, для нас непростительно многое, что дозволено обычному классу. А уж про низших я и говорить не хочу. Потому, натягивай на лицо улыбку и готовься принимать поздравления и фальшивые вопли о том, как чудесно и замечательно нам будет жить друг с другом.
— Черт! — тихо выдохнула я и подобрала подол темного-вишневого платья, — должна признать, а мы эффектно с друг другом смотримся. Черное с белым, прям извечное противостояние и контраст. Тебе бы еще глаза посветлее и можно было бы сказать, что они не серые, а цвета расплавленной ртутной породы.
— Зато в твоих готовы утонуть многие, — рассмеялся мой друг детства. — Скольким ты отбила почки за то, что они пытались пригласить тебя на свидание? Мне кажется, я меньше в койку уложил, чем ты побила.
— Прошу, не говори про своих баб, слышать ничего не хочу, — мотнула я черными кудрями, — мне и так предстоит весь следующий год читать в «Верти» о твоих похождениях и очередной девице, которая наивно полагает, что она станет следующей леди Лаурент, единственной матерью-королевой расы дроу. Идиотки не умирают, они ошибаются раз, но каждый день.
 
— Не бурчи, как старая бабка, — рассмеялся Камилен, — тебе семнадцать, вот когда стукнет сто семнадцать, тогда такое поведение тебе будет простительно. А теперь напяливай на мордочку маску самого холодного равнодушия и потопали, пока твои родители не пришибли меня, решив, что я тебя тут бессовестно соблазняю.
— Кстати, — щелкнула я пальцами, — а почему ты ни разу не пытался этого сделать?
— С кем? — удивленно посмотрел на меня.
— Со мной? — так же удивленно отозвалась я. — Ни разу за все семнадцать лет, даже не пытался пощупать, пожамкать или поцеловать. Вон с любой первой проходящей красоткой, которая вписывалась в твои рамки. Я не в твоем вкусе?
— Сбрендила что ли? — вопросительно приподнял он светлую бровь. — Мы с тобой знакомы с горшка, прости меня, но я в тебе бабу вижу только по силуэту и то, когда забываю о том, как в шесть лет ты прыгнула ласточкой с третьего этажа в бассейн, чтобы попасть прямиком в надувной круг, а потом с ним на голове ходила до тех пор, пока дворецкий не разрезал его ножом. И такого моя память может на целые мемуары выдать. Когда станешь крутой писательницей и прославишься, обязательно издам про тебя книгу со всеми курьезными случаями.
— Еще раз вспомнишь о таком, и я тебя придушу, — я почувствовала, как щеки потеплели.
— Вот и не задавай тупых вопросов, — криво усмехнулся парень, — какое соблазнение, когда я ржать готов над каждым нашим совместным круизом или выходными в загородном доме. Прости меня, ты у нас куколка еще та, но у меня на тебя не встанет из-за рези в животе от постоянного смеха и попыток не сдохнуть в судорожных конвульсиях. Потому расслабься, до конца нашей помолвки тебе ничего не угрожает. Даже пальцем тебя трогать не буду.
— Да, я и не переживаю особо, — такое отношение к собственной персоне, немного задело самооценку, но, с другой стороны, успокоило и придало уверенности.
В зал мы входили уже под ручку и с полным равнодушием на лицах. Если вы крутитесь в верхушке этого общества, то с рождения вы должны были соответствовать тому образу и статусу, к которому принадлежала ваша семья. Никакие ошибки не прощались, за каждым вздохом или взглядом постоянно следили, а сплетни за спиной были обыденной частью жизни. Я привыкла к этому… Смирилась даже с тем, что древние правила, до сих пор влияют на наше общество. Летать на машинах мы научились, преодолевать тысячи километров за пару минут, колдовать без проводников… Все пожалуйста! А женщине быть главой семьи до сих пор считалось зазорным. Вот это, вообще, как так!
Музыка практически моментально стихла, позволяя нам пройти по бархатной дорожке, последний писк моды и плевать на то, что в ней нещадно вязли каблуки. Камилен, чувствуя, что у меня плохо выходит, сбавил шаг и позволил не растянуться на этом издевательстве. Надо потом будет пару ласковых организатору сказать. Писала же в пожеланиях скромно и без лишних изысков. Так нет же, он сделал все с точностью да наоборот. От изобилия всего и сразу, можно было радугой чхать, столько блесток кружило в воздухе.
Мы все же дошли до отведенного нам помоста и с помощью мужского колена, я смогла перекинуть ногу в узком платье, через цветочную композицию. И слава Всевышнему, что моему кавалеру было совершенно плевать, что у меня под ним надето, иначе это было бы самым позорным моментом из всех позоров. Блондин как ни в чем не бывало, отряхнул калено и встал рядом со мной, придерживая за руку на расстоянии двух шагов, как и полагалось по этикету двадцатки. Как-то не так, я себе представляла свои семнадцать лет.
— Дамы и господа, мы собрались с вами в этот замечательный день не только для того, чтобы поздравить мою маленькую акулочку с ее днем рождения, но и для того, чтобы в праздничной обстановке сообщить вам о предстоящей помолвке Камилена Лаурента и Амисии Силиан, — мой отец указал на нас рукой, — надеюсь, через год этот союз будет самым крепким и счастливым и вы обретете то же, что и ваши родители. Так выпьем же господа и дама за жениха и невесту! За будущего лорда и леди неблагого двора!