Черный клинок

Увы, оборотни обычно держатся группами, а эти уж больно здоровые. Их силу я на себе уже испытала.
Ничего не поделаешь, надо бороться.
– Ты уверен, что здесь нормально, Дин? – сомневается белокурый парень справа от меня, зыркая зелеными глазами на дорожку. – Вдруг кто-то пройдет мимо? Столовая близко…
– Все будет отлично.
Дин, здоровяк, стоящий прямо передо мной, выпрямляется во весь рост и поглядывает на меня с усмешкой.
  
– Если даже кто-то появится, до нее никому тут дела нет.
Его дружки хохочут, а Дин продолжает:
– Знаете, пожалуй, можно ничего сложного не выдумывать. – Он ощупывает взглядом мое тело. – Почему бы нам всем троим с ней немного не поразвлечься?
– Мы так не договаривались, Дин! – с сомнением произносит зеленоглазый, косящий под Джокера парень в ответ на мерзкое предложение приятеля.
– Ей надо преподать урок, показать, где ее место, – роняет Дин, и я вижу в его мутных глазах настоящую ненависть. – Такое бесполезное существо заслуживает, чтобы им попользовались и вышвырнули, как маленькую шлюху, которой она…
Прежде чем он успевает закончить свою речь, я бью его ногой в голень, заставляя пошатнуться. Противника нужно застать врасплох и действовать быстро – другого плана у меня нет.
Выбрасываю вперед кулак, целясь Дину в голову. Увы, мой удар парирует могучая рука.
Черт, быстро очухался…
Он без всякого усилия поднимает меня в воздух и вновь швыряет спиной в каменную стену. Раздается легкий хруст, мое тело опять пронзает приступ боли, и я сползаю на землю.
– Вот что я получаю за доброе отношение, – вздыхает Дин, запускает руку мне в волосы и притягивает к себе.
Господи, как горит кожа на голове… Такое впечатление, что я вот-вот расстанусь с прической.
– Да, так вот. Необязательно искать сложные решения, – повторяет он, расстегивая свободной рукой ремень на брюках, – хотя простое ей тоже вряд ли понравится.
Его пальцы возятся с пуговкой на ширинке, и я начинаю паниковать, вдруг вспоминая о первых неделях в Учреждении и о постоянной угрозе со стороны надзирателей.
Быстро беру себя в руки, делаю глубокий вдох и решительно загоняю глубоко внутрь жуткие образы из прошлого, а вместе с ними и панику. Заталкиваю их в то место, где теперь храню боль и страх, которые носила в сердце все эти годы.
Если уж я смогла бороться и выжить тогда, смогу и сейчас. Шесть лет назад я тоже особой силой не отличалась и все же способна была себя защитить.
Зеленоволосый говнюк негромко усмехается.
– Да, твою мать, самое время заняться делом.
Он придвигается ближе, не отрывая от меня глаз – пялится на грудь, протягивая руку к моей толстовке. Нависает надо мной, и я плюю ему в рожу.
Оборотень в шоке отступает, но его лицо тут же искажает гримаса ярости. Снова пытается меня схватить, однако Дин отталкивает приятеля локтем.
– Терпение, Леон. Жди своей очереди – и сможешь сделать с ней все, что придет в голову.
– Можно подумать, я вам…
Меня дергают за волосы, и я, не договорив, прикусываю язык. Дин, посмеиваясь, расстегивает замок на ширинке. Я пытаюсь ударить его коленом в пах, но Леон отбивает удар, а потом и второй, направленный ему в лицо.
Черт, ну и реакция у этих оборотней…
Меня еще раз прикладывают о стену. Прикладывают не на шутку.
Не успеваю я выпрямиться, как вдруг мою голову отбрасывает в сторону, а в глазах мелькают черные мушки. Пытаюсь прийти в себя и осознать, что произошло.
Он меня ударил…
Засранец отвесил мне такую пощечину, что лязгнули зубы. Щека горит, и пульсирующая боль отдается в голове, проникает в череп. Однако я снова собираюсь с силами.
Пошатываюсь, опираясь рукой о стену. Вокруг меня звучат приглушенные голоса.
– Надо было сразу так сделать, – хмыкает Леон, – тогда она не стала бы заниматься глупостями.
– Не хотел разукрашивать ей лицо, это выглядело бы мерзко, – разводит руками Дин.
В глазах у меня начинает потихоньку проясняться.
– Подумаешь, лицо. Я ведь не с лицом собираюсь развлечься. – Леон смотрит мне между ног, а затем переводит взгляд на грудь. – Кроме того, всегда можно пристроиться сзади.
Он мерзко хихикает.
– Да пошел ты!
Меня грубо хватают за плечо, приподнимают вверх и опять швыряют в стену. Я ударяюсь затылком о холодный кирпич, и голова идет кругом. Перед глазами все плывет, спину снова пронзает боль.
Наверняка сломано несколько ребер…
Я невольно дрожу, чувствуя, как крупная рука сжимает мне горло, приподнимая голову лицом вверх. Оборотни смыкаются вокруг меня.
Делаю попытку броситься вперед, однако они крепко держат оба запястья, прижимая их к стене над головой.
Тщетно дергаюсь, словно пришпиленный к картонке жук, все больше проникаясь ощущением собственной ничтожности. Но я не могу им позволить мной воспользоваться. Не должна!
Меня тянут за толстовку, и под нее забирается холодный воздух, а потом чья-то грубая рука лапает и мнет мою грудь. Один из амбалов удовлетворенно ворчит:
– А что, неплохо…
Его дружки посмеиваются, и у меня к горлу подступает рвота. Если бы не пальцы, сжимающие шею – точно блеванула бы. Я продолжаю биться в железном захвате. Даже в прошлой жизни настолько далеко никто не заходил… Да, заперли в темнице, травили и физически, и морально, избивали до кровоподтеков, но чтобы такое…
Жесткие пальцы еще сильнее сжимают горло, зато вновь проясняется зрение. Ага, за шею держит Дин. Я делаю очередную попытку броситься на него, однако он хватает меня за левую ногу и отводит ее в сторону. Ладонь перемещается с горла на рот, придавив голову затылком к стене, а вторая блуждает по бедру.
Чертов оборотень силен – не дает двинуться ни вправо, ни влево, и прижимается ко мне всем телом.
– Можешь плакать и орать сколько угодно, все равно никто к тебе на помощь не придет. А если придет – присядет насладиться зрелищем, а то и поучаствует, – шипит он в ухо.
Ширинка Дина оттопыривается отвратительным, упирающимся мне в ногу бугром, а с губ срывается низкое рычание. Его глаза отсвечивают золотым, а когда он наклоняется ближе, во рту обнажаются клыки.
Проклятый оборотень, гнусный волк!
Его дыхание щекочет мне шею.
– Тебе следовало оставаться тихой маленькой сучкой, которую все терпели. С другой стороны, нам так даже лучше.
Леон с мерзкой улыбочкой продолжает тискать мою грудь.
– Давай быстрее, мы тоже хотим, – бормочет он, поднимая мою руку еще выше над головой, и его движение отдается болью в плече. – Держи ее крепче, Коул, а то она опять меня лягнет, пока Дин развлекается, – приказывает он третьему дружку.
Правое запястье тоже сжимают железной хваткой, и Дин слегка отступает, сняв ладонь с моего рта. Отпустив ногу, приспускает брюки. Теперь его радужка отсвечивает темным золотом, а губы кривятся в нездоровой ухмылке. Наклонившись, он берется за пояс моих штанов, однако, не успев их толком стянуть, отшатывается назад.
Его глаза заволакивает мутная пелена, и все же он выпрямляется, кривясь от боли, а затем падает на колени. На лбу у него расцветает багровая шишка.
Я поднимаю голову, не обращая внимания на жуткую боль – удар я Дину нанесла нешуточный.
По лицу стекает тонкая горячая струйка, но я плевать хотела – некогда себя жалеть. Нужно действовать.
Да, я могу жестоко пострадать, однако, если окажу достойное сопротивление, оно того стоит.
Применю все, что есть в моем распоряжении, чтобы причинить говнюкам максимальный урон: руки, ноги, ногти и зубы. Все, чем смогу достать врага.
В рядах нападающих возникает замешательство, и я им немедленно пользуюсь.
Собрав все силы, выдергиваю обе руки из захвата. Падаю на землю, больно, до крови, ударившись коленями, и все же моментально вскакиваю. Вовремя – один из парней пытается схватить меня, другой спешит на помощь Дину. Я резко разворачиваюсь, сбрасывая с себя лапы Леона, и что есть мочи пинаю гада в лодыжку, сбивая его с ног.