Дурацкий расклад (СИ)
— А почему эта… кричала нам вслед? Что ты ей сделал? — полюбопытствовала повеселевшая и чистая китаянка.
Пришлось на ходу объяснять девушке, что люди бывают разные. Есть такие, как сама Янлинь, у которых насыщенная, интересная, полная всякого-разного жизнь. Им не особо надо общаться, а когда хочется, то проблем не возникает, потому что у красивеньких девушек с общением проблем вообще не бывает. Есть другие люди, к примеру я. Не очень красивые и умные, но с подвешенным языком и, опять-таки, кучей дел. Так что и поговорить можем и поработать. А есть пустые глупые люди, которым общаться хочется, но нормально делать это они учиться не хотят. Самый простейший способ общаться для таких инвалидов — это приставать к окружающим с нравоучениями, поучениями, неприятными вопросами, критикой.
— Но… зачем? — удивилась Цао-младшая, а затем задумчиво добавила, — Была бы я некрасивая, то постаралась бы стать добрее и веселее…
— И готовила б вкуснее! — подколол её я, улыбнувшись, — Не все люди желают стать приятнее, большинство считает себя и так весьма неплохим, а местами даже и хорошим человеком. С такой позиции они и относятся к остальным. А когда эти остальные не идут навстречу — человек начинает навязываться, занимая агрессивную позицию. Она им очень даже удобна…
— Чем?
— Позволяет почувствовать говну себя важным. Если ты агрессивен и инициативен, значит выше по социальной лестнице. Убогим это очень важно.
Ну а что тут сказать? Не люблю таких бабок, да и вообще людей с таким стилем общения. Считаю их социальными паразитами, которые за маской агрессии и уверенности скрывают одинокое скулящее существо, давным-давно расписавшееся в бессилии изменить себя к лучшему, ленивое и тупое. Хотя, с другой стороны, а каково быть неприятным личностям, ну просто не умеющим залихватски петросянить? Не все же они гондоны, на самом-то деле…
Вот так, предаваясь вслух философским размышлениям, я и доставил юную диверсантку на место жительства, кивнул её хмурой как грозовая туча бабуле, по-прежнему мне не простившей подложенной свиньи в виде активированного Салиновского… ну и пошёл себе на работу, в НИИСУКРС.
Там у нас случился самый настоящий научный консилиум. Председатель — Окалина Нелла Аркадьевна, главный научный советник — Молоко Нина Валерьевна, приглашенный эксперт — Изотов Виктор Анатольевич, ведущая проекта — Кладышева Вероника Израилевна. Подопытный образец — закрытая в глухой камере Палатенцо, злобно искрящая молниями.
— Она, товарищи, — бодро вещала наша психологиня, — вполне себе отдает отчет в том, что делает. И что думает! Даже в том, что чувствует! Просто представьте себе, что Юля — ребенок без тормозов и ограничений. У неё их просто нет, потому что нет ни малейшего желания идти на компромисс и…
— Я поняла, — рубила нервно майор, — Как это исправить? Как её починить? Что не так?!
— Да всё так, Нелла, — разводила руками полненькая ученая, — Так и должно было быть, просто мы надеялись, что она сохранить установки личности с метаморфозы, но кому из детей нравятся искусственные ограничители? Вот она и…
— Так, хватит! Не надо мне объяснять, что вот это — моя дочь! — наконец, взбесилась Окалина, тыча пальцем в одностороннее стекло, — Я и так вижу! Объясните, как вернуть или… поставить ей ограничители! Вот Витька! Вот он! Она в него влюблена была как кошка! Почему она его не слушает?!
— Социальный статус разный, — это уже была Молоко, — Юля ориентируется на общественное признание и заслуги, у неё просто не выработано другой системы координат, так сказать. Поэтому Виктора она не воспринимает, как…
— Так, стоп, — внезапно прозрел я, — Так она по этой причине меня несколько раз чуть не грохнула?!! И вообще творила что хотела?!
Как оказалось — да. Меритократичное определение ценности того или иного индивидуума оказалось для призраков в их новом амплуа единственным ориентирующим фактором, который…
Обосраться и не жить. То есть эта электрическая чучундра испытывает ко мне чувства, но в её личной таблице рангов я на уровне домашнего хомячка, потому что у меня нет регалий, заслуг и дипломов? А что ты хотел, Витя? Видишь, как много неосапиантов? Мы и так разрываемся на тысячи кусков, пытаясь понять и простить каждого…
— Но это хороший шанс вновь переориентировать её систему ценностей на нормальную! — внезапно воодушевилась Кладышева, — Да, надо будет поработать, но шансы, я думаю, очень велики. Только вот проблема у нас имеется, товарищ майор. Мне, чтобы работать с Юлией плотно, нужно, чтобы она вернулась в общежитие. А в «Жасминной тени» у нас Витя…
— Витя, значит, — бросила чугунный взгляд блондинка на меня. Я лишь пожал плечами, думай, мол, что хочешь. Я свободный человек со свободной потенцией и волеизъявлением.
— Ну, с Витей мы вопрос решим, — неожиданно улыбнулась Нина Валерьевна, заставляя меня насторожиться всеми жабрами души.
И не зря.
— В смысле решите?!
— Сейчас объясню, — неожиданно ожила мрачная как грозовая туча майор, деликатно беря меня за плечо, — Так, девочки, вы тут сами, а мне надо с Изотовым кое-что обсудить…
И уволокла к себе, в подполье.
— Так, Симулянт…, — сев за стол, со вздохом начала она.
— А можно мне кофе и что-нибудь пожрать? — сделал я ход конем, — Как бы с утра ни крошки во рту.
— Можно, — с тяжелым вздохом встав из-за стола, Окалина прошла в одно из подсобных помещений, кажется, выполнявшего у нее роль гардероба, вскоре появившись оттуда с термосом и бутербродами. Они были настолько грубо нарублены, что я сразу всё понял.
— Вы мне что, своё отдали?! — удивился я вслух и громко.
— Заткнись. Жри. И слушай, — придавили меня голосом, тут же поправившись, — Мне все равно ничего не лезет.
Через пару минут я узнал почему.
Учебный год в пределах Стакомска… его не будет. Через пару дней будет объявление по всему городу, что все учебные заведения делают перерыв в работе до… неважно. Совершенно неважно.
Важно то, что все, имеющие отношение к преподавательской деятельности, либо к самим учебным заведениям — уже бегут из города. Можно сказать — убежали. Сменили место жительства, плюнув на повышенную зарплату, на льготы, на пенсионную прибавку, на всё… всё… всё. И не они одни, преподаватели и воспитатели лишь возглавили огромный отток населения из советской части Стакомска, хотя ходят слухи, что и в китайской наблюдается подобное явление.
— Ты знаешь, из-за чего это происходит, Изотов.
Конечно, я знал. Артефакты, совсем недавно пролившиеся дождем на улицы Стакомска. Даже принимал участие в этой движухе, сбив с неба как самого террориста-наемника, так и придурка, преследовавшего его годами. А теперь… в целом понятно, не нужно быть хоть сколько-то умным, чтобы сложить два и два. Артефакты тот гад с багровой энергией рассыпал возле школ и вузов, следовательно, нашедшие их школьники и студенты втыкали деревяшки в себя. Следовательно, что? Правильно. Воцарится ад, если позволить молодым и глупым человекам, то есть уже адаптантам, концентрироваться в определенных местах.
Преподаватели тоже люди и тоже хотят жить.
— В общем, сейчас на патрули подписываются все, у кого «нева» ниже полтинника, — отрубила майор, — Ты со своей «невой» и со своими нелетальными способностями… гм, я просто не могу держать такой актив не задействованным, Изотов. Поэтому…
Поэтому от «Жасминной тени» меня и Цао Сюин назначают в специальный отряд быстрого реагирования, который будет выезжать на «тяжелые» случаи из тех, где летальное применение сил категорически не рекомендуется. А так как город большой, урожай новых адаптантов планируется в несколько десятков тысяч, то дома я буду только ночевать… и то не часто.
— Бабушку бы хоть пожалели…, — вздохнул я, скорее в шутку, чем всерьез.
— Изотов, — не поняла меня Окалина, — Там дети и невинные граждане. Мы не выпускаем неогенов. Многие бросают детей, проходящих сейчас метаморфозу под контролем властей. Три-четыре дня и нам будет очень сложно. И плохо. Не до бабушек. Тем более что эта конкретная бабушка в бой, в отличие от тебя, рвется.