Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

Однако Муцуо ошибался. Китидзо не получил даже царапины, а у его сына Хидэити не было пистолета. Он считал, что вслед за Кимиэ Сэрой и Кику Моримурой расправился и с могущественным Китидзо. Но вместо Китидзо через 12 часов от сильного кровотечения умерла его жена Ёси.
Муцуо взбежал на небольшую гору за домом Инубо и еще раз выстрелил с вершины из «Браунинга» в сторону дома Китидзо. Затем он побежал вниз с горы к дому супругов Оикава.
  
Дом Оикавы находится на окраине деревни Каисигэ. Это был самый дальний из домов, пострадавших от нападения. Даже от дома Инубо до него было примерно два километра. Чета Оикава уснула, не подозревая о переполохе, происходящем в деревне. Муцуо преодолел двухкилометровое расстояние на удивление быстро. Он бежал звериными тропами, о которых даже жители деревни не знали. Не заблудившись во тьме гор поздней ночью, Муцуо пробежал по кратчайшему пути и оказался перед домом Оикавы. Это произвело большое впечатление на тех, кто позже расследовал этот инцидент. Этот пример подтверждает, как тщательно Муцуо все планировал и заранее готовился.
Тацуо Оикава должен был опасаться в этот момент ночного визита Муцуо к своей жене, но дом все еще был не заперт. Или, может быть, Тоё сняла засов, готовясь к приходу Китидзо. Так что Муцуо смог легко проникнуть в дом. Оикава и его жена спали в задней комнате в шесть татами. Во время вторжения Муцуо не издал ни звука, но Тацуо все же быстро вскочил. Он вышел в гостиную с пневматическим ружьем, которое держал поблизости. Это пневматическое ружье он недавно купил в оружейном магазине в Цуяме, чтобы отпугивать Муцуо во время его ночных визитов.
Муцуо боялся этого больше всего на свете. Боялся, что оружие окажется не у него одного. После инцидента многие задавались вопросом, почему Муцуо не убил Китидзо, но тогда все уже наделяли Муцуо дьявольскими мыслительными способностями, – а на самом деле сам Муцуо крайне боялся встретить сопротивление.
В доме семьи Оикава опасения Муцуо сработали. Тацуо был готов использовать ружье разве что для угрозы, безо всякого намерения убить. Даже не успев поднять его, он получил три пули дум-дум в левую сторону груди и одну в верхнюю часть живота, в результате чего рухнул замертво.
Напуганная звуками выстрелов и криками, сотрясавшими ночь, Тоё поспешно выбежала в коридор. Она схватилась за ставни и попыталась их открыть, но Муцуо тут же догнал ее и дважды выстрелил в левую часть спины, а затем в поясницу. Тоё умерла на месте.
Было около трех часов ночи, когда в доме Оикавы воцарилась тишина. Все запланированные атаки завершились. Хотя не всех удалось убить, но в целом это был успех. В одиночку он отправил в могилу около 30 человек, нанесших ему множество обид. Теперь оставалось только быстро совершить самоубийство, прежде чем полиция и пожарные начнут масштабную охоту в горах.
Выйдя из дома Оикавы, Муцуо побежал на север по горной дороге. Вскоре после этого он появился в саду дома Итимацу Тарумото, который находился примерно в 400 метрах от дома Оикавы.
В доме Тарумото Муцуо стал обычным парнем и не проявлял никаких признаков гнева, поэтому 66-летний Итимацу Тарумото и его внук Сумио смогли дать подробные показания о том, как Муцуо вел себя в это время. В целом они рассказали примерно следующее.
Около 3 часов ночи 21 мая, когда они спали в своей комнате в шесть татами, они услышал голос, кричавший: «Добрый вечер, добрый вечер!» Они подумали, что это телеграмма, и тут же в комнату вошел молодой человек лет двадцати двух – двадцати трех с ружьем и мечами, привязанными к поясу. Решив, что это ограбление, Тарумото вскочил, но молодой человек спокойно сказал:
– Дедушка, не бойся. Я бы хотел быстренько взять бумагу и карандаш. Скоро за мной придет полиция, – сказал он.
Итимацу сразу же стал искать бумагу и карандаш. Однако найти никак не получалось, отчасти потому, что он очень торопился. Тогда мужчина заговорил с внуком, который спал рядом и был очень напуган:
– А, Суми, это ты?
Но внук от страха не отвечал.
Мужчина вытащил фонарик из повязки на голове и направил его себе в лицо.
– Это же я!
– Ой! – воскликнул внук в ответ.
Внук, Сумио Тарумото, был одним из детей, собравшихся в доме Муцуо, чтобы послушать его истории. Муцуо любил детей, поэтому собирал Сумио и его друзей, рассказывал им придуманные истории и угощал карамелью. Страх Сумио исчез.
– Слушай, дедушка не помогает. Не мог бы ты одолжить мне свой карандаш и блокнот? – сказал Муцуо, вставляя фонарик обратно.
Мальчик встал и пошел к своему письменному столу. Он поискал в своем портфеле и достал недописанную тетрадь и карандаш. Молодой человек вырвал из нее несколько листов. Затем он обратился к растерянному Итимацу:
– Не волнуйтесь, я не буду стрелять в невинных людей.
– Да уж, не хотелось бы. Объясни, что происходит? – сказал Итимацу.
– Я зашел к вам взять нужную мне вещь, и все. Если меня здесь убьют, у вас будут проблемы. Мне нужно торопиться.
Мужчина не ответил на вопрос и быстро встал.
– Ну, Сумио, спасибо. Учись усердно и стань великим человеком, – сказал он мальчику.
Затем он тихо вышел на улицу. Старик и его внук какое-то время приходили в себя.
– Ты знаешь его? – спросил потом Итимацу внука.
– Это Тои, – ответил Сумио.
– А, вот он какой, – кивнул Итимацу.
– Интересно, что он будет делать с бумагой и карандашом посреди ночи, – сказал Сумио.
– Он собирается написать предсмертную записку, – сказал Итимацу, догадавшись.
– Что такое предсмертная записка? – спросил Сумио.
– Может быть, он сделал в деревне что-то ужасное. Поэтому он хочет написать предсмертную записку, а потом где-нибудь умереть.
Как и сказал Муцуо, вскоре после этого прибыли сотрудники полиции и пожарной команды. Они столпились в доме Тарумото и устроили страшную шумиху в доме и в саду. Расспрашивали Итимацу, и он снова и снова рассказывал, что только что произошло.
В это время Муцуо бежал в кромешной темноте по горной дороге и уже добрался до крутого склона перевала Арасака. Он стремился к вершине горы Сэннин за перевалом. Он давно решил, что покончит самоубийством на этой горе. Дом Тарумото находился на полпути от деревни Каисигэ к горе Сэннин.
Горы были напоены приятными весенними запахами. Это немного успокоило Муцуо, пропитанного удушливым запахом крови и пота. Он заметил густые заросли диких роз, цветущих на залитой лунным светом обочине дороги. Холодное звездное небо было покрыто мерцающей звездной пылью, которая, казалось, дышала.
Горная дорога была усыпана крупными и мелкими камнями, посередине ее шла промоина от потоков, стекавших с горного склона. Муцуо тяжело дышал, идя по этой тропе. Он пришел в полное изнеможение. Его ноги и руки стали тяжелы, как камень, а в груди время от времени возникала сильная боль, которая заставляла Муцуо останавливаться. Когда он, тяжело дыша, согнулся и положил руки на колени, в глубине горла раздался отвратительный булькающий звук, и вместе с сильным кашлем хлынула кровь. Но сидеть сложа руки и расслабляться было нельзя. Преследователи, должно быть, уже рядом.
Ему нужно было хотя бы немного времени, чтобы написать прощальную записку. Глядя на кровь, которой он только что кашлял, он понимал, что ему все равно суждено умереть. Зайдя так далеко, он ни в чем не раскаивался. Единственное, о чем он сожалел, это о том, что в приступе гнева убил невинного ребенка и что так и не удалось убить Кимиэ и Кику.
После долгих усилий он наконец достиг вершины. Пробираясь между деревьев, Муцуо оказался на поляне, где решил умереть. Там ему всегда нравилось, и он часто отдыхал в этом месте, утомившись после упражнений в стрельбе.
  
Это был луг размером примерно в десять цубо [459]. Придя туда, он сел на сухие листья, отложил ружье и некоторое время тяжело дышал, чтобы успокоиться и дождаться, пока пройдет сердцебиение. Почувствовав себя немного легче, он поднял тяжелые, как камень, руки, развязал повязку на голове и положил оба фонарика на листья. Затем он развязал веревку, охватывавшую грудь, протянул ее через шею и отложил в сторону фонарь «Националь», который больше не светил. Он снял патронташ, отсоединил от пояса меч и кинжалы, развязал пояс и шнуры. Потом ослабил воротник, от чего почувствовал себя немного комфортнее.