Тоннель в Паддингтоне (СИ)

— Дору никто не мог бы похоронить, — рассмеялся Дьюхарст, проводя рукой по ее растрепавшимся волосам. На них осталась мука. И на его мундире — тоже. Ерунда. — Думаю, даже могильщики. И у тебя получится. Непременно. У тебя все получается, Кензи.
Но шотландка вдруг замерла.
— Погоди, — сказала она внезапно спокойным голосом, что совсем не вязался с заплаканным лицом. Отстранилась. И глядя в стену с красными цветочками поверх смятых их объятиями хризантем, спросила: — В послании убийца потребовал не называть его «мясником» в газетах и книгах?
  
— Да, но…
— Я как раз думала об этом… Вуд писал в газете, а Лори — в книге.
— Кензи, я не сказал при Доре… Третья убитая — Лорелея.
Кензи кивала, как китайский болванчик. Ничего удивительного. Все вписывается в неожиданно простой ответ…
— Он замкнул круг… Потому и сжег… Пепел и розовые лепестки… Три рукописи были у вас. Он сжег последнюю. Свою.
Дьюхарст отпустил девушку и схватился за пояс.
— Какой дом?
«Розовый убийца» не мог знать про книги, если они не попали к нему. И… он не нашел рукописей, потому и пригрозил полиции убийствами, если их обнародуют.
* * *
— Где она?!
Ворвавшийся сквозь сорванную с петель дверь инспектор был любимым воспоминанием Миранды Митчем той осени. Из своего окна она достаточно хорошо видела, как этот бравый слуга закона, жених благопристойной мисс Мун наставил пистолет на распутника в доме напротив.
Распутник был в халате, держался за сердце и стену, правая рука его была перевязана бинтом, а горло шарфом — в театральный бинокль со старых времен было видно все. Так она и знала! Шляться по ночам в ливень — всегда этим заканчивается, да и божье возмездие всегда приходит в наименее ожидаемый момент.
Кензи цеплялась за плечо инспектора.
— Где Дора?
Александр Бретт беспомощно кашлял в кулак.
— Господа… вы кто?
— Полиция, — широко расставив ноги, инспектор продолжал целиться. — И это — мой ответ вам на выдвинутые требования.
— Требования?.. Вы о чем?
Бретта скрутил кашель, и, не успел он отойти от приступа — инспектор тоже его скрутил. На полу. Миссис Митчем была в восторге.
— Мы опубликуем ее рукопись, копии — в Скотленд-ярде, — сказала Кензи.
И тогда Бретт себя выдал. Забарахтался под инспектором, пытаясь вырваться, и ему почти удалось, но Дьюхарст защелкнул на его запястьях ледяные наручники.
— Тогда попрощайтесь с Дорой, — прошипел он совсем иным голосом.
И захохотал, перемежая смех с кашлем. Инспектор встряхнул «розового убийцу» — тот, кажется, был в лихорадке:
— Хорошо, а если я дам слово, что их сожгу?..
Бретт кашлянул еще раз и помотал головой.
— Ой, смотри, Вуд, а дверь-то открыта… — раздался вдруг детский голосок с крыльца. — Кензи, инспектор?.. А что вы тут делаете?..
Кензи сползла по стеночке.
— В общем… — пробормотал инспектор, — все равно романчик дурноват для издания, вы правы… Но убивать за это того не стоило. Подъем. Кензи, оставишь говядины для меня? Я вернусь.
* * *
Миссис Митчем была счастлива, что напросилась к Кензи и Дороти. Девочка Блера оказалась душкой несмотря на отсутствие манер, кузен Мун — очаровашкой, да еще и работает в «Таймс», инспектор же, воротившийся после ареста как раз к раздаче блюд — и вовсе героем девичьих грез.
— А главное — как вы на него набросились… Я и в театре не видела такого яркого зрелища.
Кензи сначала стеснялась соседки, но когда Дороти сболтнула про пари и расследование, миссис Митчем поняла: эти двое просто обязаны остаться ее соседями. А если будет и вот этот третий однажды с ними вместе… Для этого стоит сделать все!
Вскоре любопытная женщина выпытала все, чего ей не хватало для полной картины. Александр Бретт, их сосед-распутник — «розовый убийца»! Ну да, такому на роду просто написано.
— Инспектор, — обратилась она к нему, подливая домашнего сидра собственного изготовления в его бокал, — и что же — признался наш издатель? Вот я всегда знала — рыльце у него-то в пушку, со всеми этими наклейками!
— Только после шантажа рукописями, — усмехнулся Дьюхарст, пожирая говядину огромными кусками. Это было не слишком по этикету, но никто не жаловался. Инспектор заслужил.
И Вуду Бейкеру это не нравилось. Но ему оставалось потягивать свой сидр и следить, чтобы Дороти не сделала очередной глоток. В ее возрасте одного для пробы достаточно.
— Я вот не понимаю… — проговорила Кензи, чуть разомлевшая от волнений, усталости и сидра миссис Митчем. — Откуда в леднике Дидье взялись рукописи?
— И про Лорелею, — вставила Дороти. — Мы ее так и не увидели.
Кензи внезапно лукаво стрельнула глазами в сторону Дьюхарста. И ее многозначительная ремарка умилила Миранду Митчем:
— Кто хотел — увидел…
— Предпочитаю смотреть на живых, — отшутился инспектор одним им с Кензи понятным скрытым смыслом.
И от того где-то внутри почему-то становилось тепло. Или это просто она настоялась у духовки, спасая едва не подгоревшее жаркое. Кензи продолжила на пальцах:
— Лорелея выслала рукописи Клэр, Берте и Александру. А Джонс, не выдержав несправедливости, вечером пришел и все ей рассказал. Ну, как же так — она доверяла прохиндеям, а не ему. Лорелея решила исчезнуть и вернуть рукописи, оставить всех с носом и…
— И истерика у нее случилась, от обилия переживаний, — подмигнул Кензи тоже слегка захмелевший инспектор. — А рядом оказался хлюпик Джонс, и справился с ней не сумел.
Мун хмыкнула:
— Ну да, не то, что некоторые. В теории.
— Это задатки матери, — с умным лицом влезла Дороти в непонятный разговор. — Когда Лорелея сбежала от Дидье из-за убийства Берты, она пошла на вокзал, да? Она ведь думала, что утром туда придет Бретт? И не знала, что Дидье ничего ему не передал.
Колин кивнул с сомнением.
— К сожалению, мы никогда этого не узнаем. Хотя ревность Дидье могла ее спасти от встречи с Бреттом… Если бы она не вернулась. Я полагаю… Что она собиралась забрать рукописи. Но ничего не нашла. Кроме гибели.
— Так это она их спрятала?! — удивились и Кензи, и Дора, и миссис Митчем.
Вуд подал голос:
— Версия звучит правдоподобно. Клэр и Берта хранили свои копии в столах, и в день исчезновения Лорелеи исчезли и рукописи. Вам не кажется, что тут есть связь?
— Но почему же тогда вы их не обнаружили после первого убийства? — спросила Кензи.
Вуд хихикнул. Потому что инспектор — тугодум. Колин нахмурился и пояснил:
— Потому что тогда мы не подозревали Дидье и обыскивали только задний двор.
— И то, роз желтых не нашли, — буркнул Бейкер.
Дьюхарст хотел бы Дятлу засветить в его длинный нос чем-нибудь…, но в говядине костей не было, а вилкой — не слишком.
— Мы не копались в отходах.
— А следовало бы. Работа у вас такая.
— Это у вас такая.
— Нет, мы копаемся в грязном белье.
Миссис Митчем этот аспект нового знакомства тоже решительно нравился — кузен Кензи явно испытывал к ней не только братские чувства, так что с инспектором клевался, как петух на ринге. Иногда. Что добавляло пикантные нотки.
А Кензи пропускала это все мимо ушей. И только собирала хризантемы в вазу. Достойно леди. Вот и сейчас она лишь с пониманием протянула:
— Значит, все потому, что вы начали подозревать Дидье… Хотя Бретт убил бы Лорелею и так…
— Просто мы не смогли бы его шантажировать и ничего бы не доказали.
— Небо благослови Дидье.
— Он собирается бросить «Паризьен» и уехать на континент. Говорит, даже если удастся вернуть репутацию заведения, все равно призраки ему будут мерещиться.
  
Миссис Митчем спросила:
— Но почему наш издатель убил всех девушек именно там?
— Изначально он позвал туда Берту. В записке он просил ее принести «сердце». Так называлась книга Лорелеи.