Призыв ведьмы. Часть 2 (СИ)

И вот после всего этого, Рэтар смотрел на эту призванную им женщину, которая так храбрилась днём, хмурилась и улыбалась, доводила всех вокруг до исступления своими смелыми речами с шутками или угрозами, а по ночам рыдала так тихо, чтобы никто не слышал и не видел, и его сердце разбивалось с оглушающим грохотом, а самообладание покидало, и надежды на то, что отпустит хоть когда-нибудь становилось всё меньше и меньше.
— Что-то не так, достопочтенный феран? — спросила она охрипшим голосом, но склонив набок голову, чем в очередной раз заставила его пожалеть, что поднялся, потому что — как теперь уйти?
— Ты перестала петь, — сказал Рэтар, стараясь хвататься за расстояние между ними.
— Я поняла, что пение напрягает достопочтенного ферана, — ответила Хэла. — Мешает спать.
— Не мешает, — ответил Рэтар, грубее, чем хотел. — Пой, несносная ведьма, лучше пой.
“Лучше пение, чем плач”, — хотел сказать он, но не стал, потому что уж она имела полное право рыдать во всю, и то, что делала это вот так украдкой, чтобы никого не побеспокоить, заставляло испытывать к ней уважение.
Он развернулся, чтобы уйти, но Хэла запела:
— Вертись-вертись, мое колесо,
Тянись-тянись, шерстяная нить,
Отдавай, мой гость, мне мое кольцо,
А не хочешь если — совсем возьми.
Отдавай, мой гость, мне мое кольцо,
А не хочешь если — совсем возьми. [1]
Рэтар развернулся и встретился с этим невообразимыми, полными бездонной печали глазами чёрной ведьмы. Она всегда смотрела на него открыто и прямо, никогда не отводила взгляд, всегда была готова к тому, что феран имеет право наказать её. И этим Хэла была прекрасна и у него никогда не поднялась бы рука наказать её, Рэтар понимал это. Он тонул в этих глазах. Сходил с ума и тонул.
— Я себя сегодня не узнаю,
То ли сон дурной, то ли свет не бел.
Отдавай мне душу, мой гость, мою,
А не хочешь если — бери себе.
Отдавай мне душу, мой гость, мою,
А не хочешь если — бери себе.
Звон стоит в ушах и трудней дышать,
И прядется не шерсть, только мягкий шелк,
И зачем мне, право, моя душа,
Если ей у тебя, мой гость, хорошо.
И зачем мне, право, моя душа,
Если ей у тебя, мой гость, хорошо.
Пока она пела, взгляды их были сцеплены намертво и боги свидетели Рэтар был одной ногой за чертой, той самой которую переступил безвозвратно уже намного позднее.
Хэла допела, а он прочистив горло, пожалел, что под рукой нет ведра ледяной воды, тихо произнёс:
— Иди спать, несносная моя ведьма, — она склонила голову набок, потом улыбнулась и кивнула, а феран развернулся и ушёл.
И до сих пор не понимал, как у него это тогда получилось.
[1] Мельница "Рапунцель"
— Достопочтенный феран!
— Уважаемый маг, — отозвался Рэтар, не отрывая взгляда от алагана, который услышав приближение чужого вздрогнул и отбежал на безопасное расстояние.
— Алаган? — удивился Зеур.
— Как видишь, — ответил феран.
Маг повёл головой, проследил за движением зверя.
— Ты не сообщил мне, что ведьма не просто выжила, но и пришла в себя, — Зеур встал возле ферана, лицом к нему и боком к перекладинам ограждения. — Бодра, весела и всё так же ядовита на язык.
— Ты сказал не трогать тебя, разве нет? — феран старался говорить отрешённо, но присутствие Зеура его напрягало.
— Разве? — тот повёл бровью. — Мне кажется я такого не говорил.
— Значит ты думал, что я столько дней удерживаю её жизнь нитью?
— Вы Гораны безумны.
Рэтар пожал плечами. Он не доверял магам, потому что магия была уделом избранных и все они, постепенно утопая в этом знании, становились надменными, поддавались заразе тщеславия и презрения ко всем другим людям к магии не причастным.
Гораны всегда искали магов среди своих, впрочем как и многие другие фернаты. Свои просто как-то ближе и понятнее.
Так получилось, что Зеур был вхож в их семью. Он с братьями рос с детьми дома — Риваном, Роаром, Эларой, Элгором. Когда тогдашний их маг, увидел в мальчике потенциал и забрал его в башню магов для обучения, было понятно, что парень, став магом, скорее всего будет служить Изарии, а не какому-то другому фернату. Это случилось, когда фераном был Рэтар.
 
Зеур был достаточно молод, но талантлив и сейчас его знания и умения были чуть выше среднего, и вполне возможно, что он станет ещё сильнее. Но даже его дружеская привязанность к дому Горан не делала отношение самого ферана более доверчивым.
— Одно тело наложницы чего стоит, — добавил маг, когда Рэтар ничего не ответил на замечание о безумие его семьи.
Ферана передёрнуло.
— Тёрк надеюсь сказал, что об этом не нужно никому говорить? — поинтересовался он, хотя точно знал, что старший брат об этом Зеуру сказал.
— Сказал, — подтвердил тот. — Здесь никого кроме нас нет. Иначе я промолчал бы.
— По делу пришёл? — спросил Рэтар, не имея желания разговаривать.
— На наложнице был заговор, — маг скрестил руки на груди. — Злющий такой, от чёрной ведьмы, и я решил проверить, что тут происходит.
— И как мы тебе? — спросил феран.
— Да лучше некуда, — ответил Зеур. — Но раз ты не удивлён заговору на своей девке, значит, знал о нём. Работа Хэлы?
Рэтар хмыкнул, но промолчал, предпочитая не отвечать.
— Зацепила тебя эта баба, серьёзно? Впервые видел, чтобы ты так над кем-то убивался. Себя не жалея… силу в почти мертвую, — маг обречённо мотнул головой. — Не стоит в это лезть — ведьмы народ сложный.
— А маги простой? — разговор принимал неприятный оборот.
Зеур усмехнулся.
— А вот этого не надо, — но усмешкой скрыть раздражение он не смог, — не равняй магов с чужой, пришлой грязной кровью ведьм.
Внутри Рэтара рванула злость, но он сдержался.
— Слушай, я тут подумал, — Зеур заговорил спокойнее, попытался заглянуть в лицо ферану. — Рэтар, а давай я её заберу.
Феран нахмурился, встретившись с магом взглядами.
— Не нужна тебе такая, — повел головой Зеур. — Слишком она… не знаю… странная, неправильная.
— А есть перечень правильности и привычности призыва? — феран отвёл взгляд, сосредоточившись на наблюдении за алаганом.
— Нет, просто, ты пойми, ну вот даже то, что она вернулась из-за грани, — покачал головой маг. — Как она Роара вылечила — странно. Эрона, ребенок её. Не дело это чёрной.
— Ты расстроен, что она не убила ещё никого? — спросил Рэтар.
— Я боюсь, что когда она начнёт, — и он покачал недовольно головой. — Её уже ничто не остановит…
— Зеур, — вздохнул феран.
— Рэтар, нет, — перебил его маг, решительно, теряя осторожность. — Правила призыва едины, не бывает по-другому. Она опасна, потому что непонятна ни природа её силы, ни сколько в ней её, понимаешь? Давай я заберу, ничего я не буду с ней делать, оставлю у себя, попробую понять.
И он замолчал на мгновение, ожидая реакции Рэтара, но феран затаился.
— Зачем тебе такое внутри семьи, зачем так рисковать? — и маг кажется хотел положить руку ему на локоть, но остановил себя. Придвинулся ближе. — Она сейчас хорошей пытается быть, а в другой момент потеряется, выведет её что-то из себя и всё. Давай на кровь Элгора призовём новую чёрную ведьму. Я сам сделаю всё, поищу получше, потому что явно те, кто работу тебе делал, сделали её очень плохо.
— Меня всё устраивает, — ответил Рэтар.
— Достопочтенный феран, ты не слышишь меня? — Зеур начал терять терпение. — Я как друг говорю, прошу! Чего ты вцепился в неё? Что в ней такого? Всех тут перекрутила тебе. И тебя перекрутила. Ты, что и вправду её к себе в постель затащил, как тут поговаривают простые? Рэтар… Поэтому не отдаёшь? Всесила! С ума сошёл?
Маг взвился, а алаган испугавшись убежал на другой конец загона. Зеур помолчал, пытаясь найти слова и доводы, тяжело вздохнул.
— Думаешь справишься с ней из-за этого? — спросил он, унимая свой гнев. — Это так не работает. Ты подумай сам. Ладно, если она так уже внутри сидит — не вопрос. Бывает. Понимаю. Ты не первый, не единственный и не последний. Все мы живые, и как оказывается даже ферана Изарии Рэтара Горана можно зацепить, но тем более, тогда надо от неё избавиться тебе.