Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

– А ты возьми свою книжку. Ту, что мне давал. «Семейство Умэдзава и убийства по Зодиаку». Там есть что-то вроде семейного дерева. Схема. Мы видим, что Токико была единственной дочерью Таэ, бывшей жены Хэйкити. Среди всех членов этого большого семейства Таэ оказалась самой несчастливой. И я думаю, что Токико задумала отомстить за мать.
Дальше я буду излагать уже свои предположения. Хэйкити был человеком увлекающимся. Познакомившись с легкой и веселой Масако, он отказался от наскучившей первой жены, как ребенок бросает надоевшую игрушку. Конечно, Токико считала Масако и ее дочерей врагами. Она жила с ними вместе, но все время как-то сторонилась их.
  
Токико была связана с Рэйко, Нобуё и Юкико, но связана через отца, который заставил страдать ее мать. Когда Умэдзава собирались вместе, Токико чувствовала себя чужой в этой компании. Чувство одиночества и обиды с каждым днем становилось все сильнее, перерастая в желание расправиться с людьми, ее окружавшими.
Вчера я не стал расспрашивать Токико об этом. Если б я задал ей вопрос, как у нее созрел этот план, боюсь, ответ занял бы слишком много времени.
В общем, Токико, конечно, хотела отомстить и за себя, но еще больше за мать, которую отец сделал несчастной.
После того как разорились ее родители, Таэ пришлось многое пережить. Черная полоса, казалось, кончилась, когда она сошлась с Хэйкити, богачом по ее меркам, но его увела Масако. Сейчас женщины стали сильнее, лучше разбираются в жизни. Такую, как Масако, они и близко к своему дому не подпустили бы. Но Таэ, воспитанная в старых традициях, была скромна и послушна и ничего сделать не смогла. И с деньгами у нее вечно были проблемы. Токико думала, что, реализовав задуманный план, обеспечит мать хотя бы материально.
Поняв, что двигало Токико, я тут же сообразил, где она могла поселиться. Таэ мечтала открыть магазинчик в Сагано. С этим местечком в Киото были связаны самые теплые в ее жизни воспоминания. Но ничего не вышло – Таэ умерла в Хоя, так и не исполнив своей мечты. Неудивительно, что Токико пожелала это сделать за нее. Раз уж мотивом преступления послужили сочувствие и любовь к матери, логично было искать Токико именно в Сагано.
Я оказался прав. Токико укрылась в Сагано и прожила там все эти годы. Я подумал, что название магазинчика, который она открыла, так или иначе должно быть связано с Таэ. Заглянул в полицейскую будку и спросил, нет ли в округе лавочки, где торгуют сумками. Мне сказали, что такая лавочка есть и называется «Мэгумия». А свое имя Токико сменила на Таэко.
– А записки Хэйкити Умэдзавы? Кто их все-таки написал?
– Токико, разумеется.
– Ты думаешь, натурщицей, которая позировала Хэйкити двадцать пятого февраля, тоже была Токико?
– Конечно.
– Родная дочь – натурщица… А как же закрытая изнутри комната?
– Ну тут все просто. Вы помните, что пока Токико позировала, в городе пошел снег. Это навело ее на мысль устроить фокус со следами. Об этом я уже говорил.
Хэйкити во всем доверял дочери и выпил при ней снотворное. Видимо, Токико притворилась, что уже собирается уходить.
И тут она нанесла ему смертельный удар. Он его, конечно, не ожидал. Токико сдвинула кровать, чтобы казалось, будто ее поднимали на веревках к потолку, а потом уронили, засунула под кровать ноги Хэйкити – полиция должна была подумать, что он свалился с кровати, когда ее тянули наверх, и она упала на него. Остригла бороду. Потом вышла из мастерской, надев туфли и прихватив ботинки Хэйкити. Подошла к окну, под которым оставила много следов, сделала петлю на бечевке или струне и, накинув на засов, задвинула его. Замок снаружи она, конечно, навесить не смогла.
В туфлях Токико дошла до калитки, аккуратно ступая большими шагами, вернулась к двери мастерской, переобулась в ботинки Хэйкити и осторожно, по своим шагам, вышла на улицу.
Идти было некуда. Поехать к матери в Хоя она не могла – автобусы и электрички, скорее всего, уже не ходили. О такси не могло быть и речи – водитель впоследствии мог ее опознать. Наверное, Токико пришлось дожидаться утра на улице. А ведь после сильнейшего за тридцать лет снегопада наверняка было холодно. Орудие убийства она где-то выбросила.
Наутро Токико вернулась в дом Умэдзава. У нее должен был иметься пакет или сумка, куда она спрятала ботинки отца.
Приготовив завтрак, она, как обычно, понесла его в мастерскую. Остановившись у окна, заглянула в комнату, закричала и бросилась за помощью. Перед этим швырнула в окно ботинки Хэйкити. Прибежала Масако с дочерьми и племянницами мужа; стали ломать дверь. Войдя в мастерскую, вряд ли кто обратил внимание на то, что обувь в беспорядке.
Поднялся шум и крик, и в этой суматохе Токико вполне могла тайком повесить на дверь замок. Конечно, кто-то мог заметить, что замок отсутствовал, если б перед тем, как ломать дверь, прибежавшие из главного дома женщины заглянули в окно. Но Токико их к окну не подпустила, сказав, что они могут затоптать следы и уничтожить важное доказательство.
– Понятно, – сказал я. – Потому-то, когда Токико допрашивала полиция, она и сказала, что дверь была заперта на замок изнутри.
– Совершенно верно.
– И ее мать солгала, сказав, что дочь ночевала у нее. Так у Токико появилось алиби.
– Именно так и было.
– А потом Токико убила в Каминогэ Кадзуэ и заманила в ловушку Бундзиро Такэгоси?
– Да, и это самое нехорошее во всей этой истории. Одно дело – Умэдзава; тут, как говорится, личные счеты. И совсем другое – втянуть совершенно непричастного человека. За что Такэгоси полжизни мучился? Сейчас, хоть и с опозданием, у нас есть возможность чуть-чуть облегчить его страдания. Исиока-кун! Принеси, пожалуйста, из той комнаты канистру. Там должен остаться керосин после зимы.
Канистра оказалась легкой – керосин плескался на дне. Митараи ждал возле мойки. Положив туда записки Бундзиро Такэгоси, он плеснул на них керосину.
– Мисако-сан! У вас есть спички или зажигалка?.. А-а, очень хорошо. Дайте, пожалуйста. Что? У тебя тоже есть? – обратился ко мне Митараи. – Оставь в кармане. Воспользуемся спичками Ииды-сан. Так будет лучше.
Чиркнув спичкой, он бросил ее в мойку. Записи Бундзиро Такэгоси тут же охватило пламя.
Мы стояли вчетвером возле мойки и смотрели на маленький костер. Митараи помешал палочкой исчезающие в огне бумаги, их обгоревшие съежившиеся остатки закружились в воздухе.
– Ну вот и всё, – услышали мы шепот Мисако Ииды.
  
Сцена 3
 
Основная конструкция
 
Дело раскрыто, но у меня по-прежнему оставалась куча вопросов. Я был настолько поражен услышанным, что не мог сосредоточиться и вывалить на Митараи свои сомнения, однако, оставшись один, когда сумятица в голове наконец улеглась, я смог четко сформулировать для себя неясные моменты.
Самый главный вопрос: где и как двадцатидвухлетняя девушка достала мышьяк и другие химические вещества? Предположим, ртуть можно собрать, перебив побольше градусников, но азотнокислое серебро и олово есть только в химических лабораториях.
Непонятно, как и где Токико скрывалась сорок с лишним лет. В конечном итоге Митараи отыскал ее в Сагано. И что, она сменила имя и начала там новую жизнь, не чувствуя опасности? Как говорил мне Сюсай Ёсида, человек, которого считают умершим, не может долго жить тайком, не привлекая ничьего внимания.
Еще одно обстоятельство: в мастерскую Хэйкити случайно могла заглянуть одна из девушек, когда Токико позировала отцу. Такая опасность существовала, и пренебрегать ею было нельзя.
Хэйкити не хотел, чтобы Масако, дочерям и племянницам стало известно, для чего к нему ходит Токико, поэтому он закрывал окна, занавешивал их шторами. То есть держал отношения с дочерью в секрете.
  
Встает вопрос: кто придумал план уничтожения семьи Умэдзава? Токико? Таэ? А может, они вместе?
Если это так, становится понятно, почему Таэ с легкостью пошла на лжесвидетельство, создав таким образом алиби Токико, и не заметила ничего необычного, когда ей представили на опознание тело дочери, на самом деле принадлежавшее Юкико. Такая версия представляется весьма вероятной.