Малахольный экстрасенс. Дилогия (СИ)
– Разрешаю. Сообщи Диего.
– Грасиас, сеньор! – поблагодарила Кармелита и отправилась к управляющему ковать железо. При этом зацепив меня бедром. Они у нее мощные. Кармелита – метиска, мать – из местных индейцев. Кровь двух рас превратила повариху в гренадера. Если дочь такая, обхохочемся.
Исцеление проходило шумно. Обычно охрана не показывается пациентам на глаза, в этот раз вышла вся. Ну, так свои прибыли. Охранники болтали с детками, выясняя, кто откуда. Земляков искали или родственников. Куба остров небольшой, а народу там, как в Беларуси. Все друг друга знают. Утрирую, конечно, но почти. Как‑то в Минске жарким днем я купил мороженое. Съел его на улице. Вечером жена, смеясь, поведала, что ее подруга видела меня – проезжала мимо на автобусе. Доложила: ел мороженое. Хорошо, что рядом никаких женщин не стояло. Не отмазался бы.
Шум мешал сосредоточиться, но я терпел. Выгонять детей во двор нельзя. Одежда на них легкая – простынут. Так и завершил работу под базарный гам. Деток, наконец‑то, посадили в автобус и отправили на экскурсию. Пусть посмотрят город, раз зрение вернули. Ко мне подошла Исабель.
– Знакомого нашла, – сообщила, улыбаясь. – Мальчик из соседнего поселка, я его родителей знаю. Они переживали за сына. Хозе умный, учится отлично, мечтал стать врачом. Но слепому это невозможно. Теперь будет шанс.
– Как их отбирали? – спросил я. – По какому принципу?
– По способностям. Для начала отличников в учебе. Так у нас везде. Мои родители крестьяне. Не случись революция, я бы никогда не получила высшее образование, тем более, за границей. Работала бы в поле или на панели, – она сморщилась. – До революции Куба представляла собой бордель. Американцы приезжали к нам развлекаться. Повезло бы, если какой‑нибудь богач взял на содержание. В то время это было мечтой. А теперь у нас свои врачи, ученые, писатели и кинематографисты. По сравнению с 1960 годом мы шагнули далеко вперед. Бесплатная медицина и образование – такого нет нигде в Западном полушарии. Деток привезли лечить за счет государства. Вот за это любим Фиделя.
– Не все, – уточнил я.
– Ты о гусанос? [56] – наморщила она носик. – Их немного. На Кубе их презирают. Не хотят работать и учиться, но желают жить богато. Думают, что Америка поможет.
Совсем как наши «свядомые». Попросить бы их назвать хоть одну страну, которым Америка помогла. Ирак? Афганистан? Или, может, Украина? Не смешно…
– А вот я богатый, – сказал с иронией. – Это плохо?
– Нет, конечно! – возмутилась Исабель. – Ты совсем другое дело. Лечишь нас бесплатно, не жалеешь денег для детей. Настоящий человек. В СССР таких много. Вы хорошие люди. Я мечтала выти замуж за русского. Только на филфаке парней мало, да и те какие‑то… – она смутилась. – Им не нравилось, что я мулатка. Не ожидала, что у вас есть расисты.
Да еще какие! И один сейчас перед тобой. Я нормально отношусь к неграм – в смысле фиолетово. Но взять в жены «уголек»!.. Повидал их в туристических поездках. Жирные и наглые. У приятеля дочка в начале нулевых ездила в США по программе «Workand Travel». Работала горничной в отеле – вместе с негритянками. Те жили на пособие, но на несколько месяцев в году шли трудиться, иначе им перекрывали кран. Работницы из них были еще те – ленивые и наглые. Постоянно пытались переложить свои обязанности на белорусскую студентку. Дочь приятеля возвратилась в Минск законченной расисткой.
– У меня просьба, Мигель.
Я насторожился. Надеюсь, не взять замуж?
– Попроси Алонсо выбрать мне автомобиль.
Что?
– У тебя есть деньги?
– Нам посольство выделило премию, ну, за то, что взяли у бандитов. Ребята решили не делить на всех – слишком мало выйдет для автомобиля. Бросили жребий, выпал мне. Хочу подарить папе машину. Он о ней всю жизнь мечтал.
– А водить умеет?
– Он шофер в кооперативе, – улыбнулась Исабель. – Возит сахарный тростник.
– Сколько у тебя денег?
– Две тысячи долларов.
За такую сумму купишь угребище. Хотя на Кубе это норма. Там и в 21 веке катаются машины, собранные в 50‑х.
– Поговорю, – пообещал я.
Исабель, довольная, убежала. Я вернулся в дом, открыл сейф и отсчитал три тысячи долларов. Надо будет предупредить бухгалтера, а то обнаружит недостачу и подымет шум. Алонсо я нашел в гараже. Объяснил задачу и отдал деньги.
– Исабель – ни слова, – наказал строго.
– Не скажу, – пообещал водитель. – Она уже подходила ко мне. Но найти что‑то приличное за две тысячи долларов… Пять – другое дело. Неплохие машины делают в Бразилии – американских и европейских марок. Они устаревшие, но простые и надежные. Например, «Крайслер Лебарон». Если большая семья, то советую микроавтобус «Фольксваген», он на девять мест. Лет пяти‑шести, но вполне крепкий. Или…
– Съездите и выберите, – поспешил сказать я. Алонсо сел на любимого конька – автомобили он любит беззаветно. Может говорить о них часами. – Рассчитаешься сам. Объясни, что тебе продавец даст скидку, а вот ей – нет. Женщины не понимают в машинах, обмануть их просто.
– Си, сеньор! – кивнул водитель.
Через пару дней к поместью подкатил «Крайслер», за рулем которого гордо восседала Исабель. Алонсо на микроавтобусе ехал следом. Высыпавшие из дома кубинцы окружили покупку, осмотрели и ощупали ее всю – от переднего до заднего бампера. При этом цокали языками. Исабель светилась радостью и благодарила Алонсо, сторговавшего замечательную машину. Да еще так дешево! Лишь Луис что‑то понял. Глянул на меня, подмигнул и тайком показал большой палец. На Кубу «Крайслер» повезут на палубе «Изумрудного берега» – Исабель воспользовалась оказией. Нужные документы ей оформят в посольстве. Представляю, как папаша Исабель въедет в свой поселок на большом «американце». Народу набежит. И седой негр важно объявит: «Дочка подарила. Она у меня умница, в СССР училась. Работает с русскими…» И никто не скажет: «насосала». Почему? Высшее образование в Латинской Америке – это «вау». Ценится любой диплом, а уж Московского университета… Исабель с ее тремя иностранными языками, включая русский, без проблем найдет работу в Аргентине. И не только здесь. У нас же в 90‑е выпускницы вузов будут мечтать о карьере валютной проститутки. У‑у‑у, сволочь меченая! Чтоб ты сдох!
* * *
Карлос не ошибся – процесс исцеления у деток шел вовсю. Причем, у пациентов, получивших инъекции, быстрее. На мгновенье я почувствовал обиду. Мы тут, понимаешь ли пыхтим и пыжимся, прогоняя через себя энергию, а этим укололи и пошло. Хотя все понятно. Я ломился к опухоли сквозь ткани тела, тратя силу на преодоление препятствия, здесь же поработала кровь, донеся активированные клетки к пораженному органу. И те сразу принялись за работу.
– Какую дозу им влили? – спросил у Карлоса.
– По сто миллилитров, – ответил врач.
Самый минимум. Карлос опасался навредить. Но сработало.
– Так и продолжайте, – сказал я. – Моего участия не требуется. Буду только контролировать процесс.
– Нам не хватит раствора, – поспешил мулат. – Даже если использовать одну емкость для нескольких пациентов.
– Привезут еще, – успокоил я. – Подготовлю.
М‑да, дожил. Как Чумак заряжаю воду. Утешает, что в отличие от «чумной», моя помогает. Научиться бы еще заряжать воду через телевизор. Посидел перед камерой, пошевелил губами – получите штабель. И не нужно оваций – я человек скромный. Эх, мечты, мечты…
Чтоб не ездить дважды, исцелил на судне десяток незрячих. Кубинские врачи захотели посмотреть на процесс, я не возражал. Пациентов собрали в столовой. Я вошел в нее, как профессор в клинике, в сопровождении ассистентов. Что, интересно, они хотели увидеть? Молнии или свечение рук? Зрелище не эффектное нисколько. Здоровенный мужик подходит к ребенку, накрывает его глазницы ладонью, несколько минут – и незрячий начинает вертеть головой и восторженно вопить. И еще тыкать во всех пальчиком. Я‑то к этому привык, а вот у кубинцев глаза были по пятаку. Правильней сказать, как у героев аниме. Одна маленькая негритянка, обретя зрение, подбежала к кубинскому врачу и, дергая того, за халат, затарахтела по‑испански.