Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

Я был в оцепенении. Как же жила эта женщина? Я даже представить себе не мог ее жизнь, но судя по ее словам, она была просто ужасна.
– Я понимаю. В любом случае давайте вернемся к Юки, – это все, что я смог сказать.
Такая решимость, как у нее, была мне совершенно недоступна. Я вздрогнул от мысли, что предпочел бы больше не ввязываться во все это.
Дорога к звоннице, затем через темные заросли на территорию «Рюгатэя» и до коридора в «Рютэйкане» показалась очень-очень долгим путешествием. За те несколько минут, пока мы шли, я, кажется, истратил недельный запас нервной энергии. Когда мы наконец вернулись в «Мукадэаси-но-ма», мне хотелось только сразу же рухнуть на татами. Я был потрясен ее решимостью, но своей жизни мне было жаль. Хорошо бы, чтобы завтра вечером ее охранял кто-нибудь другой.
  
– Мамочка, – сказала Юки, встав в постели.
Кадзусигэ Футагояма сидел рядом с футоном на полу и дремал, медленно покачиваясь вперед и назад.
Митико обняла Юки и, кажется, всплакнула. Футагояма посмотрел на меня умоляющими красными глазами, я поблагодарил его и сказал, что можно идти спать.
Митико повернулась к нам с Футагоямой и поблагодарила нас обоих. Слезы все еще текли по ее щекам. Сказав «не за что», Футагояма поспешно удалился в свою комнату. Он, как и я, не любил слезливых сцен. Мне понравилось, как он безмолвно сделал доброе дело.
– Митико, – произнес я, собираясь в очередной раз что-то сказать, но передумал. У меня не было настроения начинать проповедь. – Ладно, оставим до завтра. До свидания, – сказал я и встал.
Митико снова глубоко поклонилась. Юки на прощание помахала мне рукой. Я ответил ей тем же. На лице Юки появилась улыбка. В тот момент, хотя у меня никогда не было ребенка, я, кажется, немного понял чувства Митико, готовой рисковать своей жизнью ради дочери. Может быть, не все дети такие, но при виде Юки, особенно ее улыбающегося лица, сердца взрослых наполнялись решимостью. Я поклонился матери и вышел в коридор. Внезапно мне в голову пришли забытые сейчас слова о непоказной преданности.
Вот такая преданность, вероятно, была свойственна Митико. Однако поскольку направлена она была на такого маленького человечка, это было не очень заметно окружающим. Возможно, мне следует вести себя так же, но легче сказать, чем сделать. Если меня подстрелят, будет больно. И вообще, в этом ли мое предназначение? Я снова стал ломать голову. Но у меня не было сомнений, что кто-то должен разрешить ситуацию.
  
Глава 7
   
1
 
На следующее утро, 10 апреля, я проснулся, как обычно, от колокольного звона Юкихидэ, но так устал морально и физически после вчерашнего приключения, что совсем не чувствовал себя отдохнувшим, поэтому не пошел в большой зал на завтрак. Только сходил в туалет и снова заснул.
Я проспал около двух часов и проснулся чуть позже восьми утра. Почистил зубы, привел себя в порядок и вышел из комнаты. Там я увидел группу мужчин, разговаривающих в конце коридора. Я поспешил к ним, гадая, не случилось ли чего-нибудь снова.
Среди мужчин я заметил Сакаидэ. Еще там были Кадзуо Инубо и отец с сыном Футагояма. Подойдя к ним, я поздоровался. Они были настолько поглощены своим разговором, что, казалось, вообще не заметили моего присутствия, но при звуке моего голоса все обернулись и, заметив меня, молча поклонились. Однако никто не сказал и слова в ответ на мое приветствие. Лица у всех были бледными и подавленными. Было ясно, что снова произошло что-то серьезное.
Внезапно меня охватило напряжение. Я посмотрел в сторону находившейся рядом «Мукадэаси-но-ма». Может быть, что-то с Митико и ее дочкой? Их не было видно. Я почти испугался. В глубине души я молился, чтобы это были не они.
– Что случилось? – робко спросил я, чувствуя биение сердца у себя в горле. – Что-то снова произошло?
Сакаидэ медленно кивнул. Я посмотрел на его бледное лицо. У меня было предчувствие, что его бледные губы сейчас сообщат мне об ужасной трагедии. Серьезное выражение его лица подсказывало, что эта трагедия превосходит все, что случалось раньше.
– Пожалуйста, скажите, в чем дело?
– Мория, – внезапно сказал Сакаидэ.
– Мория? – Я не сразу понял значение сказанного. – Мория? Он… не может быть…
– Он убит. Нашли его тело, – твердо сказал Сакаидэ.
Я потерял дар речи. Тот самый повар. Такой сильный на вид, крупный мужчина.
– Где нашли тело?
– На автобусной остановке на перевале Каихара.
– На автобусной остановке?! На перевале Каихара?!
Я неожиданно для себя перешел на крик.
– Тело Мории было на автобусной остановке?
– Да, на автобусной остановке на перевале Каихара; говорят, в павильоне для ожидания.
– В павильоне?!
Именно на остановке «Перевал Каихара» я сошел с последнего автобуса, когда впервые приехал в эту деревню поздно вечером со станции Каисигэ. Когда мне сказали, я вспомнил, что там действительно была будка для ожидания автобуса. Но почему там оставили труп Мории?
– Почему на автобусной остановке?
– Ну это совершенно непонятно. Полицейские сказали, что тоже не понимают, – сказал Кадзусигэ Футагояма.
– Полиция приезжала?
– Только что была здесь.
– Труп нашли вчера?
Тут заговорил Сакаидэ:
– На остановке «Перевал Каихара» обычно многолюдно. Согласно полицейскому расследованию, вчера вечером до последнего автобуса было много пассажиров. Но и водители, и пассажиры говорят, что в павильоне трупа не было.
– Но там внутри, наверное, ничего не видно, – сказал Масуо Футагояма, – кромешная тьма, и водитель не может разглядеть помещение для ожидания со своего сиденья, даже если специально наклонит голову.
Все кивнули, и он продолжил:
– То же и с пассажирами. Если сойти там с автобуса и торопиться домой, не станешь разглядывать, что там, в павильоне для ожидания.
– Иначе говоря, даже если тело Мории уже и было в павильоне к моменту прибытия последнего автобуса, его просто никто бы не заметил? – спросил я.
– Я думаю, да, потому что там нет электричества, – сказал Масуо Футагояма.
– Ну, полиция утверждает, что когда прибыл последний автобус, тела Мории в зоне ожидания не было, – сказал мне Сакаидэ.
– Его нашел пассажир, пришедший на остановку к первому утреннему автобусу. Во сколько первый автобус?
– Вроде бы в десять минут восьмого.
– А последний?
– Говорят, в пять минут одиннадцатого.
– Какова причина смерти Мории?
– Я слышал, что его застрелили.
– Застрелили…
Я задумался:
– Опять пуля дум-дум от «Браунинга»?
– Нет, на этот раз это не дум-дум. В настоящее время полиция выясняет, «Браунинг» или нет. Однако его убили единственным выстрелом в сердце спереди.
– Но почему все же автобусная остановка? Чтобы попасть туда отсюда, нужно перебраться через гору, – сказал я.
Все кивнули.
– Почему не могли бросить тело поближе? Зачем понадобилось преодолеть с телом весь путь через гору до автобусной остановки? Полиция на этот счет ничего не сказала?
– Нет, ничего, – сказал Сакаидэ.
– А вы как думаете почему, господин Сакаидэ?
– У меня нет никаких предположений.
– Сейчас у нас нет ни приблизительного времени смерти, ни приблизительного места, где он был убит, но если нам сообщат об этом, возможно, что-то и придет в голову.
– Разве не вчера вечером его убили?
– Неизвестно. Тело положили на автобусной остановке в интервале от десяти часов пяти минут вчерашнего вечера до семи часов сегодняшнего утра. По крайней мере, полиция так думает.
– Похоже на то. Мне так кажется, – сказал Сакаидэ.
  
– Тогда время убийства может не сильно отличаться от этого.
Я вспомнил свое ночное приключение на кладбище Хосэндзи прошлой ночью. По времени оно попадало в этот промежуток. Я не знал, стоит ли мне говорить об этом, но решил не рассказывать, пока меня не спросят. Митико ведь говорила, что никто не должен знать о ее обете совершить сто молитв. Поскольку это связано с делом об убийстве, я не имею права об этом умолчать, но только если меня спросит полиция. Митико, вероятно, не была бы довольна, если бы я начал рассказывать всем подряд, не спросив ее разрешения.