Малахольный экстрасенс. Дилогия (СИ)

Девочки стараются. Тома, к примеру, занялась приведением офиса в порядок. От коммунальников нам достался вытертый на полу линолеум, отклеившиеся от стен обои и почерневшие потолки — в комнатах курили. Тома нашла материалы и людей, и они за три дня привели офис в порядок. Она же позаботилась о мебели и телефоне. Линия для него в офисе имелась, но аппарат и номер забрал ЖЭС. Небольшой донат руководству АТС — и вопрос решен. Причем мы сделали рокировку: номер Томы получил телефон офиса, ей же выдали новый. Думаю, понятно, почему. Обошлось на удивление дешево — менее тысячи рублей за все.
Мой счет в сберкассе пухнет. Денег хватает на машину, причем, по ценам вторичного рынка, которые в разы выше государственных. Но, прежде чем купить, следовало позаботиться о правах. Я сходил в школу ДОСААФ, поговорил с директором. Беседа вышла задушевной, чему в немалой степени способствовала бутылка импортного виски и двести рублей в красивом пакете. Директор посадил меня за руль учебных «жигулей», и мы прокатились по Минску. Рассекать по пустынным улицам было удовольствием: трафик никакой, нет ни пробок, ни идиотов в крутых тачках. Ясень пень, что замечаний у директора не возникло — ну, так столько лет за рулем. Мне выписали свидетельство об окончании школы, экзамен в ГАИ сдал сходу. Осталось купить авто…
Обзавелись мы и компьютером. ЕС-1841 белорусского производства — последний писк советских персоналок. Стоит дорого, но и такие в дефиците — частнику не купить. Но тут Тома постаралась. Один из ее знакомых предложил вариант. В их конторе случился пожар, в огне пострадала оргтехника. Ее списали и сдали в утиль, что подтверждали безупречно составленные документы. На деле компьютер уцелел, его требовалось сбыть за наличные — человеку, который не станет болтать. Мы поторговались, я заплатил и получил почти новый девайс. Мощный аппарат! Целый мегабайт оперативной памяти и 10 мегабайт на жестком накопителе типа «винчестер». Манипулятор «колобок» — мышка, проще говоря, пять с четвертью дюймовый накопитель для гибких дисков. Монитор, правда, черно-белый. Плюс принтер — матричный, естественно. Я сам установил и настроил машинку, научил работать Машу. Она освоила вмиг — что значит юность! — и лихо стучала по клавиатуре, вызывая уважительные взгляды посетителей. Это я в сорок лет мучился, купив первую персоналку, и глядел на нее, как баран на новые ворота. Нашел специалиста — мальчика четырнадцати лет, который объяснял тупому дяденьке, как и куда тыкать пальчиком, и что за этим последует. Маша просто лучилась удовольствием: отныне она не какой-то там секретарь, а цельный оператор ЭВМ! Редкая и уважаемая профессия в СССР. Базу пациентов мы храним на жестком диске и дублируем на гибких «флоппиках». Шаблоны документов, заготовки текстов — все в памяти ЕС. Можно обойтись без нее, но я просто не представляю себе жизни без компьютера, пусть даже убогого. И клиентов безумно впечатляет — это вам не у бабки Федоры…
Ценное имущество могут спереть, потому кооператив в моем лице заключил договор с милицией. На окна и двери поставили датчики. Маша приходит офис и, открыв дверь, первым делом звонит в отделение охраны, называя номер и пароль. Чтобы сдать офис под охрану, звоним из дома или из телефона-автомата. А что делать, ключей-таблеток пока не придумали.
Кооператив работает без выходных. Разве что в воскресенье принимает пару пациентов вместо трех. Процесс отлажен до мелочей. Прибывающих детей и их родителей встречает улыбчивая секретарь-референт за компьютером. Усаживает за стол, предлагает чай. Затем из глубины офиса появляется экстрасенс в белом халате и такой же шапочке. Тома предлагала пошить мантию, я отказался — в мантиях ходят жулики, у нас солидное учреждение. На глазах родителей экстрасенс обследует ребенка и выносит вердикт, родители дают согласие на процедуру, подписав соответствующий бланк. Маша распечатывает их на принтере. Пока работаю, заносит в компьютер информацию о пациенте. Хай-тек по нынешним временам. Заодно помогает пациентам расставаться с деньгами без переживаний. Я не стал менять тариф, более того, снижаю его для бедных. Ху их ху из клиентов, видно сразу: по одежде, обуви, украшениям. Богатые платят больше, если хотят быстрее — для них и работаем по выходным. Любой каприз за ваши деньги — это правило из будущего пока не знакомо в СССР. Воспринимают на «ура». Деньги в СССР значат мало, в цене — связи или «блат» по-местному. Персонал на сверхурочные не жалуется, потому как получает 50 рублей за рабочий выходной. А теперь посчитайте, сколько тех дней в месяце? И умножьте…
 
Даже Галя присмирела. Дома меня ждет вкусный обед, ночью — секс. Я свел жену с Кларой, оплачиваю выбранное тряпье. Даю денег. Каждую неделю жена приходит в свой гастроном в обновке. «Вот, купила, — говорит, демонстрируя очередную блузку или босоножки. — Двести рублей отдала». Миша говорит: «Пустяк! Я тебе еще куплю». Торговля писает кипятком и плюется ядом. Галя, рассказывая, хохочет. Она обрела то, о чем долго мечтала: без ума, таланта, образования и великого труда взлетела на недосягаемую для товарок высоту. А всего-то удачно вышла замуж. В моем времени это станет трендом, здесь пока не распространено. В СССР пока верят в любовь…
Беда подкралась там, где ее не ждали. Как-то вечером в моей квартире зазвонил телефон. Я как раз курил на кухне: Галя на работе, могу себе позволить. Я загасил окурок и прошел в прихожую. Снял трубку.
— Алло?
— Миша?
— Я, о свет моих очей. Здравствуй, Люся!
— Добрый вечер! — хмыкнули на другом конце провода. — Только я не твой свет.
Ну, да, как мужчина Люсю не интересую — женат.
— Как скажешь, златокудрая пери.
— Мурашко! Прекрати!
Поясню. Мне звонит бывшая коллега Люся Гусейнова. Познакомились мы в редакции «Советской Белоруссии», где Люся работала еще до моего прихода в газету. Несмотря на фамилию, Люся — белоруска. Училась в МГУ, где познакомилась с горячим азербайджанцем. Вышла замуж и укатила с супругом в Баку. Но семейная жизнь не задалась: Люся развелась и вернулась в Минск. Что там у них произошло, не в курсе, Люся не рассказывала, но догадаться несложно. Это только КПСС считает, что в СССР появилась новая общность людей — «советский народ». На деле сломать вековые обычаи и привычки за короткий срок сложно. Мой знакомый таджик говорил по этому поводу: «Советской власти — 70 лет, а Корану — полторы тысячи…» С Люсей мы сдружились на почве страсти к чаю. Ей удавалось где-то доставать хороший, на мою долю выпадала покупка выпечки и прочих вкусностей. Отношения сложились приятельские. Я подначивал Люсю, расточая комплименты на восточный манер, она делано сердилась, но принимала благосклонно. Женщины любят, когда ими восхищаются, пусть даже неискренне.
— Что заставило, быстроногую лань, с глазами, как два озера, вспомнить о ничтожнейшим из ничтожнейших?
На лань Люся похожа, как бульдозер на мотоцикл. Скорее, на дойную корову с выменем до земли. На Востоке такие женщины в цене.
— Мурашко, прекрати! — рявкнула Люся. — У меня серьезный разговор. Я сердита на тебя.
— Почему, о мой сладкоголосый соловей?
— А по лбу? — поинтересовалась Люся. — Больно и с размаху?
— Молчу! — поспешил я. Когда Люся злится, лучше не возражать. Огребешь.
— До меня дошла весть, что в Минске появился сильный экстрасенс, который лечит детский церебральный паралич, причем, весьма успешно. В Минздраве на ушах стоят, собираются создавать комиссию по изучению феномена.
Ну, да, специализация Люси в журналистике — медицина. У нее серьезные подвязки среди врачей и в Минздраве. В последние годы подруга сдвинулась на эзотерике. Это она откопала бабку Федору, написав о ней цикл статей. В результате деревенскую целительницу стали осаждать толпы больных. Никому из них Федора не помогла, но ведь это не важно, правда? Бабка рубит бабло — позже она купит детям квартиры в Минске, Люся получила славу. Но ведь как быстро пронюхала! Не ожидал. Думал: у меня есть время.
 
— Я стала наводить справки и с изумлением узнала, что этот экстрасенс мой друг Миша. Бывший друг, — уточнила она. — Потому что то, что он творит чудеса, мне не сказал. Узнала от посторонних людей.