Черный клинок
– Микай, можете пропустить оставшиеся занятия. Вам надо привести себя в порядок. Я попрошу кого-нибудь из студентов передать вам конспект занятия.
Блондинка кивает, мягко касается моего здорового плеча и исчезает в классе.
Она либо наивна, либо просто ничего не хочет знать. Можно подумать, кто-то и впрямь поделится со мной конспектом… Впрочем, я все равно благодарна за разрешение уйти раньше. Не желаю доставлять этим уродам удовольствие созерцать меня в таком виде.
Миссис Флер – преподаватель музыки в искусстве. Если правильно помню, она неряшлива и неорганизована, хотя и более доброжелательна, чем остальные учителя. Ко мне, во всяком случае, всегда относилась неплохо.
Спустившись по лестнице, выхожу во двор и направляюсь к женскому общежитию. Нужно немедленно принять горячий душ, смыть прилипшую к коже вонючую дрянь.
Сегодняшний денек – просто цветочки по сравнению с тем, что происходило на втором курсе, как мне сейчас вспоминается. Даже немного скучно. Впрочем, перенесенные здесь издевательства в подметки не годятся пыткам, которые я пережила в Учреждении.
Одно не подлежит сомнению: в прошлой жизни я была недостаточно сильна, чтобы противостоять злобе и направленным на меня нападкам. Мне следует стать сильнее, чтобы не только отразить удар, но и сломать наносящую его руку. Любой из студентов академии должен знать: на каждый подлый выпад я отвечу без промедления.
Тот, кто меня тронет, столкнется с последствиями. Рано или поздно все они уплатят по счетам.
Глава 4
Становлюсь под горячий душ, и вода, стекая по лицу, избавляет меня от вонючего запаха, смывая протухшие комки, в которых я действительно признаю испорченное шоколадное молоко.
Промокшую грязную форму я содрала с себя сразу, как только перешагнула порог комнаты, и обнаружила, что липкая жидкость просочилась сквозь одежду.
Долго стою под струями душа, и легкое покалывание там, где вода попадает в порез на щеке, напоминает о парне, с которым я села за одну парту.
Кто он такой? Почему я не видела его раньше? Ведь личность он явно известная – все его боятся.
Неужели в прошлой жизни я настолько погрузилась в собственные переживания, что никого вокруг не замечала?
Провожу руками по волосам, по лицу, пытаясь смыть остатки липкой гадости вместе с утренним раздражением, и больное плечо дает о себе знать. Осторожно провожу по нему рукой, спускаюсь ниже, к предплечью, поглаживая мягкую молодую кожу, и во мне зарождается странное чувство.
Точно, ни одного шрама… Ни единого признака истязаний, которым я подвергалась больше пяти лет, а ведь это был настоящий ад. Теперь на мне нет наручника, и я могу полностью исцелиться. Когда я носила его, раны и переломы заживали долго, и вряд ли кости срастались правильно.
Вот почему я была так сильно изуродована, вот почему все тело, от шеи до пальцев ног, пересекали шрамы. Выглядела я ужасно и безуспешно пыталась прятать уродство под тюремной одеждой.
Каждая отметина напоминала о том, что сотворило со мной Учреждение, что оно у меня отняло. Думала, что, если каким-то чудом выберусь из застенков, тело не даст забыть о пережитых мучениях и я никогда не избавлюсь от жутких воспоминаний.
Стоя под стекающими в сток струями, обвожу глазами руки, грудь, ноги.
Все исчезло без следа.
Нежная, молодая, безупречная кожа… Ни единого напоминания о годах мучения и боли.
Я судорожно вздыхаю.
Свободна, действительно свободна. Тело не будет вызывать в памяти прошлое, о котором лучше забыть.
Беру мыло и неторопливо начинаю счищать с себя тяжелый осадок сегодняшнего дня и прошедших лет. Наконец я могу спокойно побыть наедине с собой.
Через несколько минут выхожу из душа, насухо вытираюсь и случайно замечаю в зеркале странной формы синяк на бедре и точно такой же, только меньше, – на другом. Провожу пальцем по небольшому темному пятну на правой ноге, и оно вдруг чернеет, становясь похожим на татуировку. Второе, на левом бедре, окрашивается в тот же оттенок.
Оба синяка медленно приобретают отчетливую форму, сперва вытягиваясь в прямую линию, затем скручиваясь сверху наподобие буквы S. На одном конце она толще, а потом постепенно истончается, формируя нижний изгиб.
Наконец знак на обеих ногах принимает окончательный вид, и я поглаживаю эти места.
Точно не синяки. В них что-то есть, но что? Смотрю на отметины, и меня охватывает чувство дежавю, хотя вроде бы ничего такого я ни в этой, ни в предыдущей жизни не помню. Почему же они появились именно сейчас?
Знаки как-то связаны с тем, что я все еще жива? Или с моим внезапным переносом на десять лет назад?
Что значит их форма, почему на бедрах, а не на руках, к примеру?
Я хмурюсь: слишком много вопросов вызывают неожиданные украшения на теле. Как выяснить их смысл, с чего начать исследование? Не пойду ведь я светить голыми ляжками в коридорах, расспрашивая студентов или учителей – не знаете ли, мол, что означают эти штуки?
Конечно, нет. Внутренний голос говорит: таких попыток предпринимать точно не надо.
Я отчего-то чувствую, будто мои татуировки, знаки или черт знает, что они такое, имеют очень глубокий смысл. Возможно, они – ниточка, указывающая на причину, по которой я оказалась именно здесь и именно сейчас.
А магию, способную нарушить законы природы и мирового равновесия, не следует обсуждать в месте, где тебя окружают враги и незнакомцы.
Ладно… Как бы там ни было, ничего зловещего в знаках на ногах я не чувствую. Честно говоря, выглядят они довольно круто, хотя, конечно, лучше их никому не показывать.
От главного корпуса, нарушая ход моих мыслей, доносится звонок. Я выхожу из ванной и, достав белую футболку с серыми спортивными штанишками, одеваюсь. Ищу в комоде щетку – пальцами длинные пряди волос не распутаешь.
Вытягиваю ее из ящика, и вслед за ней выпадает маленький браслет.
Наклонившись, я поднимаю с пола серебристо-черную вещицу, и по спине пробегает знакомый холодок.
Прищуриваюсь, разглядывая цепочку со свисающей с нее металлической буковкой «М». Подарок Серии… Она вручила мне браслет чуть ли не на следующий день после знакомства и сказала, что у нее такой же, только с буквой «С» – дескать, мы ведь сестры, пусть у нас будет что-то общее.
Браслетик я носила не снимая, однако теперь понимаю: он таит в себе нечто большее, чем напоминание о юности.
В голове словно щелкает какое-то реле. В холодном металле есть нечто зловещее и до боли знакомое, вызывающее дрожь во всем теле. Внутренний голос шепчет: выброси браслет…
Кручу цепочку в руках. Откуда взялась столь сильная неприязнь к невинному украшению? Таскала его с удовольствием, пока не угодила в Учреждение.
И тут до меня вдруг доходит.
Содрогнувшись, я роняю браслет на пол.
Как же я сразу не поняла? Испытала ведь холодок, стоило лишь коснуться подарка Серии. Точно такая же серебристо-черная штука висела на моем запястье в адской тюрьме.
Наручник, Учреждение…
Я робко поднимаю браслет с пола и тщательно его осматриваю. Никаких сомнений. Разные размеры – подарочек Серии гораздо тоньше – и немного разный дизайн, но ошибки быть не может.
Никогда не забуду проникающий до костей холод от тюремного наручника. Сейчас я чувствую то же самое, хотя эффект не настолько сильный.
Я судорожно выдыхаю и обвожу комнату испуганным взглядом, словно в любую минуту ожидая нападения одной из тех тварей, с которыми сражалась в Учреждении.
Качаю головой.
Господи, разумеется, никого здесь нет. В конце концов, я в академии «Уэнсридж», одном из старейших и наиболее престижных учебных заведений для паранормов.
Но как здесь оказался браслет?
Я сжимаю его в руке, и буковка «М», впиваясь в ладонь, напоминает мне: это подарок от Серии.
Откуда он у нее взялся? Знает ли она, что это такое? Зачем на самом Серия мне его подарила? Совпадение?
Нет, исключено. Если я чему-то и научилась от сводной сестры, так только уверенности: ей ни в чем доверять нельзя. За ангельской внешностью скрывается мстительная, злобная натура.