Призыв ведьмы. Часть 2 (СИ)
— Почему не поехал?
— Дурак! Я подумал, что вдруг ей там хорошо, вдруг за то время как меня не было, — каждое слово давалось ему с трудом, — у неё чувства изменились, может, она не хотела уже со мной быть…
Он пожал плечами так горестно, что у Хэлы навернулись на глаза слёзы.
— Ещё раз дурак, — прошептал он. — Он её убил. Забил на смерть. Мне её сестра младшая это рассказала. Как скотину купил и как скотину забил…
— Тёрк, — Хэла села к нему лицом, протянула руку.
— Ну и что, что разлюбила? — и он сжал её пальцы. — Забрал бы у него и была бы сама себе предоставлена, я не неволил бы её. Просто… понимаешь… Надо было мне… я же знал какая она. Не любят у нас таких. Не любят.
— Каких?
— Девок, что под вояками были. Они как подпорченное мясо, — он зло скривился, с обидой, гневом. — Знаешь, как простые говорят? Коли баба под воякой была, то она потом всю жизнь на дорогу будет смотреть, и вояку своего ждать, и не важно семья у неё, супруг, детей по лавкам не счесть — вернётся вояка, и она с ним уйдёт.
— Какой бред, — выдавила из себя ведьма, пытаясь не расплакаться.
— Я думаю, что это всякая тварь придумала, чтобы оправдать себя, — кивнул Тёрк. — Я считаю, что если мужик не только на людях супруг хороший, но и в доме, и за дверьми закрытыми, наедине с бабой своей, то никуда она от него не денется, а если он дерьма кусок, то она и с благим уйдёт, если он ей слово доброе скажет и ласковым с ней будет. Просто люди службы, как самые, бесхозные, что ли. Бездомные. Нам улыбаются, Хэла, а в спину ненавидят.
— Тёрк, милый, — ведьма сжала его руку.
— Они вон почему девок своих от нас подальше держат? Не замечала? — он сделал движение головой в сторону селения, потом посмотрел с вопросом и Хэла нахмурилась. Потому что замечала, конечно. — Домашние местные, которые вроде глазки стоят, а всё равно не подпускают к себе, потому что отцы за ними смотрят, чтобы девка какая не попорчена вояками была. Вот каким пекарем — не вопрос, а служакой, это беда! Парни мои и Гира больше к наложницам жмуться, да к серым лезут, больше даже, чтобы у самих девушек местных потом проблем не было. Все ж всё понимают. Так что ты не серчай, если кто там серых за юбки ловит… а то они тебя боятся ого как!
— Если два условия выполняют — я не серчаю, — улыбнулась ведьма.
— Целых два? — удивился Тёрк.
— Да, — кивнула Хэла. — Чтобы без насилия, по согласию, и чтобы к малолеткам не лезли — этого не потерплю.
— Справедливо, — кивнул Тёрк. — Я сам насилие не люблю, бывало правда у меня такое, не буду душой кривить и хорошим себя говорить, по службе иногда приходилось делать то, что потом не забудешь и отмаливать будешь всю жизнь и то не уверен, что такое проститься может. А вот с мелкими девками… надеюсь, что боги не допустят, что мне так голову покосит, что я на девку мелкую полезу. Это меня можно сразу в мясо пускать, да я и сам ждать не буду, потому как этому оправданий нет. Я и тех, кто девок после обряда берёт не понимаю, а уж раньше и подавно.
— Обряда? — нахмурилась Хэла.
— Когда девочки проходят через обряд благословения Анат, — пояснил брат Рэтара.
— Не могу я привыкнуть к этому отношению к женщине, — мотнула головой ведьма. — Хотя у меня в мире такое тоже сплошь и рядом, но вот раз никому не нужна невинность, если можно близость иметь и до свадьбы, ну до обвязания этого вашего, то кому какое дело с кем у неё эта близость была? Вот у нас долго как было — нельзя и всё. Типа прохлопала невинность — всё хана. Вот такую никто не возьмёт. Плохая, порченная. И всем всё понятно. А тут… с этим можно, а вот с этим нет.
— Вот так. У меня тоже не получается к этому спокойно относиться, — он повёл головой и горько усмехнулся. — Меня выдёргивает… И я ведь понимаю, что с Гесой такое случилось не только из-за того, что она с воякой была, но и потому что она в близости другая была. Этого тоже не любят. Это вместе с эйолом выбивать пытаются — он оговорами, а супруг кулаком.
— А этого я вообще не могу тут у вас понять и тем более принять, — прошептала Хэла в задумчивости. — Близость она же для двоих. Вот никого больше не касается, что там и как, главное, чтобы этим конкретно двоим было хорошо. А у них в головах насрано…
— Мирган мне Гесу поминает, когда злой, когда хочет меня задеть побольнее. Вот и сегодня так, — он хмыкнул. — Как не в себе прям, злющий. Хуже, чем обычно. Хотя я и сам не забывал её никогда.
Тёрк вздохнул и встал.
— Пойдёшь? Мне пора идти Сейка менять, я его отпустил, а то у него супруга третьего родила, пусть поможет ей, дома побудет, а то в Зарне, чувствую, построит нас достопочтенный феран, что не продохнуть будет.
Хэла не стала спрашивать почему, чтобы не получить ещё один уклончивый ответ.
— А ты правда в праздник Изара бреешься? — вместо этого захотелось сменить тему, пока они шли в сторону дома, чтобы Тёрка немного отпустило.
— А то, конечно. Каждый тир! Даже, если находимся там, где не празднуют. Всё равно — сбрил и в костёр отправил, с благодарностью.
— Стой, волосы сжигать надо? — Хэлу перекосило.
— Да, — кивнул Тёрк, посмотрев на неё с усмешкой.
— И тут весь отряд будет лысыми и без бород ходить? — уточнила она.
— Почти все мужики такие будут, — ответил мужчина. — Правда некоторые только бороду сбривают, или голову бреют, а бороду нет.
— Будет у нас тут армия, — буркнула ведьма, а потом скривилась. — А нам надо идти? Или нет? Мне можно не ходить на костры, а то вот же представляю какая будет вонь!
Тёрк рассмеялся.
— Не переживай, когда обряд проходит, женщин и не пускают на костры, — ответил он. — А когда пустят уже всё сгорит.
— Ну да, кто бы сомневался, что не пускают. А таким как я вообще можно? — поинтересовалась Хэла. — А то мало того, что я серая, то есть сомнительно человек ли я вообще, чёрная ведьма — ужас, летящий на крыльях ночи. Так ещё, кошмар, под таким воякой была, ого-го каким, вояка из вояк, для меня и дороги-то наверное не найдётся, чтобы стоять и смотреть. Ждать пришествия.
Тёрк остановился, посмотрел на неё и заржал. Хэла поклялась бы, что этот гогот был таким громким, что со сторожевых башен повылазили стражники, чтобы глянуть, что там внизу происходит. Хараги вот точно встали как вкопанные и уставились на, как им наверное показалось, умирающего мужика. И феран, наверняка этот гогот слышал. Вот тут реально кошмар.
— Разбудишь дом, дуралей!
— Ты, ты… Хэла, чтоб меня, — от подошёл к ней и сгрёб в охапку, она потерялась в его огромных, медвежьих объятиях.
— Скажешь об этом Рэтару, наговорю на тебя снедуг! — буркнула она ему в куртку.
— Не скажу, — гоготнул он ещё раз, вытирая проступившие от смеха слёзы.
— Скажи, Тёрк, — решила спросить Хэла. — А ирнит правда такой дорогой камень?
— Да, — кивнул он и придерживая за плечи потянул дальше. — Зависит от размера, конечно, но да, самый дорогой. Их три, точнее четыре, но, — мужчина махнул рукой, — три. Редкие. Серкит ещё и грасцит. Грасцит цвета крови, его можно добыть в двух, трёх выработках. Одна у нас. Серкит серкий… ну… о, как глаза у Роара.
— Жёлтый? — уточнила ведьма.
— Наверное, — согласился мужчина. — Его много где можно найти, в смысле не только в наших горах, но не часто. А ирнит только у нас, в Изарии. Его называют камнем богини.
— Вот ведь, — фыркнула Хэла. — Твою ж налево.
— А что такое? — спросил Тёрк, заглядывая ей в лицо.
— Рэтар подарил мне ирнит, — ответила она, недовольно мотнув головой. — И я хочу провалиться на месте из-за этого, а ещё он заставил Брока подарить мне что-то тоже. И вот у меня теперь есть хилдский кинжал.
— Хэла, да чего провалиться-то? — он остановился. — Ирниты красивые, покажи.
Она потянула за цепочку на шее и вытащила кулон. Сказать, что Тёрк удивился это вообще ничего не сказать. Он аккуратно положил кулон на свою огроменную ладонь и конечно в его руке он уже не был таким большим, как казалось Хэле, когда украшение было в её ладони.