Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

Танака говорил очень четко, но речь его сбивала с толку. Мне хотелось кое-что сказать, но я боялся задеть его самолюбие.
– Это надо предотвратить любой ценой, поэтому…
– Митараи, верно? – сказал я, забегая вперед.
– Это всего лишь я так считаю. Не думайте, что это коллективное мнение префектуральной полиции, но… – сказал он почти обиженно.
– Я понимаю, конечно.
– Уверен, что, если я снова заговорю об этом со своим боссом, он разозлится, но думаю, что в этом деле есть много особенностей, которые могли бы заинтересовать вашего друга.
  
– Пожалуй, вы правы, но…
Я оказался в трудном положении. Когда Митараи хочет что-то сделать, полиции это не нравится, а когда полиция идет к нему на поклон, его нет на месте.
– Где он сейчас?
– Не в Японии.
– А где?
– В Осло, в Норвегии. Но я знаю адрес. Думаю, он все еще там.
– Господин Исиока, существует ли на самом деле человек по имени Митараи?
– Да, безусловно.
Только что сказав, что верит в существование Митараи, он опять задал тот же вопрос.
– Или он все же создание вашего пера? Может, это вы сами в другом обличье?
– Что?
Я был так удивлен, что почувствовал слабость. Первый раз в жизни мне сказали что-то подобное.
– Конечно, нет. У меня никудышные способности.
– Разве вы не имеете в виду себя, когда говорите «Митараи»?
– Было бы здорово, если бы это было так. Все было бы просто, правда? Я ведь уже здесь. Но это совсем не так.
– Тогда не могли бы вы его попросить? Начальству, вероятно, не захочется просить его о помощи, но я постараюсь устроить так, чтобы это стало возможно.
– Да уж…
Я задумался.
– Получается вот что. Если вы не попросите Митараи участвовать в расследовании, вы не сможете узнать все факты, чтобы сообщить ему.
Задумался и Танака. На переносице его толстого носа то появлялись, то исчезали морщины.
– Повторюсь, это мое личное мнение, а не позиция полиции префектуры. И я по своему усмотрению предоставлю все факты, которые у нас есть. По крайней мере, я хочу верить, что это обязательно поможет раскрыть дело. Я хочу попробовать проверить это.
– Господин Танака, давайте так. Вы можете ввести меня в курс дела независимо от того, примет ли Митараи решение участвовать в расследовании?
– Я согласен, – Танака неторопливо кивнул.
– А я отправлю ему письмо. Я вам это обещаю. Но он, видимо, поехал в Скандинавию с какой-то целью, поэтому мне сложно гарантировать, что он тут же появится.
– Гм…
Танака продолжил молча курить. Было видно, что он недоволен моим ответом. Однако сейчас я не мог сказать ничего другого и поэтому решил задать вопрос:
– Труп госпожи Онодэры был найден в этой деревне?
– Да, это так.
– А где именно?
Танака ответил загадочно:
– В разных местах.
Я не понял смысла и на мгновение замолчал.
– В разных местах?
– Именно.
– Что это значит?
Затем Танака осторожно положил зажженную сигарету в пепельницу и вытащил из кармана блокнот. Это не имело значения, но у блокнота была зеленая, а не черная, как обычно, обложка.
Он полистал страницы, нашел нужную и стал читать вслух:
– Туловище обнаружено в сточной канаве за домом крестьянина Ацуо Инубо по адресу деревня Ниси Каисигэ, Адзакава-ниси, а голова – в двухстах метрах к северу от этого места, в сточной канаве за домом Хадзимэ Оикавы. Все четыре конечности – но не целиком, без правой кисти – обнаружены в коллекторе Татибана у реки Асикава.
Танака захлопнул блокнот, сунул его обратно в карман и вытащил сигарету. Я был глубоко поражен. Убийство с расчленением? Я и не знал, что прямо перед нашим приездом в этой деревне произошел такой ужасный случай. Теперь понятно, почему Кадзуо Инубо был так резко против того, чтобы мы остались на ночь. Он не хотел новых проблем.
– Это ужасно. Случалось ли раньше что-нибудь подобное? И кто это обнаружил?
– Останки нашли люди, принадлежащие к разным семьям. В коллекторе Татибана – ученик начальной школы. Коллектор как раз по дороге в школу. Об этом сообщил его классный руководитель.
Я вздохнул.
– Кроме того, бумага, в которую была завернута правая рука госпожи Онодэры, была порвана, а кисть отсутствовала.
– А-а, так вот почему…
Наконец-то все встало на свои места. Сразу же разрешились мучившие меня загадки – и почему постояльцы «Рюгатэя» не удивились, услышав имя Онодэры, и почему изменился в лице полицейский, узнав про правую кисть, и почему он сразу же объявил ее «кистью госпожи Онодэры». Ведь полицейские уже давно искали недостающую часть.
Пока я сидел в задумчивости, Танака пристально смотрел мне в лицо. Когда я заметил это и поднял глаза, он ухмыльнулся.
– Что-нибудь…
– Да, это еще не все. Об этом публика пока не знает. На самом деле есть много необычного в связи с трупом госпожи Онодэры.
– И что же это? – спросил я, заинтригованный.
Танака говорил медленно, возможно, чувствуя сейчас свою значимость:
– Во-первых, голова. У отрубленной головы госпожи Онодэры верхние и нижние зубы спереди выкрашены черной краской.
Это меня поразило. Только через некоторое время я смог снова заговорить:
– Что вы сказали? Зубы?
– Вот именно. Четыре верхних зуба, шесть нижних. На задних зубах никаких следов краски нет.
Я был ошеломлен и некоторое время пытался осознать услышанное. Хотя от неожиданности голова работала туго.
– Но для чего?
– Неизвестно.
– Да-а…
Я снова задумался, а Танака продолжил:
– Это еще не все. На лбу жертвы была написана цифра семь.
– Цифра?
– Да.
– Интересно, это что-нибудь означает?
– Этого мы не знаем.
– Но ведь труп долго находился в воде.
– Нет, только одну ночь.
– И надпись не исчезла?
– Да, краска на масляной основе. Собственно, это масляный фломастер. Считают, что и на зубах такой же черный краситель.
Я стал вспоминать все необычные случаи, которыми нам с Митараи приходилось заниматься. Но ни один из них не получалось применить к тому, что произошло здесь. Хотя среди них были и очень даже сложные.
– А эта семерка на лбу точно семерка, а не что-нибудь другое, например, знак «ку» [405] японской азбуки?
– Не знаю, возможно.
– Если это все же семерка, считаете ли вы, что она имеет какое-то отношение к инциденту?
– Не знаю. Поэтому я в свою очередь хотел бы задать вам вопрос. Вы ведь эксперт по детективным романам.
Можно так посчитать, но я в этом не уверен. Я не эксперт. В детективных романах часто фигурирует так называемое предсмертное послание, но в данном случае это что-то другое. Тут человек не мог написать что-то у себя на лбу непосредственно перед смертью. Это явно вызов, который преступник бросил следственной группе. Странная история.
– На самом деле есть еще кое-что, – сказал Танака.
– Еще?
Я даже как будто немного устал от количества информации.
– Изуродованные останки госпожи Онодэры были завернуты в старую газету и обмотаны виниловой веревкой. И по всей этой газете нарисованы птицы.
– Нарисованы птицы? – снова удивился я.
– Да. Нарисованы по всей бумаге.
– Что это за птицы? Они летят?
– Нет, они стоят боком со сложенными крыльями. Все в одной и той же позе. И вся газета покрыта бесчисленным количеством таких рисунков. Туловище, голова, конечности, все завернуто по отдельности. И все завернуто в бумагу с такими рисунками. Скорее всего, рисунки тоже сделаны фломастером. В чем смысл этого, мы не знаем.
– Думаю, смысл этого знает только преступник. И что, птицы были хорошо нарисованы?
– Нет, очень неумело.
– Да, вот и еще одна загадка.
  
– Может быть.
Я старался это обдумать. Прежде всего я подумал, что мне с этим делом ни в коем случае не справиться. Танака скромно признал, что у них ничего не получится, но и я тут ничем не лучше их.