Больше, чем люблю (СИ)

Огромная комната вдруг уменьшается до размеров крохотного лифта. И, как назло, у меня клаустрофобия.
— Можешь пометить этот день в календаре, — придерживаюсь заданной тактики поведения и привычно ехидничаю.
Не знаю почему, но рядом с ним я превращаюсь в злобную сучку. Хочется язвить и вызывать его на эмоции. Возможно, чувствую, ему это нравится. Нравятся наши перепалки. Нравится, что я не растекаюсь перед ним лужицей. Не заглядываю в рот, а показываю зубы.
Иначе с чего бы он сейчас улыбался, скользя по мне темным, как ночь, взглядом? Бесцеремонно останавливаясь на ногах, он словно на глаз пытается измерить их длину.
Я забыла пижаму, поэтому натянула просторную Ромину футболку, которая доходит мне до середины бедра. До этого момента её длина казалась приличной. Она полностью прикрывает ягодицы. Но в предрассветной полутьме, когда луна уже не светит, а солнце ещё не встало ей на замену, наше полуголое «свидание» кажется слишком интимным.
Мы всего лишь случайно встретились на кухне, а ощущение, что это я вместо Ани мешаю спать всему дому.
— Ты со всеми такая колючая или только мне так повезло? — Спрашивает, забирая из моих рук бутылку.
Медлю с ответом, зачарованно наблюдая, как крепкие пальцы сдавливают прозрачный пластик. Как буквально одним рывком откручивают пробку. Как дергается кадык на шее парня, пока он делает несколько жадных глотков. Даже если бы не хотела пить, от этого зрелища резко захотелось.
— Конечно, только тебе, — наконец-то отмираю от показательного представления. — Ты же весь такой особенный.
В тусклом свете, рассеянном лишь одиноким настенным фонарём, заметно, как выражение лица Тимура вмиг меняется от моего пренебрежительного тона. Из расслабленного и умиротворенного оно вновь становится хищным. Глаза сужаются, а скулы заметно напрягаются.
— Почему сейчас ты не под своим парнем, Даша? — Нагло спрашивает, склонившись к уху и опалив его тёплым дыханием. — А подслушиваешь, как стонет подруга?
Потому что думала, что она стонет под тобой. Или на тебе. Такое разве можно озвучивать?
— Подслушиваешь ты, — шиплю в ответ, нервно выхватывая из его рук воду. — А я пришла за этим.
В комнату несусь, громко стуча пятками по деревянному полу. Перепрыгиваю ступеньки, будто вот-вот меня догонит стая злющих собак.
Лёжа в постели, ещё долго не могу перевести дух и успокоить скачущее галопом сердце. Вожу рукой по второй половине кровати, желая прижаться к любимому и перебить настырный запах грейпфрута. Но там пусто. Ромы нет рядом. Судя по идеально заправленному одеялу, он даже не возвращался.
  
Глава 11
 
Проснувшись, когда яркие солнечные лучи бесцеремонно проникает в спальню, взгляд первым делом упирается в развалившегося поперёк кровати Рому. Удивительно, я даже не слышала, когда он пришёл. Судя по дикому храпу, оглушающему комнату, встанет он не раньше обеда.
Чтобы не сидеть без дела, решаю спуститься на кухню и приготовить для всех завтрак.
На одной сковороде доходит омлет со шпинатом и сыром. На другой поджаривается бекон, который пойдёт в импровизированные сэндвичи. Закидываю в тостер хлеб. Режу тонкими слайсами помидоры и сыр, попутно мурлыча под весёлое пение по радио.
Весь дом окутан сонной тишиной, поэтому я, никого не стесняясь, умудряюсь ещё и пританцовывать. Делаю волну корпусом влево, затем вправо и только тогда замечаю, что у меня есть непрошенный зритель.
Тимур стоит, прислонившись спиной к стене, и лукаво улыбается. Некстати возникает ночное дежавю. Только теперь за нами в окно подглядывает полуденное солнце, а его накаченное тело спрятано под слоем одежды. Светлая хлопковая футболка и спортивные штаны превращают наглого мачо в домашнего уютного парня. Надо же, а куда подевалось всё чёрное?
Может сколько угодно стараться выглядеть белым, но только быть пушистым не получится.
— Доброе утро, Даша! — Приветствует севший после сна мужской голос.
Странно, но он никак не комментирует увиденное. А я уже приготовила несколько колких словечек, чтобы держать оборону.
 
— Доброе утро, Тимур. Завтракать будешь? — Отзывается правильная часть меня, которую мама всегда учила быть гостеприимной.
— Не откажусь, — отвечает, нажимая на кнопки кофемашины. — Сделать тебе кофе?
Неужели мы нормально разговариваем? Это же тот самоуверенный тип, который, не спросив моего имени, предлагал поехать к нему?
— Если можно капучино, — решаю попробовать вывесить белый флаг, старательно размазывая творожный сыр по подсушенному тосту.
Я делаю это настолько тщательно, словно передо мной не кусок хлеба, а стена, которую надо идеально зашпаклевать. И откуда во мне задатки маляра-штукатура? Или так я пытаюсь скрыть дикую неловкость и занять чем-то руки?
— Конечно! Сегодня можно всё, — интригующе говорит парень, отставляя одну порцию ароматного напитка в сторону. — У меня почти праздник.
— Какой? — В недоумении отрываю глаза от поджаренного бекона, смущенно прикрытого листом салата.
День рождение? Именины? День бородатых мужчин? В голове успевает выстроиться ряд предположений и поздравительная речь.
— Еще один день, который я помечу в календаре, — наглые губы расползаются в улыбке. — Ты впервые назвала меня по имени.
Вот и как с ним вести себя по-человечески? Нахал, он и в Африке нахал. Имя его мне очень нравится. Правда. И ему оно очень подходит. Так и хочется растянуть последнюю букву, чтобы порычать «Рррр».
Тимур ставит передо мной капучино, а возле себя черный-черный эспрессо, и мы молча приступаем к трапезе. Разве нормальные люди станут это пить? Всё равно, что вливать в себя горячую смолу. Хотя, наверное, в Преисподней нет ничего другого.
— Приятного аппетита, — вежливо проговаривает парень, выдающий себя за Тимура.
Я как-то смотрела фильм, где инопланетяне с целью захватить Землю по ночам проникали в дома и забирали человеческий облик. Выдавая себя за людей, они творили странные вещи. Кажется, что-то похожее произошло ночью с нахалом.
Пока я фантазирую на тему метаморфоз парня, тот ловко препарирует остаток омлет и аристократично пережёвывает сэндвич.
По тому, как человек ведёт себя за столом, можно многое сказать о его воспитании и характере. И как бы не хотелось, но с этой стороны мне не к чему придраться. Каждый кусочек на его тарелке идеально вымерен и с точностью ювелира наколот на вилку. При этом уверенными движениями направляя их в рот, он изучающе разглядывает меня.
Его взгляд осязаем. Я буквально чувствую его на своём лице. Он обводит скулы, скользит к губам. Невесомо проводит по ним подушечками пальцев.
— Спасибо, Даша. Было очень вкусно, — благодарит всё тот же псевдо-Тимур, неся тарелку в раковину.
Жуй! — Приказываю себе. Не хватало ещё поперхнуться застрявшим поперёк горла куском.
Сразиться с ним в зрительном поединке я не рискую. Увлечённо разглядываю шпинат, выглядывающий из недр омлета. А когда всё же поднимаю глаза, попадаю в плен. В тёмных омутах плещется целый океан. Там бурлит что-то непонятное. В этом необъятном потоке эмоций можно запросто утонуть.
— Знаешь, моя бабушка всегда твердила, что стоит опасаться красивых девушек, которые умеют готовить, — задумчиво произносит, неотрывно глядя в глаза. — Теперь я понял значение этих слов.
«Почему?» не успевает сорваться с языка.
— Потому что такая девушка может стать хозяйкой не только сердца, но и желудка. А это вдвойне опаснее.
Пока я пытаюсь переварить и усвоить житейскую мудрость, следующая фраза окончательно вгоняет в краску.
— Ты же знаешь, что очень красивая! — Не спрашивает, а утверждает хриплый голос.
И что ему ответить? Почему принимать комплименты, что вкусно готовишь проще, чем слышать, что красивая? Может потому, что над блюдом старался ты, а над твоей внешностью мама с папой?
— А ещё, оказывается, очень мило смущаешься.
Я и не заметила, как щеки залились румянцем. Кто ты? Хочется прокричать ему в лицо. Верни прошлого Тимура! С ним я хотя бы знаю, как себя вести.