Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

– Я хотел построить башню, напоминающую ту, что стоит в Пизе. То есть сначала только башня должна была быть наклонной. У Пизанской башни угол наклона – пять градусов одиннадцать минут двадцать секунд. У моей башни то же самое.
– Ага…
– Сейчас я что-нибудь закусить организую. Подождите минутку.
– Пожалуйста, пожалуйста. У вас тут и кухня?
– Ну, кухней это не назовешь. Так… мойка, холодильник, микроволновка. Хотите посмотреть?
  
– Пожалуй. Я в первый раз в таком необычном доме. В будущем пригодится…
Кодзабуро открыл дверь в кухню и включил свет.
– Ого! Сколько окон! И так по всему кругу?
– Точно. В комнате одна дверь и девять окон, из них четыре – в кухне.
– Вид, наверное, отсюда…
– Да, вид, чего уж говорить, замечательный. Сейчас темно и ничего не видно, но утром вон там видно море. Хотите здесь переночевать? Утром картина отсюда открывается самая живописная. Как вам такая идея? Я хотел вам признаться под коньячок, что мне немного не по себе. Так уж получилось, что до того, как здесь обосноваться, я умудрился завести себе врага. Не обошлось без этого. Если убийца кроется где-то здесь, его следующей целью вполне может быть ваш покорный слуга. Я буду чувствовать себя увереннее, зная, что всю ночь со мной в одной комнате будет полицейский.
– Я, в общем-то, не возражаю, только спать на чем? Кровать-то, насколько я вижу, всего одна.
– А вот и нет. Смотрите!
Кодзабуро сунул руку под кровать и что-то выдвинул оттуда. Там оказалась еще одна кровать.
– Вот, пожалуйста. Кровать выдвижного типа. – Хозяин снял подушки со стоявшего у окна дивана и разложил их на кровати. – Матраса у нее нет, иначе под кровать не задвинешь. На все про все пара минут.
– Ха-ха! Еще один сюрприз… Очень рациональная конструкция.
Они уселись на диван и открыли бутылку «Луи XIII». Ветер за окнами бушевал все сильнее, его порывы заглушали позвякивание льда в стаканах.
– А не рухнет ваша падающая башня при такой буре?
– Хе-хе! Не беспокойтесь.
– И дом не развалится?
– Ничего с ним не случится.
– Верю. Но если он все-таки не устоит, плюс тоже будет – преступник погибнет под обломками. – Усикоси рассмеялся собственной шутке.
– Хм-м… А если он где-то там, снаружи, то, верно, уже в ледышку превратился.
– Да уж. Может, выйдем и отогреем его коньяком? Это и есть «Луи Тринадцатый»? Слышать-то слышал, но видеть не доводилось… Тем более пить. Очень вкусно.
– От него нет похмелья. Кстати, Усикоси-сан, вы кого-нибудь подозреваете в этом убийстве?
– Вот вы о чем! Хм-м… Есть ли кто на примете?.. Как сказать… Если откровенно, то пока нет. Дело и в самом деле мутное. Крайне непонятное дело. На моей памяти еще не было случая, когда жертва издает крик спустя полчаса после того, как ее убили.
– Да еще танцует уже в виде трупа…
– Именно. А подозреваемый – лунатик с усами, темной кожей и шрамами на щеках, который то ли существует, то ли нет. Прямо как в фильме ужасов. Полиции тут нечего делать.
– После убийства он легко поднялся в воздух и заглянул в девичью спальню… Можно несколько вопросов задать?
– Задавайте. Постараюсь по возможности ответить.
– Зачем преступник выволок мою куклу в сад, отвинтил руки-ноги и разбросал по снегу?
– Мда… Мне думается, это сделано просто для отвода глаз. На первый взгляд кажется, что это имеет некое значение, но на самом деле цель состоит в том, чтобы поставить следствие в замешательство. Никакого другого смысла я не вижу.
– Почему же Уэда лежал в такой странной позе?
– Это вовсе не важно. Тела убитых нередко находят в странных, нелепых позах. Человек корчится в агонии.
– Что тогда значит круглое красное пятно, нарисованное на полу рядом с телом?
– Я склонен думать, что оно появилось случайно. Уэда агонизировал, скреб пальцами по полу…
– А про палки, которые, как сказал Кусака, торчали в саду, что скажете?
– Ну-у… Если эти палки имеют какое-то отношение к происшедшему, значит, преступник наверняка страдает от какого-то психического расстройства. Преступники, особенно убийцы, когда дело доходит до преступления, часто совершают при этом разные ритуалы, смысл которых нормальному человеку трудно понять. Примеров тому множество. Один вор-домушник, отправляясь на дело, обязательно напяливал дамские чулки. Примета у него такая была. Если в чулках, значит, все пройдет гладко. Поэтому я так думаю…
– Н-да… А что скажете о человеке со следами от ожогов на лице, заглянувшем в окно к Аикуре?
– Человека, соответствующего такому описанию, нет ни в вашем доме, ни в ближайших окрестностях, правильно? В деревне такого типа тоже не видели. Значит…
– Он Аикуре приснился? Но так ли это? Крик, отсутствие следов… Хм-м… Здесь все непросто. А мотивы убийства? Удалось что-нибудь установить?
– В этом-то и вопрос. Сужая круг подозреваемых – как бы сложно это ни было, – чтобы вычленить из обитателей дома одного, мы неизбежно сталкиваемся с этой проблемой. Кого ни возьми, ни у кого мотива нет. Такие вопросы для полиции самые трудные. Но над этим делом не только мы работаем – коллеги в Токио, из главной конторы, тоже подключилась, и я уверен, что какой-нибудь неожиданный мотив обязательно будет найден.
– Да уж, пожалуйста… Кстати, Усикоси-сан, вы давно работаете следователем?
– Двадцать лет.
– Как я слышал, у таких ветеранов очень сильная интуиция в том, что касается поиска преступников. Есть у вас сейчас кто-то на подозрении?
– Нет, к сожалению. Но мне кажется, что виновником окажется человек, о котором никто из нас сейчас не думает… Извините, вы и в самом деле хотите, чтобы я остался здесь на ночь?
– Было бы замечательно.
– Тогда мне надо сообщить Одзаки. Он, верно, ждет меня, дверь не запирает… Схожу к нему.
– Незачем. Сейчас позовем кого-нибудь. Вот кнопка, внизу звенит звонок. В салоне и в комнате Хаякава. Придет Тикако, мы ее попросим. Она сейчас будет.
Через несколько минут, стряхивая снег с волос, появилась Тикако. Кодзабуро попросил ее спуститься в пятнадцатый номер и передать Одзаки, что Усикоси останется ночевать в башне, и поинтересовался, как там внизу. Тикако ответила, что все еще в салоне.
– Посиди там еще полчаса, и можешь идти спать, – сказал Кодзабуро.
Усикоси взглянул на настенные часы. Они показывали десять сорок четыре.
Тикако закрыла за собой дверь, и через несколько минут на пороге возникла Эйко.
– Эйко, как дела?
– Собираюсь спать. Очень устала.
– Угу.
– Может, поднимешь лестницу, раз господин старший инспектор решил остаться в башне? В салоне холодно.
– Ну да, конечно. Кто там еще остался?
– Кусака и Тогай. Ёсихико играет на бильярде с полицейским. Кроме них, еще Хаякава, Тикако и Кадзивара.
– Спать не собираются?
– Вроде пока нет. Кусака и Тогай смотрят, как гоняют шары.
– Аикура-сан уже ушла к себе?
– Она-то? Давно уже.
– Понятно. Ну, и ты тоже иди отдыхай.
Проводив дочь, Кодзабуро закрыл дверь, вернулся на диван и сделал глоток коньяка.
– Лед весь растаял, – на удивление потухшим голосом констатировал он. – Жуткая ночь. Может, поставим музыку? Правда, у меня здесь только магнитола…
На столике возле кровати стояла портативная стереосистема.
– Дочь почему-то говорит, что терпеть не может эту вещь.
Усикоси раньше уже слышал зазвучавший фортепианный этюд, хотя не мог вспомнить автора. Он рассудил, что это вещь известная, раз даже он ее знает, и потому не решился спросить, кто ее сочинил. «Лучше не позориться, это может помешать дальнейшему расследованию», – подумал инспектор.
– Из классической музыки я больше всего люблю фортепиано, хотя ценю и оперу, и оркестровую музыку тоже. А вы, Усикоси-сан, любите музыку? Какая вам больше по душе?
  
– М-м… э-э… я… – Усикоси резко махнул рукой. – У меня с музыкой как-то не очень. Петь не могу – медведь на ухо наступил. Вон Бетховен сколько всего разного сочинил, а мне все едино.