Мой Мир (СИ)

— Спасибо, милочка. На сегодня все. Можете уйти пораньше, — сказала Клофиссия, не оборачиваясь.
— Спасибо, госпожа ректор, — прошептала она, явно рассчитывая на совсем другое, и вышла, тихонько, но плотно закрыв дверь.
Я продолжил свои хулиганские выходки с ветерком. Она вдруг откинула голову. Я подошел к ней сзади и встал совсем близко.
— После слов Юдолии о том, как я могу научиться не фиолетовому заклинанию, я сегодня взглянула на Вас совершенно другим взглядом.
— На тебя…
— И Вы… ты мне понравился.
Я обнял ее сзади и начал ласкать ее маленькие для моих ладоней груди. Вдруг почувствовал несмелое царапанье ее пальчиками моего давно вставшего члена.
Я увеличил чувствительность ее грудей, и она со стоном откинулась на меня.
— Ты знаешь, после того, как двадцать два года назад глупо погиб мой муж, у меня не было мужчины. Мне же и лет то не так много, всего сорок четыре, а волосы я просто крашу. Прожили мы с ним вместе всего два года.
В это время ее ладонь уже жадно меня гладила.
— Пойдем туда, — она взяла меня за руку и отвела в ту комнату, где сейчас жила.
Уютно, но по-спартански. Душ, туалет, трюмо с небольшим количеством косметики, большой рабочий стол и неширокая кровать, на полу ворсистый теплый ковер. Она почти совсем притушила свет.
— Не хочу, чтобы ты меня видел. У тебя вон, какие красотки живут…
Я просто закрыл ей рот поцелуем. Она со вздохом прижалась ко мне вся и ответила. Потом отстранилась:
— Я в душ. Ты ложись.
Послышался звук воды. Я быстро разделся и пошел к ней. Она стояла ко мне спиной с закрытыми глазами и медленно намыливала себя. Я обнял ее сзади и начал растирать мыло по ее телу. Попутно я произвел с ней кое-какие изменения. Думаю, в 22 она выглядела хуже. Я немного увеличил ее груди, подтянул всю кожу. Кстати, настроил ее под себя — теперь она дрожью отзывалась на каждое мое прикосновение. Убрал с тела все волосы. Все это время она так и стояла с закрытыми глазами. Я провел пальцами по ее лицу, убирая преждевременные морщины. Ее волосы я сделал еще более бело-фиолетовыми, потом я опустил руку и немного потер ее клитор. Она вздохнула и пошире развела ноги, чтобы мне было удобно. Снизу я ее тоже настроил под себя. Теперь при моем прикосновении к клитору она просто трепетала.
Я приподнял ее легкое тело и, практически посадив верхом на член, понес в комнату. Она за все это время глаз так и не открыла. Я еще немного притушил свет и мягко положил ее на ковер. Она лежала, широко раскинув ноги, повернув голову на бок и прикусив губу. Я приставил головку к ее входу и плавно, но мощно вошел, расширяя ее при этом. Она полуохнула-полувздохнула, повернула голову и посмотрела на меня глазами, в которых были одни зрачки. Я, глядя ей в глаза, начал мощные размашистые движения. Ее аура затрепетала и открылась для меня. Я неторопливо двигался в ней, замирая в крайней точке, разогревая ее и давая привыкнуть к новому или давно забытому старому ощущению. Через некоторое время у нее наступил первый оргазм. Потом они начали идти один за другим. Когда я кончил в нее, наполнив до краев своим семенем и слив большую порцию серого тумана, она практически потеряла сознание от эмоций. Но я совершенно не собирался останавливаться. Раз за разом я наполнял ее. Часа через полтора ее отклик практически прекратился, она была в какой-то прострации. Цвет ауры стал практически фиолетово-серым.
Я поднял ее на руки, отнес на постель и прикрыл одеялом. Затем быстро оделся и вышел из кабинета.
В холле темно. Решаю посетить Кларитессу. Вычислить где она живет не составляет труда. Прислушиваюсь — за дверью тихие стоны. Замок в двери — не большая проблема. Тихо захожу в комнату. Она обнаженная мечется по кровати и шепчет мое имя. Я тихо говорю:
— Ты звала меня?
Она ойкает, прикрываясь, и щурится на мой силуэт напротив двери.
Я быстро подхожу вплотную к ее кровати.
— Ну, показывай, как ты ждала меня.
В ее глазах светится безумная радость и все еще небольшое неверие. Она откидывается назад, раскидывает ноги и, не отрывая от меня лучащегося взгляда, начинает тереть себя. Щель у нее уже опухла. Я, не раздеваясь, достаю член и наваливаюсь на нее, так что она только ойкнула. Подвожу головку к входу и начинаю движение. При этом я расширяю ее, но специально недостаточно, чтобы ей было немного больно, а член максимально ее заполнил. Войдя до конца, я начинаю с сумасшедшей скоростью долбить ее, совершенно не заботясь о ее эмоциях. Кто она? Она только кожаный мешок для моего члена и моих желаний. Она пищит мне в грудь, находясь в непрерывном оргазме. Кончив и вкачав нее совсем чуть-чуть серого (хорошего понемножку), я встаю и смотрю на дело «рук» своих — между изящных длинных ножек зияет огромная раздолбанная дыра. Она находится в прострации, но я хватаю ее за волосы и тащу в ванну. В ее глазах полное подчинение и непонимание. Ставлю ее в ванне на колени, беру член в руку и начинаю писать на нее. На лицо, на волосы, на груди. Она пытается поймать ртом мою струю и опять кончает. Пописав, я даю ей облизать свою головку, заправляю член в штаны и выхожу, так и оставляя ее стоящей на коленях.
 
— Береги ректора, даже ценой собственной жизни, — бросаю ей через плечо.
Я быстро шел по темным улицам. Решил проверить, где находится черный, которого я сегодня так удачно пометил. Смотрю… Опять у гостиницы, на сей раз вместе с товарищем. Теперь у главного входа. Один в палисаднике, один на другой стороне улицы. Я прошелся по ним «дальним поиском». Оружие с собой вроде стандартное — метательные ножи и короткий меч. Мне кажется, если бы они пошли на «дело», то и вооружились бы по-серьезному, да и больше бы их было. Значит, проверяют место для своих ВИПов. Ну, что же, такая подготовка аж за неделю вызывает уважение. Окна в гостинице темные. На верхнем этаже работает моя маскировка, остальные спят. Я нацепляю на себя личину Петраркуса и неровной пьяненькой походкой, не таясь, иду к главному входу. Стою, пьяно покачиваясь, перед главной дверью, чешу свои яйца и поглядываю на кусты. В основном за тот, где прячется черный. Потом начинаю к нему подходить. В кусте шуршит. Я «вздрагиваю от неожиданности». Обостренным слухом слышу хрюканье его товарища.
— Вот долбанные кошки, — шепчу я достаточно громко, — поссать не дают.
Разворачиваюсь и иду в дом. Думаю, после этого случая, у того Черного, который так хорошо маскируется по кустам, будет соответствующее прозвище.
Поднимаюсь к себе, сбрасывая личину, тихо захожу. Зита и Гита не спят и смотрят на меня испугано.
— Хозяин, кто-то чужой сегодня вечером подходил к коридору на нашем этаже — система безопасности сработала. Он дальше не пошел, но мы испугались.
Я обнимаю их и прижимаю к себе.
— С тобой так хорошо и безопасно, — шепчут они.
— Не бойтесь. У нас хорошая маскировка.
— От Вас пахнет другой женщиной.
— И даже не одной.
— Так было надо?
— Да, воробышки.
Они изо всех сил прижимаются ко мне.
— Нас мама в детстве так называла. Мы так соскучились по такому имени…
Затем иду в ванну. Слышу, в другой комнате расставляют посуду. Когда вышел — смотрю, они разложили еду на столе и горячими потоками воздуха ее греют.
— Золотая помогает, — хором ответили они на незаданный мною вопрос.
— Вы с ней на постоянном канале?
— Да. Через башню.
— Разработайте с ней и Красной систему защиты. Очень горячий ветер, приносящий боль, мне кажется, достаточно эффективен.
— Подумаем!
Я поел, и мы пошли спать. Было уже достаточно поздно. После вчерашнего я решил их пока не трогать и просто получал удовольствие от двух обнаженных доверчивых теплых комочков, лежащих рядом.
— Мне надо встать часа через три. Разбудите?
— Хорошо.
И разбудили — такого темпераментного минета в два язычка я давно не получал. Кончил в ротик сначала одной, а потом другой, вкачав очередную щедрую порцию серого. Кстати их шарики стали размером с арбузы. Молодцы, быстро учатся девочки.