По прозвищу Малюта (СИ)

На следующий день мы выехали в крытом грузовике, пришлось полдня трястись в его кузове, и покидали его мы все с большим облегчением. Места для работы я выбирал не абы как. Рассудив, что если националисты, днём мирные крестьяне, а ночью бандиты, да даже если они действуют и днём, то точно не далеко от своих сёл и деревень. Поблизости от них они могут с лёгкостью залегендировать своё нахождение в лесу или поле, а вот в других местах это будет сделать уже затруднительно. Я был более чем уверен, есть в этих сёлах бандиты, только их с ходу не распознаешь, вот и разделив свою группу на три части, выдвинулся к трём рядом расположенным сёлам. Кроме транспорта, я выбил себе и связь, три рации, так что связь между отделениями была и по распорядку, раз в сутки они должны докладывать мне обо всём, а на случай нужды, каждый час мой радист слушал эфир. Высадились мы примерно на равноудалённом месте от всех трёх сёл, и сейчас каждая группа выдвинулась к своей цели. Я решил не рисковать, дорога шла в стороне от них, колонна просто встала на небольшой отдых на обочине дороги и мы, когда рядом ни кого не было выпрыгнули из кузова грузовика и сразу скрылись в лесу. Разделившись, двинулся к своей цели, мы не спешили, шли осторожно, время есть, вот так не спеша и дошли до села уже ближе к вечеру. До ночи мы обследовали окрестности, и нашли хорошее место для лагеря, заросли густых кустов в лесу, где ни кому из селян делать нечего и неподалёку лесной родник, к которому, судя по всему, также ни кто не ходит.
Восемь бойцов, четыре боевые двойки, отправились на окраины села, где устроили себе места для наблюдения и затаились. Оставшиеся шесть бойцов остались в нашем лагере, и к ним вскоре присоединились четверо бойцов. Они вернулись назад после того, как определились с местами наблюдения. Вечером они сменят своих напарников, а пока тоже отдыхали. В первых сумерках с еще одной четвёркой бойцов они отправились на смену товарищам. Днём навряд ли что случится, а вот вечером и ночью возможны варианты, а потому днём дежурит один человек, а ночью два, что бы один мог в случае чего сообщить о необычном нам.
Три дня прошли спокойно, а на четвёртую ночь из села вышел молодой паренёк и отправился в лес. Как раз сменились наблюдатели, и один боец остался наблюдать за селом, а второй скрытно, двигаясь не по тропе, по которой шёл паренёк, а сбоку от неё, по лесу, двинулся следом, больше ориентируясь на слух. Часа через полтора, когда паренёк уже давно покинул лесную тропу и шёл прямо через лес, он пришёл к ничем не примечательному месту. Это был обычный лес, вот только остановившись между деревьями, паренёк нагнулся и внезапно исчез. Боец, шедший в стороне от паренька, тут же бесшумно упал на землю и затаился. Ничего не происходило, а боец всё также неподвижно лежал на земле, всматриваясь и вслушиваясь в ночной лес. Только когда уже начался рассвет, в том же месте снова появился паренёк, только в этот раз было немного больше света, и боец сумел заметить крышку люка, на котором рос маленький кустик. Паренёк оглядевшись, и не заметив ни чего необычного, шустро двинул назад в село, а боец, двигаясь в стороне от него, двинулся за ним, оставляя еле заметные знаки по пути. Паренёк вернулся в село, а боец отправился ко мне на доклад. Спать в этот день ему не пришлось, но он отоспался за эти дни днём, так что вполне мог потерпеть. После его доклада, я скомандовал общий выход, на месте оставались только наблюдатели. Боец уверенно провёл нас по своим следам, ориентируясь по оставленным им знакам. Выйдя к месту своей лёжки, он указал на то место, где находился люк в схрон. Окружив его, трое бойцов с ППС двинулись вместе со мной к этому месту, а остальные контролировали окрестности. Осторожно приблизившись к этому месту, я стал внимательно его осматривать. При свете дня были видны едва заметные следы, достав нож, я аккуратно потыкал им в землю, определив размеры люка, а затем, приготовив гранаты, осторожно приподнял люк и проверил под ним на наличие растяжки. Всё было чисто и я полностью открыл люк. Была вероятность, что националисты увидев свет, поймут, что их обнаружили, но на сколько я знал, они всегда в таких схронах устраивали пару поворотов. Это что бы если дойдёт до боя, то сброшенная вниз граната разорвалась в таком закутке, не причинив вреда им самим. Так и оказалось, люк открылся практически бесшумно, а ко мне подтянулись остальные бойцы, только четверо из них остались контролировать обстановку наверху. Аккуратно спрыгнув вниз первым, я взяв автомат наизготовку, тихонько двинулся вперёд. Буквально через несколько метров, коридор схрона делал прямой поворот вправо, а спустя ещё пять метров такой же поворот влево, так что сброшенные гранаты просто были бы потрачены зря и всего лишь предупредили противника, что он обнаружен. Сразу за вторым поворотом были два помещения, которые отходили от него по обе стороны, короткий осмотр с помощью фонариков, а тут не было другого выхода, показал, что это кладовки, в которых лежали мешки и ящики. Дальше короткий проход упирался в дверь, из щелей которой пробивался свет. Погасив фонарики, я тихонько подошел к двери. Из-за неё кроме света, доносились и голоса, прильнув к маленькой щели в двери, я заглянул вовнутрь. Обзор был ограничен, но я увидел стол с керосиновой лампой, которая горела. За самим столом сидели четверо мужиков, а также был виден край двухъярусных нар. Как минимум четверо, знаком показав бойцам, что вижу четверых, я достав лимонку, выдернул кольцо с чекой и рывком открыв дверь, забросил вовнутрь гранату и сразу закрыл дверь назад и прижался к стене прохода. Мои бойцы, видя, что я хочу сделать, уже прижались к стенкам коридора и присели. Спустя пару секунд внутри грохнуло, дверь от взрывной волны распахнуло, и я ворвавшись в комнату, дал очередь по едва видимой в наступившей темноте фигуре, ведь керосиновую лампу сбросило со стола, а горевший фитиль затушило. Одновременно с этим я сместился в сторону, а один из бойцов кинул осветительную шашку, их небольшой партией делали по моему чертежу для нас. Она хорошо осветила комнату, перевёрнутый стол и четыре лежащие фигуры на досчатом полу, которые неподвижно лежали на нём и еще одно тело у нар, которое я прошил очередью, и тут раздался крик, — Не стреляйте панове, сдаюсь! Ещё одна фигура была в углу комнаты у нар. Повернув в его сторону автомат, а кроме меня и ещё пара бойцов взяла его на прицел, а остальные контролировали комнату, крикнул ему: — Выходи, руки на виду, чуть что стреляем! К нам поднялся и пошел молодой парень в польской военной форме. Развернув его лицом к стенке, один из моих бойцов быстро его обшмонал, и ни чего не найдя, связал руки за спиной заранее приготовленной на подобный случай верёвкой. Больше тут ни кого не было, в противоположном конце комнаты была ещё одна дверь. Пара бойцов подбежав к ней и встав по бокам, резко открыла её и забросила внутрь гранату РГД-33 без оборонительной рубашки. Рвануло, и оба ринулись в проход, но там ни кого не оказалось. Через пять метров из коридора был небольшой отнорок в маленькое помещение, где стояло ведро с крышкой и присутствовал запах сортира. Дальше коридор упирался в поворот и запасной выход наверх.
 
Подняв с пола керосиновую лампу, я зажёг фитиль. Стеклянная колба разбилась при падении, а может от взрывной волны, но хоть немного света лампа давала. В её неверном и колышущимся свете, я огляделся. Пятеро, судя по форме поляков, были мертвы, кроме сдавшегося, также в польской форме, больше ни кого тут не было. Быстрый допрос даже без спец средств, а именно ножа и плоскогубцев с иголками, а что ещё в это время может быть, а на войне, как на войне, все средства хороши, показал, что других бандитов тут нет. В этой группе было ещё семеро человек, но несколько дней назад они неудачно напали на небольшую колонну наших войск. Думали там одни тыловики, а в паре крытых машин оказались бойцы, которые открыли ответный огонь. Кстати убитый мной поляк оказался раненым. Сдавшийся был Анжеем Сарновским, а приходивший из села молодой паренёк его двоюродный брат Болеслав. После этого я осмотрел схрон, в нём оказался приличный запас продуктов, в основном консервов и немного оружия, польского, но оружия и с запасом патронов, в том числе и несколько противотанковых ружей, а также с десяток ручных пулемётов много не бывает, а запас карман не тянет. Основательно поляки запаслись. Из ответов пленного, я понял, что теперь, кроме его брата Болеслава, про этот схрон ни кто больше не знает. Уничтожать схрон, а также забирать продукты и оружие я не собирался, как говорится, такая корова нужна самому. В преддверии предстоящей войны он нам самим сгодится, я просто подвесил гранаты к люкам, и погнал пленного к селу.