Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

Я сказал честно. Это лучше, чем пытаться выглядеть значительно, а потом сгорать от стыда. Стало тихо, и я попытался встать, предложив заварить чай. Лицо ее слегка исказилось. Удивленный, я снова сел.
– В чем дело?
Она, не отвечая, почесала затылок.
– Но как же так?
– Что я могу сделать?
– Можете сделать?
– Речь идет об откапывании кисти? Честно говоря, я не понимаю. Если вы думаете, что лучше поехать, то поезжайте. Если нет…
  
– Хочу поехать.
– Тогда вперед.
– Но в одиночку…
– Ну, возьмите с собой брата.
– Моему брату сейчас не до того. Кроме того, у него есть работа.
– А мама?
– Она должна ездить в больницу, и она тоже работает.
– Тогда друзей.
– У меня нет друзей. У меня нет никакого образования, я училась только в средней школе, поэтому друзей и нет. А если бы и были, о таком не попросишь.
– Тогда…
– Господин Исиока, не могли бы вы со мной поехать? Я больше никого не могу попросить о чем-то подобном.
– Я?
В глубине души я, конечно, ожидал такого поворота, но когда она сказала это прямо, все равно удивился. Она не может просить своих друзей, но почему тогда можно просить незнакомого человека?
– Пожалуйста, – сказала она.
– Но это ведь…
Я колебался, с одной стороны, чувствуя понятный страх, а с другой – не желая сильно опозориться. У меня нет нужных для этого сил. Не хватает инициативности, не говоря уже о дедуктивных способностях. Конечно, несколько раз я встречался с необъяснимыми явлениями, но, честно говоря, мне никогда не удавалось понять, что за ними стоит на самом деле. Хотя путешествие с этой девушкой в Окаяму и казалось соблазнительным, но было очевидно, что в итоге я в ней страшно разочаруюсь. Отказаться было бы безопаснее.
– Пожалуйста. Мне некого больше попросить, – сказала она.
– Но почему именно я? Наверняка есть более подходящие люди.
– Никого у меня нет. Потому что я глупая, – сказала она.
– Нет, ничего из этого не выйдет, я самый неподходящий для такого дела человек.
Я сопротивлялся, но Кайо настаивала. После долгих препирательств я наконец сдался:
– Ладно, но тогда я просто буду рядом. Так пойдет?
– Да, все в порядке. Тогда все в полном порядке.
Я изо всех сил старался не кивать ей, но в конце концов слегка наклонил голову.
Сколько раз я потом жалел! Несмотря ни на что, мне нужно было отказаться. Никогда еще я не испытывал такого страха.
  
3
 
Мы встретились в аэропорту Ханэда в полдень 30 марта. Мы решили лететь потому, что движение поездов на некоторых линиях синкансэн [377] было приостановлено из-за разрушительного землетрясения в Кобе [378], которое останется в истории. Прилетев в аэропорт Окаямы, мы взяли такси до вокзала. Мы не успели пообедать, поэтому купили бэнто [379] и поехали по линии Хакуби до Ниими. По дороге поели. Есть было трудно – вагон сильно трясло.
Я не думал, что мы едем надолго, поэтому отправился налегке – взял с собой только сменную одежду, нижнее белье, блокнот и книжку, чтобы почитать. Кайо тоже ехала с небольшой сумкой.
По пути в Ниими Кайо вела себя весьма беспокойно: то, увидев за окном табличку с названием станции, спрашивала у меня, как читаются написанные на ней иероглифы, то просила объяснить, что значит «дизель».
Она определенно была не слишком образованна в общепринятом смысле этого слова. Она сказала, что причиной этого болезнь, которую она перенесла в детстве.
Еще она много расспрашивала меня о Митараи. Но мне даже не пришлось отвечать на ее вопросы, потому что она знала о нем практически не меньше моего. Она сказала, что снова и снова перечитывает все книги, которые я написал о моем друге. Еще она сказала, что путешествовать вот так со мной – это как волшебный сон. И что очень разволновалась, когда впервые встретилась со мной, потому что я показался немного страшным.
Когда я слышу что-то подобное, это меня очень удивляет. Ведь во время нашей первой встречи было совершенно не похоже, чтобы она волновалась. Она держалась уверенно и с самого начала говорила так, как будто мы знаем друг друга десяток лет. Мне даже показалось, что она смотрела на меня немного свысока.
Она рассказала, что с детства общалась только с девочками и почти не имела опыта общения с мальчиками. И, конечно, она впервые в жизни путешествует с мужчиной. В школе одноклассники ее всегда избегали. Раз так, ее, конечно, можно понять.
Хотя училась она неважно, с детства у нее было сильное воображение, и иногда ей казалось, что ее мать лицом похожа на лису. Она рассказывала это как что-то совершенно будничное, поэтому я пытался сохранить невозмутимое выражение, но вообще-то мне эти разговоры были не очень по душе.
– Мама готовила на кухне, и у нее была истерика из-за чего-то насчет моей учебы. Потом она замолчала, а когда я подняла глаза, то увидела, что ее рот торчит вперед и у нее лисья морда.
Мне удалось не закричать, но, честно говоря, мне стало так страшно, что волосы на всем теле встали дыбом.
– Это происходит постоянно. Мне нередко кажется, что меня парализовало. И в темноте вещи становятся цветными.
– Становятся цветными?
– Да, они становятся оранжевыми.
– Оранжевыми, говоришь?
Это уже не так страшно.
Мы прибыли в Ниими. От Окаямы до Ниими поезд тянул дизельный локомотив, примерно такой же, как на маршруте между Токио и Курихамой. Однако, когда после часового ожидания мы пересели в состав, направлявшийся в Цуяму по линии Кисин, там все оказалось иначе. Конечно, поезд тащил не паровоз, но вагоны были откровенно антикварными. Их деревянные стены цвета карамели выглядели так, будто в них впитался толстый слой пыли прошлого, а сиденья покрывал напоминавший бархат материал, когда-то, по-видимому, темно-синий, но теперь безнадежно выцветший.
Эти стены с рядами маленьких лампочек без плафонов, излучавших желтоватый свет, навевали мысли о музейных экспонатах. Казалось, сейчас в вагон войдут какие-то усатые джентльмены в цилиндрах. Однако на самом деле среди пассажиров не было никого, кроме разновозрастных школьников. Так или иначе, в сумерках на станции Ниими мы сели в этот старинный поезд, который тем не менее ходил по рельсам и действительно перевозил людей, и только тут я по-настоящему осознал, что мы наконец-то приближаемся к тому месту, куда она стремилась. Однако я и понятия не имел, где оно находится.
К сожалению, вскоре я почувствовал, что ехать в этом поезде было не слишком комфортно. Видимо, подошел к концу срок его эксплуатации. Наверное, в детстве мне доводилось ездить в таких вагонах старого образца, но ясных воспоминаний об этом память не сохранила. Моя малая родина ведь неподалеку отсюда, в префектуре Ямагути, но это городок у моря, который только недавно стал большим городом. И даже если я поеду туда, у меня не получится забраться в горы. А значит, и прокатиться на таком поезде не выйдет. В центре и по побережью поезда постепенно заменяют на новые, а старые направляются во все более отдаленные районы, где они постепенно завершают свою службу. Наш поезд был таким вот старым солдатом, дослужившимся до окончательного увольнения.
До Ниими с нами ехало много школьников. После пересадки на линию Кисин их сразу стало значительно меньше. И дальше, когда поезд покинул Ниими, они понемногу сходили на каждой станции, так что вскоре в нашем вагоне не осталось ни одного пассажира, кроме нас самих. Значит, в местности, по которой мы ехали, школ не было. Солнце за окном село, и салон поезда напоминал опустевшую развалюху, тускло освещенную желтоватым светом.
  
Старый вагон, в котором мы ехали, был устроен непривычно. В задней его части, перед сцепкой, имелся узкий отсек с большим колесом типа рулевого. Оно было значительно крупнее тех рулевых, которые можно увидеть в автомобиле, и располагалось параллельно полу. Ось, на которой вращалось колесо, торчала вертикально вверх. Может быть, раньше вагоны прицеплялись друг к другу поворотом этого колеса. Или его и сейчас по-прежнему используют каждый раз, когда сцепляют вагоны?