Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)
И еще несколько слов. Дом спроектирован так, что расположенные в западном крыле номера восемь, десять, двенадцать и четырнадцать как бы стоят друг на друге, как кубики, поэтому вентиляция у всех выведена так же, как у номера десятого, – на восточной стене, в верхнем южном углу.
Что касается номеров девять, одиннадцать, тринадцать и пятнадцать, они точно таким же образом поставлены один на другой, но в этом случае вентиляционные отверстия расположены под потолком южной стены с некоторым смещением к востоку.
В восточном крыле номера один, два, три и четыре на третьем и втором этажах расположены так же, как соответствующие им западные комнаты. Вентиляционные отверстия в номерах один и три прорезаны в южном углу восточной стены, как и в номерах восемь, десять, двенадцать и четырнадцать, а в номерах два и четыре – как в девятом, одиннадцатом, тринадцатом и пятнадцатом.
Остались комнаты шесть и семь, в цокольном этаже. В седьмой отверстие устроено как в номерах втором и четвертом – только в западном верхнем углу южной стены, – а вот в шестом номере по-другому. Это единственная комната в доме, где отверстие находится в южном верхнем углу стены, обращенной к западу. Теперь о салоне. По планировке дома можно предположить, что там оно тоже было бы в западной стене. Но вентиляционного выхода в салоне нет. О комнатах всё. Хотя не думаю, что все это имеет какое-то отношение к нашему расследованию.
Теперь об окнах. В стенах, где имеются вентиляционные отверстия, окон нет. За исключением номера третьего, окна во всех комнатах выходят на улицу, чтобы можно было пустить в помещение свежий воздух. Вентиляционные отверстия и двери обращены внутрь, а окна – наружу. Видимо, в этом заключается главное правило, которым руководствовался планировщик здания.
Правило таково: во внешних стенах – окна, во внутренних стенах, обращенных на лестничные площадки и проходы, – вентиляционные отверстия и двери. Есть еще полы, потолки и межкомнатные перегородки, в которых проделывать дыры никто не станет.
Возьмем, к примеру, нашу библиотеку. В этой комнате дверь по отношению к коридору расположена немного странно, и все же общий принцип здесь соблюден. Смотрите, вон вентиляция! Там, где должна быть: выведена на лестницу в восточном крыле, в стене, обращенной на юг, в верхнем восточном углу. Окна в этой стене нет, потому что она внутренняя. Зато есть два окна во внешних стенах – на северной и восточной стороне.
Расположение двери здесь, как я сказал, не такое, как в номере втором над нами, номере седьмом под нами и номерах девять, одиннадцать, тринадцать и пятнадцать в западном крыле. Она устроена в южной стене и смещена к западу. Это обусловлено положением коридора. Но правило, что дверь должна находиться в стене с вентиляционным отверстием, остается неизменным.
– Ох и мудрено же! Я совсем запутался!
– Однако есть одно исключение. Это номер третий. Единственная комната во всем доме без окна во внешней стене, которая обращена на юг. Зато имеется большое окно во внутренней западной стене. В этой же стене – дверь, а в противоположной, восточной, стене – вентиляция. Видимо, так устроено, чтобы на предметы коллекции, которые там хранятся, не падали прямые солнечные лучи. А чтобы помещение лучше проветривалось, специально было врезано большое окно.
– Хорошо, хорошо. Я вижу, ты здорово поработал. Мог бы архитектором стать. У меня в голове твоя информация не помещается. Ты правда думаешь, что все это может иметь отношение к расследованию?
– Не знаю; может, и нет.
– Не хотелось бы. Уж больно все запутано. Мы в этом доме чудес как студенты-первокурсники: ничего толком не понятно, блуждаем как во сне… А все эти гости ведь уже не первый раз здесь?
– Нет, есть кто и в первый. Куми Аикура, потом Хацуэ, жена Канаи. А сам Канаи вместе с Кикуокой уже отдыхали здесь летом.
– Хм. И все же большинство, наверное, уже привыкли к этому паноптикуму, и кто-то, может быть, ухитрился использовать здешнюю безумную конструкцию, чтобы спланировать и осуществить идеальное убийство. Я все-таки думаю, что с этой дыркой для вентиляции в десятом номере что-то нечисто.
Усикоси помолчал, собираясь с мыслями.
– Ты говорил, что это отверстие очень высоко в стене. Ты смотрел из коридора на первом этаже… э-э… стоя перед двенадцатым номером?
– Ну да.
– А лестница, по которой мы сюда поднимались, металлическая, так?
– Ага.
– Лестница, ведущая из салона, сделана из дерева и покрыта красным ковром, очень красивым. А другие лестницы из металла. Почему, интересно? Даже у нас в управлении лестницы приличнее. Здесь они, конечно, новые, но материал самый дешевый, как в общественных зданиях. Чуть топнешь посильнее – сразу лязг под ногами. Как в Европе, в каком-нибудь средневековом замке.
– Верно. Но ступеньки довольно крутые, так что металл должен быть надежный.
– В самом деле… Действительно крутые. Может, и так. И площадки на лестницах, да и коридоры на всех этажах тоже вроде из металла?
– Точно.
– Коридоры на этажах – первом и третьем, кроме нашего – имеют форму буквы L.
– Да. На третьем этаже восточного крыла то же самое. Только этаж, где мы сейчас сидим, исключение.
– А вот крайние точки буквы L, то есть места, где коридоры упираются в стену… Здесь что-то не так, ошибка проекта?.. Не знаю. Они не примыкают к стенам вплотную; там, на каждом конце, щели сантиметров по двадцать.
– Да уж… Ощущение малоприятное, если прижаться головой к стене и посмотреть в эту щель вниз. Например, вы стоите в конце коридора у номера восемь на третьем этаже и через щели, которые есть на каждом этаже, видно коридор в цокольном этаже. Там, конечно, есть перила, но все равно жутковато.
– Вот потому я и думаю, что щелью могли воспользоваться, чтобы протянуть через вентиляционное отверстие веревку или проволоку, и с ее помощью провернуть какой-нибудь трюк. Ведь в десятом номере эта дырка находится как раз под щелью на третьем этаже. Верно?
– Хм-м… Я тоже об этом думал и, прижавшись к стене, попробовал через щель у восьмого номера просунуть руку вниз и дотянуться до отверстия, но не получились. Расстояние слишком большое. С метр, наверное. Вот если б работали двое… Но все равно это очень сложно.
– И заглянуть в номер десять через отверстие не получится?
– Точно нет.
– Н-да… Хотя там всего-то двадцать сантиметров. Маловата дырка.
– Да-а… Трудно через нее что-то сделать.
На этом лекция инспектора Одзаки о сумасшедшем доме окончилась.
– У вас есть что добавить? – обратился Усикоси к смирно сидевшему рядом Окуме.
– Чего уж здесь добавишь… – тут же отозвался тот. По его виду можно было без труда догадаться, что он инстинктивно сторонится этого запутанного дела.
– Сегодня вечером будет пурга, – поспешил сменить тему Окума.
– Похоже на то. Ветер усиливается, – сказал Усикоси. – Место здесь холодное и глухое. В округе почти никто не живет. Я бы здесь долго не выдержал. Вот в таких местах людей и убивают. Ничего удивительного.
– Правда ваша.
– Как здесь люди живут, не понимаю, – проговорил Одзаки.
– Вокруг богатеньких всегда крутятся подхалимы и прилипалы. Ну им это надоедает, и они от такой жизни готовы сбежать куда подальше, – резюмировал Усикоси с видом человека, разбирающегося в таких делах, и добавил:
– Итак, кого вызываем первым?
– Лично меня больше всего интересуют слуги. Вся эта троица. Попробуем нажать на них, – проговорил Одзаки. – При таком хозяине у них наверняка много чего накопилось. Когда вокруг люди, они держат это в себе, но если с ними говорить поодиночке, можно будет много чего узнать. Они слабаки, тряхнуть их хорошенько – и они расколются.
– У Кохэя и Тикако Хаякавы есть дети?
– Вроде был один ребенок, но умер. Мы пока глубоко не копали.
– То есть сейчас детей нет?
– Ну да.
– А у Кадзивары?
– Он холост. Молодой еще, всего-то двадцать семь лет… Так кого первым?