Раз айдол, два айдол...(СИ)
Новиков Александр. Неизвестно где…
Сознание приходит рывком. Открываю веки, на меня смотрят несколько пар глаз. Сфокусировать зрение ни на одном лице мне пока не удаётся, но зато слух включился моментально:
— Мальчик, тебе лучше? — Надо мной склонился незнакомый мужик.
Какой мальчик? Не понимаю… Но когда этот вопрос повторяют дважды, обращаясь явно ко мне, становится весело! Ну, какой я вам мальчик, мне сорок шесть лет! Хочу ответить, но не могу произнести ни звука. Тело, как будто, налито свинцом — не могу шевелить ни руками, ни ногами. Лежу, скорее всего, на асфальте. Шея тоже не поворачивается, поэтому могу смотреть только вверх, и немного, в стороны. Странно!
Двое мужчин меня поднимают и усаживают на скамью в каком-то парке. Вокруг много яркой зелени и цветов, в воздухе витают незнакомые ароматы…
Двое мужчин сочувственно смотрят на меня. Почему-то на них надеты светло-зелёные униформы. В глаза бросается и кучка людей, стоящих близко от скамьи. Что-то в них неправильное, но что? Внезапно понимаю, что они не похожи на тех людей, с которыми я работал в корпорации. Там в основном были европейцы. А здесь и эти в зелёном, и стоящие поодаль зеваки — азиаты. Но это не китайцы, японцы, и не корейцы, а какие-то совсем другие. Но точно, азиаты.
— Пульс стабилизировался. — Констатировал один из «зеленых». Я с удивлением посмотрел на надпись у него на кармане какими-то странными значками. И тут же понял, что я почему-то понимаю язык этих людей, хотя никогда раньше его не слышал, и не знал! Кожа у них на лицах темноватая, а не отдающая лёгкой желтизной, как у корейцев или китайцев.
Один из мужчин опять склонился надо мной, потрогал лоб. А потом сказал другому:
— Вроде, простой солнечный удар! Наверное он заснул и перегрелся на солнце. Уже пятый пострадавший за этот день.
— Вот его школьный рюкзак. — Второй мужчина поднимает небольшой предмет, суёт в него руку, и порывшись достаёт из него какой-то светлый прямоугольник:
— Ага! Школьная карточка! Так, это кореец, ему 12 лет, учится в «Прамоч Виттайя Раминтра». Его зовут Ким Джу Вон. Адрес проживания тут тоже написан. Что будем делать?
— Госпиталь переполнен, да и пацан. фактически здоров, просто надо ему полежать. Отвезём домой, тем более, что это по пути.
— Пошли за носилками. — Предлагает первый мужчина. Они отходят к микроавтобусу, который стоит недалеко от скамьи, и возвращаются с носилками оранжевого цвета. Меня осторожно поднимают, и укладывают на них, а потом несут в карету скорой помощи. Рядом кладут и уже виденный рюкзак. Машина трогается, а мне внезапно что-то ударяет в голову, и становится настолько плохо, что перед глазами начинают появляться чёрные круги. Один из врачей — а это именно они, подключает меня к баллончику с кислородом. Холодный газ приятно впитывается моими лёгкими, круги исчезают, и я засыпаю…
Глава 2. Новые реалии
Александр Новиков. Прошлое и настоящее.
Я открыл глаза. Полумрак, очевидно ночь. Вроде, лежу в кровати. Ничего не болит. Как я тут очутился? Внезапно, всплывают воспоминания о парке и врачах. Значит, меня привезли или в больницу, или… Ладно, это выяснится. В голове всплывает ещё одно воспоминание — странный сон. Как будто я какой-то корейский студент, которого затоптали во время празднования Хэллоуина. Причём это видение было настолько ярким, что я чувствовал всё, что произошло с тем несчастным парнем…
Непонятно, зачем мне это всё приснилось? Хотя, на задворках памяти у меня вспыхнуло воспоминание о трагической давке в Южной Корее, унесшей жизни более ста пятидесяти человек. Я тогда был в Пекине, в офисе нашей корпорации. От нечего делать включил телевизор, и увидал, как китайский диктор, срывающимся от волнения голосом, рассказывал о гибели молодёжи в Южной Корее. Но для чего мне это воспоминание Джу Вона, какого-то корейского студента? Странно всё это.
Зачесался нос. Поднимаю руку, и мне кажется ненормальной её длина. Вскакиваю. Так и есть — она уменьшилась! Ощупываю место, на котором я спал. Похоже на кровать. Проверим ещё раз. Да, точно кровать. Простыни нет, только матрац и подушка. Одеяла тоже нет. Но оно и не нужно, в помещении, где я нахожусь, довольно жарко. Замечаю рядом с кроватью низкую тумбочку, а на ней стоит ночник. Так, где тут кнопка? Ага! Есть! Полумрак отступает, и я в кругу света вспыхнувшей лампочки осматриваю себя…
Действительно, руки и ноги у меня уменьшились, и кожа на них потемнела. Но на месте, где у меня был шрам на левой руке, совершенно гладкий и целый покров. Смотрим дальше, на ноги. Они тоже заметно изменились — похудели. А на ногте большого пальца правой ноги нет проклятого грибка, который не брали никакие лекарства. Сам ноготь блестящий и здоровый! Это конечно, хорошо, если бы не было странно. Пытаюсь посмотреть на торс. Какой-то он худой. Щупаю место, где у меня был ещё в детстве вырезан аппендицит. Но там гладкая, нетронутая кожа!
Интересно, тут есть зеркало? Оглядываю комнату. Да! Напротив кровати стоит подобие трельяжа с довольно большим зеркалом. И то, что я в нём увидал, заставило меня сильно задуматься…
Значит, что-то произошло во время эксперимента. Какая-то фатальная череда случайностей привела не к забросу моей бренной тушки на Марс, а перебросила моё сознание в тело маленького азиатского мальчишки… В богов и реинкарнацию я никогда не верил — не тот склад ума, всё-таки, физик я по специальности… Но против фактов не попрёшь! Для проверки, поднимаю правую руку, качаю головой…
Зеркальное отображение делает тоже самое. Сомнений нет, непонятно как, но я из сорока шести летнего мужчины превратился в мальчишку школьного возраста! Вначале в голове возникают нотки паники, но потом холодный разум подсказывает:
"Главное, что ты живой, а не лежишь бездыханной, прожаренной тушкой где-нибудь под обломками лаборатории…".
Так, медленно дышим, успокаиваемся, и вновь смотрим в зеркало… Так и есть, я в теле азиатского школьника!
Ладно, а теперь желательно выяснить, кто я, и где я. Память услужливо подсказывает, что зовут меня теперь Ким Джу Вон. И тут в голове проносятся странные события, которых точно не было в моей жизни…
Школа, явно азиатская, около столиков стоят мальчишки в одинаковых брюках и сорочках, и как только в класс заходит мужчина, они кланяются, и произносят:
— Аньён хасейо, сансенним!
Потом все садятся, и учитель вызывает одного из учеников, в котором я с удивлением узнаю нынешнего себя:
— Ким Джу Вон, ответь мне такой вопрос…
Новые "кадры". Строгий кореец стоит перед мальчиком, и говорит:
— Джу Вон! твоя бабушка хочет, чтобы ты пожил в Бангкоке несколько лет. Омма тоже не против.
— Аппа, но почему должен ехать я? Пусть нуна поедет!
— Не перебивай старших, Джу Вон! Хё Мин должна сдать Сунын. Она не может уехать сейчас. Я должен тебе сказать, что и мы с оммой не хотим, чтобы ты уехал к бабушке Пранни. Но, ты должен нас понять! У нас нет денег, чтобы оплачивать твоё обучение в школе. А там, в Бангкоке, хальмони устроит тебя в школу, где она преподаёт. Ты закончишь в Таиланде начальную и среднюю школу, а потом вернёшься в Сеул. Всё понятно?!
— Да, аппа… — Кланяется мальчик.
А вот, другое воспоминание. Мальчишка, которому на вид лет восемь, бежит навстречу женщине, которая обхватывает его руками, и произносит:
— Наконец то, ты приехал, внучек!
Ещё одно воспоминание. Этот же мальчик сидит на спине огромного слона. которого ведёт погонщик…
Очередное воспоминание.
— Уважаемая Пранни, ваш внук великолепно рисует!
— Да, знаю, учитель Пхатмакун! Но он через год вернётся в Сеул. Не знаю, что будет с его даром. Попытаюсь повлиять на дочь, чтобы она после школы отправила Джу Вона учиться на художника…