Князь Алтайский (СИ)

В общем — пока есть возможность, кидаем проверку на Дипломатию.
Мы остановились друг напротив друга, когда расстояние между нами составило метров десять.
Джунгары молчали, щуря на нас глаза. А может, и не щуря, просто у них сами по себе такие глаза, от постоянного нахождения на солнце и ветру. Кочевники же. Лица-то точно вон, продубленные чуть ли не до черноты.
Если лица местных жителей мне были в какой-то мере привычны, после просмотров-то аниме и дорам их разрез глаз уже не удивлял, то джунгары напоминали… Было такое старое аниме Jin-Ro, там были «оборотни», солдаты в броне и красноглазых масках, типа противогазных. Вот, когда они эти маски снимали, у них были такие же суровые лица, как у этих воинов. Только у «оборотней» были пулеметы, а у этих джунгар вместо них — тонкие усы и бородки.
Так. С чего это я оборотней вспомнил?
Вперед выдвинулся один из джунгар, возможно — командир. Я знаков различия джунгарской армии не знаю, но этого на стальном шлеме, таком, конусовидном, на богатырские немного похожем, торчала вверх на пол-аршина стальная трубка, в которую вставлен небольшой флажок.
— Кто такие? — выкрикнул командир, — Живете здесь? Кому дань платите?
  
Глава 17
 
1
Если бы не песня, крутившаяся у меня в голове с самого утра, я, может, ответил бы что-то вменяемое. Но из-за песни и из-за того, что вопрос джунгарского командира фактически повторял строку из песни «Ходите под кем, ваши командиры где?», то и ответ прыгнул мне на язык сам собой:
— Акээм-батор, Бэтеер-мерген и великий хан Эргэдэ.
Мой ответ шокировал всех. Даже меня самого. Как пишут в таких случаях в исторических романах: «Пала тишина». Правда, всю торжественность сцены сильно испортили две вороны, которые почуяли раннюю весну и начали орать веселой дурниной где-то в небе. Так и получилось: стоим, замерев, я, на лихом коне, выпрямившись, с лицом человека, который купил здесь все по самый горизонт, мои подчиненные, задумчиво смотрящие на меня, мол, вроде и солнце еще неяркое, когда боярину успело голову напечь, проводник, неожиданно для себя узнавший, что тут где-то завелся великий хан, напротив нас — джунгары, явно пытающиеся понять, кто из нас батор, сиречь, воин, а кто мерген, то есть, охотник — файтер и рога, короче — с кандидатурой на роль великого хана у них, я смотрю, проблем нет… И над всей этой композицией…
— Кар!!! Кар!!! Кар-кар-кар!!!
Джунгары определенно зависли. С одной стороны — их послал сюда их собственный хан, и на всех остальных им должно быть пофиг. С другой — вот так запросто прыгать на человека, назвавшегося великим ханом, тоже стремно. Одет я богато, с, пусть небольшой, но свитой, то есть на шутника как бы и не похож… они ж не знают, что в данном случае я — именно что гребаный шутник, который не следит за языком.
Командир джунгар качнул флажком на шлеме, явно придя к какому-то решению. И что-то мне подсказывает, что это решение в стиле «Нет тела — нет дела». Похоже, они посчитали, что при внезапном нападении проблема в моем лице будет решена… Джунгар положил ладонь на голову коня, как будто успокаивая его. Хотя я отчетливо видел, что это чешуйчато-бронированное чудище и так спокойно, как танк — коим, собственно, и является — да к тому же губы командира зашевелились, определенно произнося Слово…
Я уже было собрался приказать своим стрелять: как сказал один умный человек, если уж бой неизбежен, стреляй первым, пусть трупы доказывают, что это нечестно. Собрался, но не успел.
Джунгар подавился своим собственным Словом, оно явно развеялось, не сформировавшись до конца, глаза воина расширились, он уставился на нас… не то, чтобы с испугом, но с определенным опасением. Как будто внезапно засомневался, сможет ли с нами справиться.
В фильмах такая сцена частенько встречается: враги прут на героя, тот становится в героическую стойку, поднимает меч — ну или там саблю, винтовку, пистолет, кулаки — и, неожиданно, враги останавливаются, их стройные ряды смешиваются в толпу и они смотрят с определенным страхом. Герой, решивший, что это он так их напугал, в этот момент обязательно приободряется, начинает орать в сторону противника насмешки и обзывательства… пока не понимает, что сзади к нему подошло мощное подкрепление и это не его так испугались.
  
Но я, как вы могли заметить, не в кино, да и, в отличие от героев фильма, у меня есть глаза, каковыми я вполне себе вижу, что командир джунгар смотрит не на нашу храбрую троицу, а куда-то за наши спины. За которыми у меня, в принципе никого нет и не должно быть…
— Нафаня, кто там?
Командир моих стрельцов бросил быстрый взгляд за спину — сам я не оглядывался, памятую, что в фильмах прием «Ой, у тебя кто-то за спиной!» тоже встречается нередко — посмотрел и усмехнулся уголком рта:
— Наши люди.
Вот тут уже с полным правом сильного — даже если там показался небольшой отряд стрельцов, наша численность все равно выросла раза в три точно — я выпрямился в седле и грозно глянул на джунгар:
— Это теперь моя земля! И я здесь жить и повелевать буду!
Блин. Чуть зубы от пафоса не заныли. А с другой стороны — я что, неправду сказал? Я здесь жить буду, и всякие джунгары пусть катятся лесом. Мне еще с телеутским князем договариваться… и с неизвестными детишками Эрлика разбираться… и с преследующими меня оборотнями… а теперь я еще и с джунгарами поссорился… Можно подумать, я и без них скучно живу!
Я задумчиво посмотрел в спины удаляющимся джунгарам. Которые даже спинами ухитрялись делать вид, мол, мы просто вспомнили, что у нас срочные дела, утюг не выключен и вообще. Нет, рано или поздно джунгарский хан узнает, что на землях, которые он хотел бы видеть своими, завелся какой-то самозваный властитель… князь Алтайский, ага… и мне придется что-то с этим делать… вспомнить бы, кто тогда на пиру ляпнул, что джунгары ушли с Алтая, поубивал бы… В общем — хан все равно обо мне узнает, но лучше бы, если бы он узнал об этом позже, чем раньше. А если вот эта конкретная троица джунгар пропадет в непролазных алтайских лесах — волки съели, медведи задрали, зайцы затоптали — то лично мне от этого будет только проще. Так-то оно так, но… Я как-то до сих пор не готов отдавать приказ об убийстве людей, которые лично мне ничего плохого не сделали. Наверное, я все же еще не полноценный боярин…
Я тоскливо посмотрел на Нафаню — тот задумчиво кивнул — после чего наконец-то обернулся… Вашу ж мать!
Да, за моей спиной из-за леса на речной лед выползало немаленькое количество человек, навскидку — штук так тридцать — неудивительно, что джунгары решили, что с таким солидным подкреплением связываться нет никакого смысла, и свалили. Вот только это, мать его, не стрельцы! Это крестьяне!
2
Что мне — как боярину — нравилось в жителях Руси вообще и в моих собственных людях в частности? Им не надо давать указания, что делать. Помню, мой отец как-то ушел в отпуск, буквально на несколько дней, или заболел, не помню точно. Помню, что произошло это внезапно и вместо него оставили какого-то… у отца приличных слов тогда для этого человека долго не находилось. Сначала это существо принялось звонить отцу каждые пять минут, причем буквально — каждые гребаные пять минут, спрашивая буквально поэтапно, что делать: «Алло, я нажал кнопку, что делать? Нажимать следующую? Алло, я нажал следующую, а что сейчас делать?». Когда, примерно через час отец не выдержал и рявкнул, существо обидело и перестало звонить… и делать хоть что-то тоже перестало. Просто тупо отсидело три дня, не пошевелив и пальцем. И так и не поняло, за что на него ругались.
Здешним же русским постоянная нянька не нужна. Боярин привел нас на землю и сказал заселяться. Окей, в смысле — славно, и они тут же расползлись по всем доступным окрестностям, выбирая место, где будет стоять дом, разбит огород, вспахано поле, пастись скот, ловиться рыба и летать пчела. Чего-то нет? Да и пофиг — найдем, склепаем, добудем, не беспокоить же из-за такой ерунды боярина, в самом-то деле.