По прозвищу Малюта (СИ)

 Только верю упрямо — снова крикнет мне трубка:
 «Сокол! Я Незабудка. Сокол! Я Незабудка».
 Если ты не погибла
 В сорок первом далёком,
 Отзовись, Незабудка…Незабудка, я Сокол.
(Незабудка, я Сокол. Феликс Лаубе.) 
Не знаю, как я смог спокойно произнести эти стихи, а вот Углов откровенно плакал.
-Ну что, Артём, как тебе песни, хватит или ещё хочешь послушать?
Наверное с полминуты Углов молчал, а затем спросил.
-А какая твоя любимая?
-Разумеется эта!
 День Победы, как он был от нас далёк
 Как в костре потухшем таял уголёк
 Были версты, обгорелые, в пыли
 Этот день мы приближали как могли
 Этот День Победы
 Порохом пропах
 Это праздник
 С сединою на висках
 Это радость
 Со слезами на глазах
 День Победы
 День Победы
 День Победы
 Дни и ночи у мартеновских печей
 Не смыкала наша Родина очей
 Дни и ночи битву трудную вели
 Этот день мы приближали как могли
 Этот День Победы
 Порохом пропах
 Это праздник
 С сединою на висках
 Это радость
 Со слезами на глазах
 День Победы
 День Победы
 День Победы
 Здравствуй, мама, возвратились мы не все
 Босиком бы пробежаться по росе
 Пол-Европы, прошагали пол-Земли
 Этот день мы приближали как могли
 Этот День Победы
 Порохом пропах
 Это праздник
 С сединою на висках
 Это радость
 Со слезами на глазах
 День Победы
 День Победы
 День Победы
 Этот День Победы
 Порохом пропах
 Это праздник
 С сединою на висках
 Это радость
 Со слезами на глазах
 День Победы
 День Победы
 День Победы
Теперь Углов окончательно убедился, что Скуратов не врёт, ну не мог он просто так написать такие песни, для этого надо было самому пережить эту войну. Вот только как это кому сказать, ведь не поверят, ну невозможно в такое поверить! Прав он, сочтут сумасшедшим, но рассказать это начальству он обязан, а там пускай оно само решает, что с этим делать. Пока он об этом думал, Скуратов положив голову на стол, заснул. Едва растолкав его, Углов придерживая, довел его до койки, куда и сгрузил пьяного собеседника. Тот, только рухнув на койку, тут же захрапел и Углов спокойно пошел к себе. Послезавтра выходной и он спокойно сможет съездить в Житомир, где поговорит с капитаном Костроминым.
 
Я тоже остался доволен состоявшимся разговором, вроде не прокололся и достоверно сыграл пьяного, зато слил нужную мне информацию НКВД и под таким соусом, что в принципе ко мне не придраться. Теперь остаётся ждать, когда Углов сообщит об этом своему начальству, а сейчас завершающая стадия, я положил голову на стол и действительно через минуту заснул. Время уже позднее и мне разумеется хотелось спать, а тут ещё и водка, приличное количество которой мне пришлось снова выпить. Потом Углов меня поднял и помог добраться до моей койки, куда я с облегчением и рухнул и тут же снова заснул.
20 октября 1937 года, Житомир, управление НКВД.
Младший лейтенант Углов приехал в управление НКВД Житомира к полудню, капитан Костромин был на месте и он сразу отправился к нему на доклад.
-Разрешите, товарищ капитан?
-А, Углов, проходи, что хотел?
-Мне вчера удалось подпоить Скуратова и вывести его на разговор.
-И как? — С неприкрытым любопытством спросил его капитан Костромин.
-Честно говоря, это совершенно невероятно и звучит дико. Поверить в это просто невозможно, но похоже, это правда.
-Заинтриговал! Давай, говори, что там Скуратов наговорил.
-Всё началось по его прибытии сюда, на железнодорожной станции его ударило током, я специально сегодня утром заехал и проверил, всё так и есть. Начальница станции перепугалась, когда на Скуратова упал плохо закреплённый провод под напряжением, то он потерял сознание, и его сердце перестало биться, но начальница станции сумела его откачать.
-Интересно, а дальше?
-Вот после этого по словам Скуратова ему и стали снится сны, а там он сам, только постаревший, который показывал ему предстоящую войну…
Углов не успел договорить, капитан Костромин его перебил.
-Когда, с кем?!
-По словам Скуратова, война начнётся летом 41-го года с Германией, и хотя мы победим, но наши потери будут катастрофические. А все его знания и умения, это его собственные, которые он получил во время этой войны и снился ему он сам, но уже гвардии генерал-полковник, заместитель командующего войсками специального назначения.
-Теперь похоже всё сходится… -Задумчиво проговорил Костромин. Ну не может обычный лейтенант, только после училища знать и уметь то, что знает и умеет Скуратов. И ведь он прав, попробуй поверь в такое.
-Я вначале подумал, что он мне сочиняет, а потому попросил его спеть песни из будущего.
-И как, спел?
-Спел, и такие песни просто так не придумать, это действительно надо пережить. Он такие ужасы рассказывал, что жуть берёт. Про лагеря смерти, про то, что немцы из человеческой кожи кожгалантерею шили, и как он, и его бойцы после этого лично резали солдат охранных дивизий и охрану этих лагерей, не стреляли, а именно резали, своими руками, что бы чувствовать их смерть.
-Да, такое начальству не доложишь, не поверят и тебя самого сумасшедшим посчитают.
-Вот поэтому он это и не рассказывал.
-Нашему начальнику всё равно придётся рассказать, а вот дальше думаю не стоит. Тренирует он для нас бойцов, вот пускай и дальше тренирует.