Мой Мир (СИ)

Поняв, что, кажется, неминуемая смерть их миновала, счастливые (о человечье стадо) рыбаки закивали головами.
— И еще одно. Если я узнаю, а я узнаю, что что-то из того, что я сказал, не выполнено — всех ждет смерть. Это ясно?
— Даааа, — нестройно загудела толпа.
Я развернулся и неспешна покинул место казни.
  
Глава 5. Возвращение
 
Подходя к городу, я вполне оценил его размеры. Обычная крепостная стена обносила городские постройки. Она содержалась в неплохом состоянии, а ров вокруг был заполнен водой. Значит, граф — неплохой хозяин. В середине города, на горе возвышался замок. Для этого времени и для этих технологий это было достаточно грандиозное сооружение. Я слез с волколака. Положив ладонь на его голову, сказал: иди, Волчок, в лес. Живи, питайся и слушай меня. Если понадобишься, позову, — в ответ аурный укол в руку, содержащий любовь и полное подчинение, а через секунду только слабо шевелящиеся кусты показывали, куда он скрылся.
Хлыст уютно обмотался вокруг моего пояса, и я легкой походкой пошел по лесу параллельно дороге.
Почему параллельно? Да потому, что не очень удобно ходить голым по, если можно так сказать, оживленной трассе. Я стал приглядываться, во что бы мне одеться и через некоторое время увидел группу людей, одетых так, как в нашем мире одевались монахи-францисканцы. Эта одежда устраивала меня больше всего. Просканировав их, я увидел бледно-красную ауру и вспомнил, что мне рассказывала Золотая — это новые рекруты школы боли. Не удивительно, что перед ними расступались. Я спросил у Хлыста, чем занимаются выпускники этой школы.
— Основное их место работы — дознаватели и палачи, — прозвучал ответ.
— А-а-а, ведомственный вуз, — догадался я.
Хлыст ничего не понял, но на всякий случай согласился.
Я решил, что появлюсь у своих барышень к ночи и отключил их от себя. Вернее, я-то их видел, а они меня нет. Я почувствовал, как они на моем внутреннем экране стали тревожно перемигиваться. Ничего. Полезно. Влажнее будут.
Я мысленно приказал самому крупному из монахов начать отставать от группы, а затем и вовсе свернуть ко мне в лес. Этот телок даже не подумал как-нибудь сопротивляться. Ну, и отлично. Я совсем несильно стукнул его по шее, и он кулем свалился без сознания. Когда я его раздел, то увидел туповатое лицо простого деревенского увальня. Он явно был из новых рекрутов, которых отбирали все представители различных школ из проявляющих какой-то талант людей из нижних слоев населения. Немного подумав, я высосал его бледно-розовую ауру и заменил на обычный для крестьян белесый туман. Поскольку у него не было внутреннего шарика, который, как я теперь понимал, был источником генерации цвета, у меня все легко получилось. Не колдун был этот парень, а обычный бытовой садист. Из тех, что в пьяном состоянии могут до полусмерти избить собственную жену. Ну, ничего, пусть лучше побудет козопасом, чем палачом. На всякий случай я немного подправил его память. Придя в себя, он даже не поймет, почему здесь оказался, и очень захочет обратно домой. Заодно и найти его по ауре не смогут. Ведь, я так понимаю, количество вновь прибывших учеников очень точно учитывалось, а то как иначе наказывать тех, кто мог напасть на них по дороге? Зато эта ряса была таким же пропуском в город как золотой плащ, в который мы завернули нашу Зеленую перед моим прощанием с девицами. Прекрасно.
Я с трудом натянул на себя эту одежку. Э-х-х, маловата кольчужка. И коротковата — голые ноги торчали почти до колена. После этого я высунул маленький кусочек своей ауры и окрасил его в такой же, как и у всех новых рекрутов, бледно-розовый цвет. После событий в пещере мне это было совсем не сложно. Вместо веревки я, естественно, подпоясался Хлыстом. Ради «чести» побыть веревкой на моем поясе, он даже немного побелел, над чем мы с ним и похихикали. Пробираясь к дороге, меня опять стало что-то беспокоить. Во мне была какая-то информация, которая настоятельно требовала моего изучения. Привыкнув доверять себе, я остановился, присел и отключился, уйдя в транс. А-а-а-а, вот же что это было! Среди многих неординарных личностей, владевшим Хлыстом, таких как мастера меча, стрельбы, метания всякой смертоносной хрени и ниндзюцу, был настоящий мастер маскировки. Явно уникальный был типус, если даже при сканировании душ он был почти незаметен. Я досконально изучил и впитал в себя его знания. Когда я вышел из транса, солнце уже было на закате. Я начал производить некоторые трансформации с собой по его методикам. Хлыст уважительно «цокнул языком».
 
— Да, этот был хорош, — сказал он. — Настолько, что если бы не ты, то я бы о нем и не вспомнил.
Теперь визуально мой рост был меньше, а ноги не торчали нелепо из рясы. И, самое главное то, что люди перестали фиксировать на мне свое внимание. Теперь можно и выходить.
Пока мы медленно пробирались между крестьянскими повозками, я в фоновом режиме включил пассивное сканирование окружающего пространства. Раньше решение таких многофункциональных задач далось бы мне достаточно тяжело — приходилось концентрироваться на каждом конкретном человеке. Теперь же, на основе полученных знаний, задача решилась практически без усилий. При этом я применил уникальные знания мастера маскировки. Этот, не побоюсь сказать, гений разработал систему сканирования чужих аур без энергозатрат. При этом он не только полностью прятал свою ауру, что я умел и без него, он абсолютно натурально подделывал любой цвет. Именно таким образом он уходил от магической слежки после своих преступлений. А учитывая его мастерство визуальной маскировки, неудивительно, что он умер своей смертью весьма богатым человеком. В своей постели и в почтенном возрасте.
При подходе к воротам я обнаружил среди молочно-белого аурного крестьянского поля бледно-красное пятно. Я понял, что меня ждет представитель школы. Я, на всякий случай, немного подкорректировал образ своего лица, чтобы больше быть похожим на настоящего хозяина рясы. Чуть поодаль было заметно желтое и голубое аурные пятна. Понятно — представители всех школ, находящихся в городе, сканируют пребывающий народ.
Я прошел через ворота и на меня обрушился ждущий меня представитель красной школы. Это был маленький потный человечек, едва доходившей до моей груди. Мелкие свинячьи глазки на заплывшем жиром лице не предвещали моему прообразу ничего хорошего в будущем.
— Где ты шлялся, олух! Я должен тебя весь день ждать?! Ты последний на сегодня! Из-за тебя я пропустил обед! Ты будешь, наказан! Я тебе это устрою! Именно тебя послезавтра будут пороть на площади на обряде посвящения! Его аура при этом ощутимо покраснела.
«Ну, точно, профильный вуз», — подумал я, а сам, находясь в образе, пробубнил какую-то невнятную оправдательную чушь.
Человечек, что-то злобно ворча себе под нос, быстро помчался вперед. Народ, завидя рясы, расступался, и мы беспрепятственно двигались в толпе. Остальные представители школ, увидев, что меня встретили, потеряли ко мне всякий интерес.
Мы добрались до казармы. Маленький человечек указал мне на койку, стоящую рядом с выходом, и умчался в неизвестном направлении. Наверное, обедать. Я огляделся: ряды обычных деревянных нар, на них травяные матрасы и вязаные одеяла. Казарма, каких тысячи в любом мире. Правда, ни дневальных, ни дежурных нет. «Страха у них нет», — подумал я.
Ну, все, пора заканчивать этот балаган. Я снял рясу, бросил ее на кровать. Затем вытряхнул из матрасного мешка сено, прорвал дырки для головы и рук и натянул на себя эту хламиду-монаду. Подпоясался хлыстом и покинул это «гостеприимное» заведение, прихватив чью-то холщовую сумку для конспирации. Думаю, такие случаи у них были не редки, когда крестьянские парни, перетрусив, совершали побеги. Будут его преследовать или нет — не моя проблема. На крайняк, вернутся в ту деревню, откуда взяли и найдут этого олуха. Убедятся, что он от страха потерял все свои «способности» и плюнут. Главное — форма отчетности соблюдена.