Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

– С отцом…
– Да.
– То есть можно?
Я здорово удивился.
– Вот в кинотеатр можно.
– Правда?
– В кинотеатре не очень обращают внимание, там темно и не видно, кто вошел.
– А в кинотеатре интересно?
– Интересно, – хихикнула она, – там на втором этаже пол покрыт татами, поэтому нужно брать подушки.
– Правда?
Сатоми снова засмеялась. Я подумал, что она решила подшутить надо мной.
  
– Честно или ты шутишь?
– Честно. Вы хотите сходить?
– Хочу, обязательно.
– Сейчас там показывают «Четыре свадьбы и одни похороны» с Хью Грантом.
– Интересное кино?
– Я не знаю. Но мне нравится Хью Грант.
– Завтра как раз воскресенье. Ну что, сходим завтра?
– Ой, как здорово! Обещаете?
Я удивился ее реакции.
– Конечно, обещаю. Тебе правда так хочется?
– Да, одной мне нельзя. Без отца или старшего брата.
– Понятно.
Мне нужно было поговорить с этой девочкой наедине. От нее я рассчитывал получить много информации.
– Послушай, Сатоми, – начал я робко.
– Слушаю, – ответила она.
– Я бы хотел о многом тебя спросить. Это очень важно, понимаешь?
– Думаете, я смогу ответить?
– Только ты и сможешь. Прежде всего госпожа Хисикава – что за человек она была?
– Что за человек… Ее было трудно понять.
– Трудно понять, говоришь? В каком смысле?
– Ну, она вообще-то была молчалива, но иногда много говорила. Часто смеялась, подшучивала над людьми и хохотала.
– Над тобой тоже смеялась?
– Над женщинами нет.
– Над мужчинами?
– Да.
– Говорят, она была нервной?
– Да, часто злилась.
– Злилась и кричала?
– Нет. Но всегда ворчала. С мужчинами сразу начинала спорить. Она любила повышать голос, а потом тут же дулась и запиралась в своей комнате.
– Вот как! Оказывается, она была трудным человеком.
– Очень трудным.
– И невеселым.
Я был удивлен.
– Но все-таки она была веселой. На людях она много говорила и часто громко смеялась. Часто казалось, что ей весело. Но в основном она смеялась над господином Фудзиварой.
– А как она держалась с госпожой Онодэрой?
– Госпожа Онодэра была мастером, поэтому с ней она ничего себе не позволяла. Всегда ее уважала.
– А что ты можешь сказать про госпожу Онодэру?
– Она была такой жизнерадостной бабулей. Хороший человек, хотя и со странностями.
– Что за странности?
– Ну, я не знаю, как сказать.
– Она ведь преподавала кото, поэтому, наверное, держалась высокомерно?
– Атмосфера вокруг нее была странная. Скучно и долго говорила о каких-то пустяках.
– О пустяках?
– Без конца повторяла то, что и так всем давно известно. Но она была живой и заботливой. Всегда дарила мне разные вещи.
– Тебе нравилась госпожа Онодэра?
– Нравилась.
– А госпожа Хисикава?
– Вы… Пожалуйста, никому не говорите, что я сказала.
– Конечно, не стану.
– И Митико, и Харуми, и Эрико, все так говорили. Что с Сатико неприятно общаться.
– Гм!
Я вспомнил, как Сатико Хисикава стояла на третьем этаже, освещенная голой лампочкой. Она совсем не производила такого впечатления.
– А Харуми?
– Харуми хороший человек.
– И Эрико?
– Эрико тоже хороший человек.
– Ты расстроилась, когда умерла Харуми?
– Очень.
– Да…
Сатоми, которая, казалось, постоянно улыбалась, загрустила, поэтому и я на время замолчал. Смерть Харуми, видимо, действительно сильно повлияла на нее. У этой девочки, всегда такой веселой, были свои печали.
– Вот мать Эрико и сказала ей вернуться домой как можно скорее. Полицейские велели ей пока подождать, но если Эрико уйдет, нам будет не хватать рук, чтобы обслуживать постояльцев.
– Это верно, – согласился я.
– Хэйта, Хэйта! – вдруг закричала Сатоми, вскочив на ноги.
Она заметила, что ее утка уплыла слишком далеко. Возможно, услышав свое имя, а может быть, просто по случайному совпадению, Хэйта поплыл обратно. Сатоми успокоилась и снова села.
– Что ты делала, когда госпожа Кэйгёку Онодэра пропала?
– Когда все ушли, я осталась одна в гостиной, собрала чашки и отнесла их господину Мории. Потом я пошла в «Рютэйкан» по коридору. Оттуда я смотрела в сад вместе с господином Футагоямой и остальными.
– Но в саду госпожи Онодэры не было.
– Не было.
– Госпожа Онодэра сказала, что пойдет во двор, и все остальные тоже собирались посмотреть на двор, так что получается, что в тот день все пошли туда.
– Да, снега было очень много.
– Так что же, в тот день шел снег?
Я так удивился, что даже привстал с камня.
– Да, верно.
– Я и не знал, что шел снег.
– Да, такой сильный снег, и небо стало совсем черным. Поэтому все и пошли смотреть на двор.
– А, понятно. Так вот почему все вышли во двор посмотреть.
– Да.
– Значит, госпожа Онодэра вышла во двор с зонтиком.
– Нет, без зонтика. Вот почему Митико подумала, что она скоро вернется.
– А, вот в чем дело!
Я наконец понял. Она вышла в сильный снегопад без зонтика, поэтому подумали, что она скоро вернется. Однако она исчезла. Почему она исчезла? В это время повар Мория смотрел из кухни, а у ворот стояла машина из продуктового магазина.
Значит, огромное количество снега, нападавшего во двор, производило сильное впечатление.
– А что двор? Наверное, это было прекрасное зрелище? – сказал я, не особо раздумывая.
– Да, это было потрясающе. Шел такой снег, и колокол звонил…
– Звонил колокол!
Я будто прозрел и вскрикнул, привстав с камня. Да, звук колокола!
Как я мог не заметить этого до сих пор? Звук колокола. Она сказала, что время было около шести часов. И сразу наступило шесть.
– Колокол отбивает время?
– Да, это мой брат звонит.
– Он звонит в шесть часов вечера, верно?
– Да, в шесть вечера и в шесть утра; а что случилось? Что вы так кричите?
– Из-за колокола. Это произошло в то же самое время, что и убийство Харуми Накамару. Было ровно шесть часов вечера, и тоже звонил колокол.
Наконец я встал.
– Что случилось?
– Я понял, понял. Я не слышал выстрела. И теперь наконец до меня дошло, почему людей всегда убивают в шесть часов вечера. Это из-за звука колокола.
– Звук колокола?
– Да, это звук колокола. В тот же момент, когда звучит колокол, раздается выстрел. Поэтому выстрела и не слышно.
Сатоми смолкла. Не очень понимая смысла сказанного, она глубоко задумалась. Затем, спустя долгое время, кивнула. И заговорила шепотом:
– Одновременно с ударом колокола…
– Верно. Юкихидэ всегда звонит в колокол храма Хосэндзи, правильно?
– Правильно.
– И давно?
– Да, давно. Думаю, больше пяти лет… звонит.
– Таким образом, преступник очень хорошо знает, сколько времени проходит между ударами. И стреляет одновременно с ударом. Поэтому выстрела никто не слышит.
Я собирался продолжать, но замолчал. Человек, который знает, с каким интервалом звонит Юкихидэ, должен был слышать этот звук каждый день в течение пяти лет, а значит, это либо житель «Рюгатэя», либо обитатель Хосэндзи. В любом случае этот человек должен быть местным. Это означает, что Сатоми вместе со всей ее семьей в первую очередь попадает в эту категорию. Не в силах сказать это, я промолчал.
Подожди, подумал я. Ведь обстоятельства смерти Сатико Хисикавы совершенно другие. Тогда было не шесть часов вечера. Глубокая ночь. И вместо ударов колокола я слышал, как она играла на кото. Вот почему тогда я услышал выстрел.
– Послушай, Сатоми, я бы хотел еще кое о чем тебя расспросить, – сказал я. – Почему священник, господин Футагояма, живет в этом доме?
– А потому, что у нас есть призраки, – сказала она беспечно.
– Призраки?
– Да, призраки, все так говорят.
– Там, где ты живешь?
– Да, в «Рюгатэе».
  
– Где в «Рюгатэе»?
– Повсюду. Вот почему нам пришлось закрыть гостиницу.