Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

За домом все выглядело тоже довольно странно. Строение, похожее то ли на длинное здание, то ли на стену, начиналось от особняка и уходило вдаль. Похоже, оно поднималось по склону, следуя рельефу. Его дальний конец скрывался из виду во тьме. Все это напоминало Великую Китайскую стену.
Странное впечатление возникало потому, что длинное сооружение было подсвечено всего несколькими огнями. Деревянный забор, окружающий «Рюгатэй», проходил по подножию склона, поэтому из верхних окон, вероятно, видна была речка под цветущей сакурой, через которую мы только что перебрались, а дальше – рисовые поля и огни разбросанных по ним домов деревни Каисигэ. Под лучами солнца этот пейзаж, должно быть, выглядел еще лучше.
  
Шедшая рядом со мной Кайо не произнесла ни слова. Ее поведение меня беспокоило. Внимательно наблюдая за ней, я заметил, что она все еще кусает губы и время от времени дрожит.
– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил я шепотом.
Но она только молча покачала головой. Ее вид резко контрастировал с веселым настроением матери и ребенка. Казалось, она не могла говорить из-за страха или плохого самочувствия.
Женщина остановилась перед дверью, через которую на нее падал изнутри желтоватый свет. Потом на моих глазах улыбка с ее лица исчезла, и она отодвинулась в сторону. Мне это показалось немного неестественным, и я внутренне собрался. В это время в дверном проеме появилась освещенная со спины фигура невысокого мужчины со слегка поредевшей макушкой. Я поспешил ему поклониться.
– Далеко ли путь держите? – сказал он несколько высокомерным тоном.
Я не сразу сообразил, о чем он спрашивает, и замешкался с ответом.
– У вас где-то тут знакомые живут?
Свет падал на него из-за спины, поэтому разглядеть выражение его лица я не мог. Но я догадался, о чем он подумал. Видимо, он считал, что прийти в такое время в это отдаленное место может только человек, у которого поблизости есть знакомые, а раз так, то у них же можно и переночевать.
Я не нашелся что ответить. Рассуждал он, конечно, логично, но мы-то были совершенно необычными путешественниками. Мы никого не знали в этих местах. И привели нас сюда духи Кайо.
Однако это объяснение вряд ли могло его удовлетворить. Я совершенно потерял дар речи, и мне ничего не оставалось, кроме как промолчать.
В этот момент сверху раздались совершенно неожиданные звуки. Играли на кото. Я поднял глаза к небу. Однако, разумеется, ничего там не увидел, кроме темных облаков, полностью закрывших звезды.
Я опустил взгляд. И еще некоторое время слушал звуки кото. Больше ничего не оставалось делать. Играла наверняка та женщина в кимоно, которую я видел в окне. Это было совершенно неожиданно. Я вспомнил, что слышал эту мелодию. Из музыки для кото я знаю только «Весеннее море» Митио Мияги. Но совершенно не помню мелодию этой знаменитой песни. А доносившаяся мелодия оказалась знакома даже мне. Я пытался вспомнить, как она называется.
Мелодия была красивая. Наверное, что-то из классики. Я впервые узнал, что на японском кото также исполняют такую европейскую музыку.
В этом незнакомом далеком месте звуки кото словно нежно влекли меня в мир фантазий. Необычная атмосфера, царящая вокруг, достаточно подготовила меня к этому. Немного сложно выразить это словами, но в глубины моей души проникла странная эйфория. Однако эта сладость сопровождалась неотступающим чувством беспокойства. Я бы назвал это сладкой тревогой. Возможно, сказывалась моя усталость. К тому же меня все время клонило ко сну. Тревога быстро возрастала, она начала превращаться в дурное предчувствие, леденящим ужасом преследовавшее меня. Постепенно я перестал сомневаться, что эйфория была прелюдией к грядущему кошмару.
Не хочу хвастаться, но я не склонен ни к каким предрассудкам. Тем не менее в звуках кото мне слышалось нечто тревожное, вызывавшее дрожь во всем теле. В то время, если говорить несколько высокопарно, эта элегантная мелодия стала казаться мне символом всего зла, таящегося на земле. Из темноты мне непрерывно шли сигналы о том, что что-то произойдет, что-то скоро произойдет.
– Мы никого не знаем в этих местах, – сказала стоящая рядом со мной Кайо, и я очнулся от забытья. – Нам нужно остановиться только на одну ночь. Если вы не позволите нам остаться, то придется снова вернуться на станцию Каисигэ.
Услышав эти слова, я снова вспомнил наше бесконечное путешествие, и меня передернуло от ужаса.
– Но мы уже не держим гостиницу. В комнатах беспорядок, и даже приличной постели нет.
– Мы были бы очень благодарны вам хотя бы за одну ночь, – я не смог промолчать и поклонился.
– Ведь они оказались в трудном положении, – поддержала меня женщина с ребенком.
Звуки кото, которые я слышал все это время, наконец прекратились. Вслед за ними замолчали и мы. На какое-то время воцарилась тишина.
– Если вы скажете, что не можете позволить остаться здесь, им правда придется тяжело, – сказала женщина, взяв ребенка за руку.
– А вам, думаю, следует уложить девочку спать. Ее трясет. Она простудится, – резко сказал мужчина, который, наверное, был здесь хозяином.
– Ох, верно; просто Юки сказала, что ей нужно в туалет.
Я мысленно поблагодарил ребенка за это. Если бы не мать с дочкой, я бы остался один на один с хозяином. Вероятно, он просто захлопнул бы дверь, и нам некуда было бы деться.
– Знаешь, книжки упали, – сказала Юки.
– Книги? Где? – спросил хозяин.
– Журналы, которые лежат на полке в туалете, чуть не попадали. Я их в последний момент поправила, – объяснила мать.
Она, казалось, колебалась и некоторое время оставалась на месте, думая о нас. Женщина определенно нам сочувствовала. Ее беспокоило, позволит хозяин нам остаться или откажет.
Мне было как-то неприятно из-за увиливаний хозяина. Присутствие матери с ребенком не давало ему отказать нам. Поэтому он и заговорил о девочке, чтобы они побыстрее ушли и не мешали ему. Без них хозяин смог бы говорить с нами более резко. А мать, предвидя это, не уходила. Но и она, похоже, могла помочь только до определенного предела.
– Ну что же, извините, а то моя дочка простудится…
С этими словами она поклонилась нам. Я уже приготовился ночевать на улице. Жесткое выражение лица хозяина показывало, что компромиссов от него ждать не приходится.
Мать взяла Юки за руку и повела к входу. Сняв гэта [386], она взяла их в руки и поставила на стоящую сбоку полку для обуви. Они вошли в дом. Перед тем как исчезнуть в его глубине, Юки повернулась к нам и помахала рукой. Мы молча помахали ей в ответ.
Мне действительно было жаль, что мама с дочкой ушли. Мы лишились мощной поддержки. Я представил себе удобные постели, на которые они лягут спать, и почувствовал сильную зависть.
Дверь, за которой они исчезли, находилась там, где длинная постройка, напоминавшая Китайскую стену, соединялась с необычным зданием в европейском стиле.
Мне было интересно, кем являются мать с дочерью. Родственницами хозяина? Если даже нет, то живут же в этом длинном доме. А если они там живут, то почему бы не разрешить и нам тоже в нем переночевать? Свободные комнаты есть. Мы вовсе не рассчитываем на такой же уровень обслуживания, как в отеле; утром заплатим за ночлег и с благодарностью уйдем.
Я хотел расспросить хозяина о женщине с ребенком. Может быть, немного поговорив, мы бы лучше узнали друг друга, он бы убедился, что в нас нет ничего подозрительного, и нашел нам место для ночлега. По сравнению с ночевкой под деревом у реки коридор этого дома казался раем на земле.
  
Однако в хозяине не чувствовалось ни малейшего намека на возможность такого поворота. Мы его, похоже, совершенно не интересовали, а когда мать и ребенок ушли, он тут же вошел в дом. Повернувшись ко мне, хозяин сказал:
– Мне вас жаль, но у нас не хватает рабочих рук.
Мне стало еще неприятнее. Не ожидал услышать от хозяина, что ему нас жаль. Мы не попрошайки. Мы действительно просили пустить нас переночевать, но я не говорил, что не буду платить.