Дурацкий расклад (СИ)
— Говоришь так, как будто бы они бежать собирались.
— Не совсем, — второе ухо принялось тереться о мою грудь, — Но близко. Особенно после новостей о взрыве. Поэтому я и решила сделать свой ход. Наш ход.
— Ты… точно это продумала?
— Вить, не держи меня за дуру. Я вовсе не подошла к ним с криком «давайте к нам в тайное общество!», а просто предложила принять участие в перспективной разработке программного обеспечения. Объяснила общую суть системы, спасибо уж вам за уроки в «Лазурном берегу». И… они с радостью согласились. Молчать будут, гарантирую.
— Поясни, — коротко попросил я. Тема была серьезной, шаг нашей психиатрессы крайне неожиданным, а уж успех так и вовсе чем-то за гранью. Я, особенно после такого дня, испытывал сомнения во всем.
— Все они были свидетелями, Вить, — посерьезнела Вероника, — того момента, когда в «Лазурный» прибыли вертушки. Когда вас с Янлинь буквально ограбили на программу по разработке этих ваших летающих штук. Эти мальчики и девочки прекрасно понимают, что, если начать болтать о чем-то серьезном — вертушки снова прилетят. Они оооочень хорошо знают это.
Аргументный аргумент. Нашу разработку по дронам действительно банально отжали. Отличный пример того, как наше государство относится к щекотливым вопросам. Нет, я не осуждаю сам факт свершившегося, просто более чем уверен в том, что авторство продукта, который рано или поздно выйдет, будет принадлежать совсем не нам. В стране, где деньги решают не так чтобы многое, еще одним желанным объектом становится слава.
— Все устали от… ну ты понимаешь, — пробормотав это, Вероника отвернула от меня лицо, подставляя шею под мои почесывающие пальцы.
Все устали, да. Всем хочется… просто уверенности в завтрашнем дне. Понимания своего места. Системы, в которой они могли бы жить, желательно в собственных домах. В общем — того же, что имеет любой советский человек с самого рождения. И мы можем попробовать им это дать.
— Есть еще одна хорошая новость, — тем временем добавила Кладышева, — Янлинь как её услышала, так и сгребла всех, кто был рядом, они теперь празднуют вовсю. Ну то есть забухивают стресс, но новость все равно хорошая. Однако, я тебе её не расскажу…
Тут я почувствовал, как на одной весьма деликатной части тела смыкаются чужие пальцы.
— …пока не скажу, — уточнил слегка пьяненький девичий голосок, — Чуть позже скажу. Прямо вот чуть-чуть.
А потом мы занялись сексом. И это было далеко не «чуть-чуть»!!!
Глава 2. Новый рассвет
— Мужики, подтолкните, а?!
О, старый-добрый зов о помощи от владельца заглохших «жигулей», на которых, судя по всему, и штурмовали Рейхстаг. И на здание для установки знамени тоже на них заезжали, под пулями и снарядами. И даже тогда на счетчике полляма уже было накатано. Но не отозваться на этот клич было нельзя. Просто.
— Отец, ты иди-иди, я сам, — похлопал я по локтю мужика в летах, который хоть и зашагал к просителю, но весьма знакомо для меня потирая поясницу, — Справлюсь.
— Да? — хмыкнул тот, останавливаясь, а затем, оценив мои габариты, неловко добавил, — Ну я постою, посмотрю, а то мало ли…
— Вот и хорошо.
«Толкнуть» развалюху было легче легкого, даже приятно. Не знаю, как и чем убивали эту машину, учитывая, что первая модель, то есть вот пихаемая мной «копеечка», вышла 1970-ом максимум, но ребята явно справились. Чем-то скрипя и откуда-то надсадно кашляя, машинка издала предсмертный хрип, но завелась, укатившись вдаль под веселый благодарственный вопль шофера. Зато хоть металл багажника под пальцами не проминался, вздохнул я, вспоминая иномарки в 2020-ом, сделанные из гондониума, замешанного на соплях китайских школьников.
А вот свидетель отреагировал неожиданно.
— А… ты из этих, — нахмурился седой мужик, пренебрежительно выпячивая губу.
— Из кого это? — поинтересовался я, выбивая сигарету из пачки.
— Знаешь из кого, — еще злее ответил он, — Из неогенов!
— Ну да, — причин неожиданной смены настроения у случайного прохожего я не понимал, — Это же Стакомск.
— Херомск! — сплюнул тот, — Тут люди живут! Нормальные люди, слышишь?! И они от ваших выкрутасов страдают! Я пострадал! Правильно таких как ты в Европе к ногтю прижали и разогнали! Я б вообще вас всех к тем мертвякам поскиды… эй! …ты… ты что делаешь?!
— Комитет Государственной Безопасности, — скучным голосом проговорил я, — Лейтенант Изотов. Задерживаю вас, товарищ. И веду в участок. Не видите, что ли?
Все он прекрасно видел, особенно асфальт перед своими туфлями. Благо далеко тащить не пришлось, участок был поблизости. Сначала товарищи милиция были настроены скептически, даже после демонстрации значка, корочек и самой рожи, но, когда я запросил выслать запись со своих часов, тут же построжели, а сам дядька, поняв, что дело пахнет керосином, пластинку сменил, переобувшись чуть ли не в прыжке. Мол, ходил выпивши, расстроенный, место его работы разнесли недавно, а тут…
— Оформляйте его, товарищи, — продолжил я играть в «кровавую гэбню», — А ты, дядя, думал бы сначала. Будь ты молокососом лет 20-25-ти, я бы на твое нытье внимание не обратил. Но посмотри на себя. Поживший, солидный, седой даже. Никак не скажешь, что дурак дураком. К такому и прислушаться могли.
Скоротав время, я вернулся назад, в небольшой парк, где до этого момента и околачивал груши. Тенек, кустики разросшиеся, лавочки чистые, автомат с газировкой стоит к тебе жопой и всё время соблазняет зайти с переду, чтобы присунуть очередные две копейки. Очень соблазнительный, скотина такая, я уже четыре раза бегал до ветру, но все равно еще стаканчик хочется!
А самое главное — тут есть канализационный люк, который я и караулю.
Последняя неделя была ну… не адом, но запомнилась лишь фрагментарно и туманно. Запомните — никогда нельзя верить взрослой женщине, обещающей вам вещи, идущие вразрез с её собственными интересами. Вот так и Кладышева, честно обещавшая мне, что будет держать себя в руках, преимущественно держала в руках меня. Или я её. Или…
В общем, сексуальных упражнений с брюнеткой вышел переизбыток, и он пока грозил укорениться в моей жизни нормой. А повод и мотив Вероника предоставила железный — мол, у хорошо затраханного мужика эмоциональный фон стабильнее некуда, потому что ему ничего больше-то особо и не надо. Правильно? Удивительно, но да. А если у меня стабильный фон — то воздействие на призраков минимально, их «пробуждение» задерживается. А это нужно и полезно как для нашей работы, так и для светлого будущего самих призраков. К тому же, пока Юленька томится в застенках у маман, а не вновь носится по нашим апартаментам, надо отрываться на полную, а то мало ли.
Фиг тут возразишь. Впрочем, мне не особо-то и возражалось. Лучше секс чем запой, а пустые коридоры общаги вкупе с обиженной на меня Цао Сюин, действовали на мозги.
И… да, разница между «чистыми» была еще какой. Там, где Янлинь предпочитала насквозь утилитарный подход к половым сношениям, можно сказать, механический, Вероника действовала с куда большей выдумкой. Будучи отчаянной и малоисправимой мазохисткой, Кладышева действовала достаточно сдержанно и умно, по принципу «сделай любовнику пару раз хорошо, причем качественно и с выдумкой, и тогда на третьем и дальнейших заходах он сам начнет звереть, раскачивая себя на все новые и интересные вещи и достижения».
Так оно и было. Это, мои воображаемые слушатели, почти страшно. Чем сильнее тебя уронит амплитуда удовольствия, тем больше сил, желания и страсти возникает, когда ты возвращаешь хитрой и старательной мерзавке «должок». А затем еще и еще, просто-напросто теряя голову.
Мелкая и так похожая на подростка брюнетка ни в одном месте подростком не была. Она являлась 37-летней женщиной, полностью лишенной каких-либо комплексов, согласной на любые эксперименты, любые позы, буквально… на всё, что могло прийти мне в голову. Это пугало, это манило, это пожирало время так, что я научился не просто отдыхать днем в туманном облике, но даже в нем и работать, набивая код туманными щупальцами. И если бы не возможность перейти в довольно трезвомыслящую форму, в которой у меня нет ни члена, ни мозга, ни перевозбужденной нервной системы, то я, боюсь, просто оказался бы в итоге секс-наркоманом, которого другие женщины не заинтересуют ни на каплю. Ну, последнее, в принципе, и случилось.