Князь Алтайский (СИ)
Сказал бы, что мне полегчало от этих слов… если б мне не было так хреново!!! Одно радует — кажись, я потихоньку в себя прихожу, а этот, мать его, плотник, похоже, решил совершить классическую ошибку голливудского злодея. Вместо того чтобы убить меня сразу — он рассказывает мне свой злодейский план. Хотя, чисто психологически его можно понять — они за мной почти полгода охотились. А тут — бац и все, враг умер? А где наслаждение триумфом, где получение удовлетворения от унижения поверженного врага? Ничего, ничего, сейчас я прочихаюсь — и трындец тебе…
— Меня за твоей головой еще на Руси послали, но ты ж, боярин, как уж верткий, пока собирались, ты уже на Алтай уехал. Но волки, как известно, след не теряют, нашли мы тебя…
По ощущениям, эта падла ходила туда-сюда, разглагольствуя. Ничего… Ничего-ничего… Сейчас… Я закашлялся еще раз, чувствуя, как выворачивающая боль постепенно проходит.
— … да только тебя уже под защиту взяли. Два раза пробовали, два раза клыки пообломали. Ну да ничего, решили — на Алтае-то мы тебя уж возьмем, порвем на части, только клочки по закоулочкам останутся…
Забавная сказочная присказка про клочки по закоулочкам встала у меня перед глазами в всей своей кровавой сущности. Так и представились закоулочки, узкие проходы между домами и заборами, а посреди их — растерзанное, разорванное на части тело. Все забрызгано кровью и ошметки разбросаны в стороны — там рука, там голова, тут кишки…
— … да встретились мы с местными, детишками Эрлика. Они тут свою землю хотели завести, а тут — сначала ты, потом мы… Ну, волк с волком всегда договорится… пока друг к другу спиной не повернулись. Вот они нас и убедили — не трогать тебя и твоих людишек. Пока. Пока ты, боярин, жирку не накопишь.
Да чтоб у вас от моего жирка понос и атеросклероз начались! Не такой уж я и жирный — с моими заботами жиру некогда завязываться.
— Вот мы и ждали, ждали… Ждали, пока ты город отстроишь, деревеньки, поля твои людишки разобьют, лодки рыболовные, заведения всякие… Руду, небось, серебряную копаете? Серебро — это хорошо, денежки, они всем нужны, даже оборотням…
Я зарычал, впиваясь пальцами в землю. Так вот он про какой жирок говорил! Я-то, столько времени ломал голову — отчего да почему оборотни нас не трогают. А они, твари шерстяные, просто выжидали, пока мы жирок, мать его, накопим!
Почему до меня раньше не доперло? Наверное, потому, что стереотипный оборотень — это, ну, такая лохматая тварь, которая живет среди людей, иногда превращаясь… в лохматую тварь. Мысль путаная, но суть вы уловили. А пока не превращается — притворяется человеком. И даже если живет целая семья оборотней — они тоже от людей прячутся в какой-нибудь отдаленной деревушке или там на хуторе. Понимаете? Прячутся! А не выгоняют людей из домов для того, чтоб самим в них поселиться!
Ведь мог бы, мог бы раньше догадаться! Дети Эрлика, оборотни Алтая, они ж для чего людей с земли сгоняли? Ну? Чтобы СЕБЕ эту землю забрать! Самим здесь жить, своим оборотневым княжеством, королевством, да хоть парламентской республикой! А тут мы — здрасьте. Дети Эрлика, спевшись с нашими родными русскими оборотнями, могли бы и нас так же выжить… ну, как минимум, попытаться, мы, знаете ли, тоже не из детского сада сюда приехали. Но эти твари решили подождать. Подождать, пока мы здесь отстроимся, обустроимся — чтобы потом прийти на готовое и все НАШЕ забрать СЕБЕ.
Твари! Ненавижу!
Я попытался вскочить на ноги, но они заплелись и я снова рухнул на четвереньки.
— А теперь-то — чего еще выжидать? — продолжал плотник-колдун, — Когда плод созрел — его срезать пора, чтоб не перегнил. Черешок — чик! А плод уж и сам в руки упадет! Понял, кто здесь черешок-то, боярин?
Что ж не понять… Я — этот черешок. На мне все здесь держится. И убей меня — народ, конечно, в панику не впадет, но задумается — а зачем я здесь вообще жить буду, если боярина нету? Кто назад, на Русь пойдет, кто в ушкуйники, на Оби китайские, да джунгарские караваны трясти…
— Вот так мы с эрликийцами то, что нам нужно, и получим: я — смерть твою, они — землю свою, да с городом, да с деревнями. Главное — тебя, боярин, чик!
Плотник, кажется, обошел меня и зашел сбоку.
— Только ты, боярин, столько у меня крови выпил…
Бац! В бок мне прилетел пинок, аж ребра погнулись и затрещали.
— … столько моих детишек смерти предал…
Бац!
— … так мне надоел…
Бац!
— … что не смог я просто убить тебя. Нет, захотел я тебе смерть непростую, а такую, чтоб ты сначала помучился…
Бац!
— помучился, глядя на то, как тебя твои же людишки убивать будут.
Бац!
От последнего удара я упал на бок, но от боли. Кажется, рассеялась пелена перед глазами. Только пятно темное какое-то осталось… И боль вроде прошла… Только копчик ноет, как будто он меня не в бок, а под зад пнул, скотина…
Плотник стоял, наклонившись над мной и опираясь о посох… Сука, это мой посох!
Колдун проследил за моим взглядом и ухмыльнулся в косматую бороду:
— Верно замечено, боярин. Начнут тебя искать — а тут твой посох на задворках валяется. Что это значит? Случилось с тобой чего-то. А нет посоха…
Он произнес короткое Слово и посох рассыпался мелкой черной пылью. Сука, ты знаешь, как тяжело рог нарвала такой величины достать! Тьфу, не о том думаю. Даже если он меня убьет и так же тело мое пылью пустит — у меня есть Настя, она со мной в Разбойном Приказе работала, она мое убийство рассле… Стоп-стоп-стоп. Что он там упоминал? Меня свои же убьют?
Это как?
В голове начал появляться образ какого-то зомби-апокалипсиса, но в этот момент я опустил взгляд — и увидел свои руки.
Вернее — как раз рук-то я и не увидел.
Там, где я ожидал увидеть руки — в землю упирались мощные звериные лапы, обросшие серо-бурой шерстью. Так это что ж значит…
Я — волк?
Он меня в волка превратил? Этот гребаный колдун превратил меня в волка⁈
Я зарычал — не как волк, а как разозленный до предела человек — и попытался было прыгнуть на него… Снова запутался в ногах и рухнул на землю
Колдун-плотник рассмеялся. Ну да, смешно, наверное, когда волк бросается на тебя, чтобы вцепиться тебе в глотку… только не зубами, а передними лапами. Я, блин, еще не привык быть волком! Я в этом теле еще не ориентируюсь! И вообще — я к нему привыкать и не собираюсь!
— Это ты правильно сделал, — снова наклонился надо мной плотник, — что всех своих людей оборотнями запугал. Теперь тебя любой, кто увидит — первым делом на вилы поднимет или пулю в тебя всадит.
Да щас… Я смогу дать знак, что я — это я, а не оборотень… Еще не знаю — как, но смогу!
— Что ты сейчас думаешь, хитрыми глазами своими водишь, боярин? — колдун наклонился еще ниже, — Думаешь, что мирным волком к своим выйдешь, они тебя и не тронут? Или на дочурку мою приемную надеешься, мол, начнут ее расспрашивать, она и расскажет, кто последним боярина видел, а? Не бойся за меня, боярин, все, что ты сейчас придумал, я уже продумал. Дочурка моя домой побежала, а я сейчас с тобой закончу, да и горлышко ей-то и перережу. Не люблю детей, надоела она мне хуже редьки. А мирным волком ты не выйдешь…
Он полез за пояс и достал…
Свисток.
Такую, знаете, обычную свистульку, какую дети из ветки лозы делают. Совершенно обычную, безобидную, но при одном взгляде на нее у меня почему-то волосы на спине зашевелились.
Шерсть. Шерсть зашевелилась.
Я поднапрягся, прыгнул вперед, уже пытаясь схватить колдуна за горло зубами.
За руку! За руку надо было!
Проклятый колдун отскочил в сторону, поднес свисток к губам — и свистнул.
Не зря, не зря меня эта поделка одним видом напугала! От свиста, совершенно нестрашного, меня охватил даже не страх — натуральный ужас. Паника. Этот свист выдул из головы все человеческие мысли, оставив одни волчьи инстинкты. Которые дружно завопили мне: «БЕГИ!!!»
И я побежал.
Не помню, как я пронесся по улицам, как выбежал из города, ничего не помню. Я очнулся только посреди леса. Под ногами — мох, вокруг — сосны, где я — непонятно. Даже в какую сторону к городу возвращаться — и то неясно. Не говоря уж о том, как не оказаться застреленным под видом оборотня. Потому что я, мать его, и есть оборотень!