Развод. Время платить по счетам

– Что же случилось? Он нашел кого-то помоложе?
Её тон, полный притворного участия, прошелся по нервам, как наждачная бумага. Я почувствовала, как щеки вспыхнули от унижения и гнева. Мы никогда не были близкими подругами, но я не ожидала такого откровенного злорадства. Или ожидала? Где-то в глубине души я всегда чувствовала фальшь в ее дружелюбии.
– Мы не сошлись характерами, – сухо ответила я, не желая вдаваться в подробности.
  
– После двадцати лет брака? – Катя рассмеялась, и этот смех прозвучал как издевка. – Ну-ну.
Она прошлась по магазину, рассматривая новые модели, которые я выставила на прошлой неделе. Я наблюдала за ней, чувствуя нарастающее беспокойство. В ее движениях, в том, как она прикасалась к тканям, было что-то собственническое, оценивающее, словно она уже примеряла на себя роль хозяйки этого места.
– Неплохо, – произнесла она наконец, и в этой скупой похвале я услышала пренебрежение. – Но знаешь, я всегда говорила: нельзя разрываться между семьей и бизнесом. Что-то обязательно пострадает. В твоем случае – семья.
«Ну да» – мысленно усмехнулась, невольно вспомнив наш последний разговор. Как она отказала мне в очередной поставке товара, сославшись на большой оптовый заказ. А после откровенно заявила, что ничего личного – бизнес есть бизнес. И вообще, она не думала, что у меня так хорошо пойдет. Думала, это ненадолго, игра такая… избалованной дамочки. В тот же день мой муж забрал у меня машину, сообщив, что требуется ТО, которое затянулось ни на один месяц и мне пришлось влезть в долги, чтобы купить старушку «Ладу». Все это было настолько явным, но предательство только придало мне злости и решимости…
– Спасибо за ценное наблюдение, – с усмешкой проговорила, чувствуя, что я начала раздражаться. – Ты что-то хотела?
– Просто поговорить, – она пожала плечами с деланным безразличием. – Мы же коллеги, в конце концов. К тому же ситуация у тебя непростая. Одной будет тяжело.
В этих словах, произнесенных с притворной заботой, явственно читалась угроза. Каждая клеточка моего тела ощущала опасность, как животное чувствует приближение хищника.
– Справлюсь, – отрезала я, вкладывая в это короткое слово всю решимость, на которую была способна.
– Анна, не обижайся, но в твоем положении… – она сделала паузу, и эта пауза была полна злорадного предвкушения, – не стоит отталкивать тех, кто может помочь. Ты ведь теперь одна. Без мужа, без защиты, без… статуса.
Я внимательно посмотрела на нее, и внезапное понимание кольнуло сердце. В её глазах читалось не просто злорадство – там была алчность. Желание поживиться на чужой беде. Это осознание вызвало во мне странную смесь брезгливости и гнева.
– Какой статус? О чем ты говоришь? – в моем голосе прорезалась сталь, которой я сама от себя не ожидала.
– Ну как же, – она усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, что захотелось немедленно вымыться. – Жена Алексея Воронцова – это не просто слова. Это положение в обществе, связи, защита. А теперь? Кто ты теперь?
– Я всегда была прежде всего собой, Катя. И сейчас остаюсь собой. – Эти слова вырвались сами собой, и я с удивлением почувствовала, что верю в них. Впервые за долгие годы я говорила от собственного имени, не подстраиваясь под чужие ожидания.
– Ты же понимаешь, что он просто так не отпустит. Алексей не из тех, кто проигрывает. Особенно публично.
По спине пробежал холодок, словно кто-то провел ледяным пальцем вдоль позвоночника. В ее словах было зерно истины. Алексей ненавидел проигрывать и всегда мстил тем, кто, по его мнению, нанес ему урон. Я слишком хорошо помнила, как он уничтожил репутацию бывшего партнера, осмелившегося пойти против него. Страх, который я так старательно подавляла всю неделю, вновь всколыхнулся, затопляя сознание. А что, если он действительно решит мне отомстить?
– Если ты пришла меня запугать… – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Запугать? – она рассмеялась, и в этом смехе не было ничего искреннего. – Нет, что ты. Я пришла предложить помощь. Видишь ли, у меня есть покупатель на твои модели. Крупный опт, хорошие деньги. Но есть условие: нужно работать через меня.
– То есть ты хочешь стать посредником?
– Назови это как хочешь, – Катя пожала плечами, всем своим видом выражая превосходство. – Просто в нынешней ситуации… сама понимаешь. Алексей может создать тебе проблемы. А у меня репутация стабильна. Никаких семейных драм, никаких скандалов.
Так вот зачем она пришла – извлечь выгоду из моего положения. Воспользоваться моей уязвимостью, чтобы получить власть над моим бизнесом. Осознание этого вызвало во мне такую волну гнева, что на мгновение я перестала дышать. Только сейчас я по-настоящему поняла, насколько одинока в своей борьбе. Но вместе с горечью пришла решимость – я не сдамся без боя.
– Спасибо за предложение, но я справлюсь сама, – ответила я, и каждое мое слово было пропитано тихой яростью.
Катя поджала губы, и на мгновение ее лицо исказилось, обнажив истинные чувства – раздражение и злобу.
– Не будь глупой, Анна. Ты сама виновата в том, что случилось. Не смогла удержать мужа, а теперь ещё и гордость показываешь.
Её слова ударили больнее, чем я ожидала, задев самую глубокую рану. «Сама виновата». Эхо годами звучало в моей голове. Сколько раз я слышала это от Алексея? Сколько раз сама себе это говорила? От этих слов внутри всё сжалось, но вместе с болью пришло странное освобождение. Я вдруг поняла: нет, я не виновата. Не я била, не я унижала, не я предавала.
– Думаю, тебе пора уйти, – сказала я, с трудом сдерживая гнев, который клокотал внутри, требуя выхода.
– Как знаешь, – Катя направилась к выходу, цокая каблуками по полу. У самой двери она обернулась, и ее лицо исказилось от плохо скрываемой злобы. – Только не приходи потом ко мне с протянутой рукой, когда твой бизнес развалится. Я предлагала помощь. Один раз.
Когда за ней закрылась дверь, я глубоко вздохнула, чувствуя, как дрожат колени. Силы разом покинули меня, и я опустилась на стул, пытаясь успокоиться. Что это было? Проявление давней зависти? Или обычная деловая стратегия – воспользоваться чужим несчастьем для собственной выгоды?
Только сейчас я заметила, что у витрины с новыми моделями Катя задержалась дольше всего. Рассматривала, запоминала детали. А ведь в этой коллекции были мои лучшие работы – новые фасоны, которые я разработала сама, без оглядки на стандартные модели. В них я вложила не только свое мастерство, но и душу, свои мечты и надежды на будущее.
Телефон зазвонил, прерывая мои тревожные мысли. Я вздрогнула, сердце снова подпрыгнуло к горлу. Номер не определился. С трудом сглотнув, я нажала на кнопку приема.
– Алло?
– Анна Сергеевна? – раздался незнакомый женский голос. Облегчение было таким сильным, что на секунду закружилась голова. – Меня зовут Ирина, я работаю у Екатерины Николаевны.
– Да, слушаю вас. – Настороженность вернулась, сменив кратковременное облегчение.
– Я… – она запнулась. – Просто хотела предупредить. Екатерина Николаевна приказала скопировать ваши модели. Говорит, будем шить такие же, только дешевле.
Я застыла, не веря своим ушам. Хотя почему я удивляюсь? Разве не об этом кричало всё поведение Кати? Волна горячего гнева поднялась изнутри, на секунду затмив все остальные чувства.
– Почему вы мне это говорите? – Мой голос звучал странно – слишком спокойно для той бури, что бушевала внутри.
– Потому что это неправильно, – в голосе девушки звучала решимость, которой я могла только позавидовать. – Я видела, как вы начинали, как работали. А Екатерина Николаевна… она всегда говорила, что ваш магазинчик – ненадолго, что это просто блажь богатой жены. А теперь места себе не находит, боится конкуренции.
  
Эти слова отозвались внутри странным эхом. «Блажь богатой жены» – разве не так называл мой бизнес Алексей? Разве не так я сама иногда думала о нем, в минуты слабости и сомнений? А теперь оказывается, что мой «магазинчик» вызывает страх конкуренции у такой акулы, как Катя. От этого осознания внутри разлилось странное тепло – смесь гордости и горечи.