Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

Это повторялось каждый раз, когда они ночевали в чужом доме, поэтому родители перестали брать ее с собой. Митико даже радовалась, что так получилось, потому что она боялась оставаться ночевать у родственников, зная, что не сможет заснуть. Но бывали случаи, когда не поехать было нельзя, и тогда она ждала, пока ее родители не уснут, выскальзывала из комнаты и шла остановить маятник часов. Тогда наступала тишина, и причина ее беспокойства исчезала. Потом, утром, ее всегда ругали, что невозможно узнать, сколько времени, но это ее не слишком беспокоило. Для Митико это был вопрос жизни и смерти.
  
Даже когда она стала взрослой, у Митико нередко бывал сонный паралич. Если в комнате с ней спала хотя бы собака или кошка, паралич не наступал. Когда она была замужем за отцом Юки, паралича никогда не случалось, если он находился с ней в одной комнате. Однако после развода у нее снова появились такие приступы. Митико не считала, что обладает какими-то особыми духовными способностями, во всяком случае она совершенно не могла предсказывать будущее, но с ночным параличом сталкивалась часто. И часто видела духов.
Так было и во время замужества. Когда она выглядывала наружу через глазок в двери своей квартиры, он иногда поздно ночью показывал ей странные вещи. Комната Митико находилась на втором этаже, и в коридоре снаружи никого не должно было быть. Ходить там было некому, но, сидя в своей комнате или лежа в постели, она слышала подозрительные шаги. Как будто ребенок босиком шлепает по плитке.
Ее муж возвращался с работы в разное время, его часто задерживали до поздней ночи, и ей приходилось ложиться спать одной. В такие дни она часто слышала подобные шумы.
Лежа в своей постели, она дрожала от страха. А потом появлялось это чувство. Это было своего рода предзнаменование. Предзнаменование того, что скоро ее тело парализует.
Это опасно, если так будет продолжаться, снова наступит паралич, думала Митико, и, несмотря на страх, она резко поднималась. Отбрасывала одеяло и садилась на постели. Потом вставала. Она хотела включить свет, но ей почему-то казалось, что делать этого не следует, и она шла к входной двери в темноте.
Из-за нее все еще слышались шаги: «шлеп-шлеп», «шлеп-шлеп». Страх, от которого хотелось заткнуть уши и закричать. Она изо всех сил пыталась его побороть, и тут слышала голос, шепчущий ей на ухо: «Выгляни наружу, выгляни наружу». Она знала, что, если послушаться голоса, ей обязательно станет страшно, но не могла сопротивляться. Митико неуверенно подходила к глазку и смотрела.
В этот момент перед ее глазами справа налево пробегала белая человеческая тень. В линзе дверного глазка изображение искажается и принимает сферическую форму. И вот в этой сфере от края к краю двигались белые тени. Чем ближе к середине, тем их движение становилось быстрее. Загадочным образом после того, как белая человеческая тень перемещалась от одного края к другому, за ней оставался след – тянущиеся белые нити, которые исчезали только спустя некоторое время.
Фигуры за дверью то и дело перемещались таким манером справа налево, а затем обратно. В такое время по коридору не могло ходить столько людей. Сюда не попадали случайные люди с улицы, а жильцам дома было незачем ходить здесь туда-сюда поздно ночью. И тем не менее через глазок коридор с цементным полом выглядел как оживленная торговая улица. Улица, полная призраков.
Ее тело охватывала дрожь, ноги ослабевали, она больше не могла стоять. Митико садилась на пол в прихожей и плакала от страха. Если плакать не сдерживаясь, страх, непонятно почему, слегка отступал. Тогда она тихо возвращалась в постель. Но в такие ночи не удавалось уснуть до самого утра. Можно было сойти с ума от страха.
Но после рождения ребенка ее нервы удивительным образом успокоились. Теперь ее редко что-то пугало. Она ясно осознавала, что крохотный ребенок оказался для нее надежной опорой. Всякий раз, чувствуя отдаленные признаки приближающегося страха, она, лежа в постели, крепко брала свою дочь за маленькую ручку. Это придавало ей сил. Появлялась решимость защитить своего ребенка, но не только это. Она чувствовала, что энергию ей дает ребенок. Яснее всего она ощущала эту энергию, когда держала дочку за руку. Мысли о ребенке быстро прогоняли страх. В такие моменты она особенно радовалась, что родила.
Ну, пора уже спать. Надо засыпать вместе с дочкой. Завтра она проснется рано утром. Дети – существа, которых при любых обстоятельствах надо кормить по утрам.
Митико закрыла глаза. И тут она услышала эти шаги. Это был тот самый звук, как будто ладонью шлепали по плитке.
Шаги приближались. Чтобы побороть страх, Митико, как она делала всегда, взяла дочь за руку под одеялом. Рука была теплая. Девочка лежала не шевелясь. Шаги раздавались все ближе и ближе. И, будто подчиняясь условному рефлексу, Митико почувствовала признаки приближающегося паралича.
Откуда-то послышался слабый, но резкий звук. Более того, звук шел по всей комнате, то слева, то справа. От этого звука скрипела мебель, и казалось, что по комнате ходят духи. Неспокойное чувство. В этот момент она вспомнила, как студенткой ездила с близкой подругой в деревню с горячими источниками в Кисю и чуть не умерла там от страха.
Это было в Нэмуносато [418]. Она до сих пор не могла этого забыть. В старой гостинице им отвели комнату в конце длинного коридора размером примерно в шесть татами. Как только они легли, подруга сразу заснула, а Митико, как обычно, уснуть не могла. Прошел час, затем два, и тут она услышала звук приближающихся шагов. Ей показалось, что кто-то вошел в прихожую их номера, и от сонливости не осталось и следа. А ведь входную дверь они запирали.
Она дрожала, лежа на своем футоне, и тут услышала звук шагов возле своей подушки, хотя раздвижная дверь из прихожей оставалась закрытой. Поспешно натянув одеяло на голову, она свернулась калачиком, слыша тихие шаги вокруг своей постели. Направо от подушки к ногам, потом в сторону футона подруги. Пока она думала об этом, этот кто-то внезапно начал бегать, постепенно набирая скорость, вокруг футонов, на которых спали Митико и ее подруга.
Звук детских шагов – топ-топ-топ, топ-топ-топ – кружился вокруг их постелей. Он кружился и кружился, не переставая. Ее тело не двигалось от страха, она могла только плакать. Слезы текли ручьями, и когда она пыталась издать хоть один звук, горло будто что-то сдавило, не получалось даже шептать.
Вдруг все прекратилось. Тело стало понемногу двигаться. Она выглянула из-под одеяла и потянулась рукой к подруге. Потрясла ее. Позвала по имени шепотом, еще и еще раз потрясла. Снова позвала.
Тело подруги было теплым, но она почему-то не реагировала. Она и не думала просыпаться. Тут что-то не так. Пытаясь понять, что происходит, Митико приподняла одеяло и посмотрела в лицо подруги. Тут ее охватил ужас!
Подруга широко открытыми глазами пристально смотрела в потолок. Митико никогда не было так страшно. Волосы на ее теле встали дыбом, она вся дрожала и плакала как ребенок. Конечно, уснуть она не смогла. Не сомкнув глаз, она до утра пролежала, рыдая, в одиночестве.
Вдруг она почувствовала, что чья-то рука трясет ее через одеяло. Она громко закричала.
Когда она открыла глаза, комнату заливал белый яркий свет. Она удивилась, что уже утро и больше не слышно никаких шагов. Сбросив одеяло, она увидела над собой улыбающееся лицо подруги. Оказалось, что та трясла ее.
– Уже утро, вставай, а то проспишь! – сказала она.
  
Подруга говорила веселым голосом, но Митико еще не могла смотреть ей в лицо. Она помнила эти глаза в ночи.
Быстро собравшись и выйдя из гостиницы, она наконец почувствовал себя спокойно. Теперь можно было хорошенько разглядеть лицо подруги при солнечном свете. Она спросила Митико, что случилось, и та рассказала о своих ночных страхах. Подруга рассмеялась и сказала, что понятия не имеет ни о чем подобном и что не помнит, как лежала с открытыми глазами. Она уверенно сказала, что Митико все это просто приснилось. Но это определенно было не так. Во сне никогда не бывает таких реальных ощущений.