Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)
– Неужели ты думаешь, что у здешней полиции есть такие удобные приспособления? Да они просто скажут нам засыпать их солью. Или закопать.
Повисла недолгая пауза. Режиссер и его старший помощник молча ели курицу, а художник-постановщик и оператор-постановщик молча смотрели на них. Тут к ним подошел Рикардо и с лучезарной улыбкой поставил на стол хлеб, салат и солонку с перечницей. Тофлер любезно поблагодарил его.
– Эрвин! – раздраженно заговорил Уокиншоу.
– Что? – переспросил режиссер, разламывая хлеб.
– Так что с полицией?
– Оливер, подай-ка соль.
– Эрвин, ты ведь ходил в полицию Эйн-Геди?
– Ходил. Только там было закрыто. Наверное, они в летнем отпуске.
– Да неужели?
– Думаешь, я вру? Джойс!
Джойс неопределенно кивнул с каким-то озадаченным лицом. Уплетая еду, Тофлер вдруг начал говорить вещи, казавшиеся совсем не к месту:
– Сейчас весь мир сотрясают этнические проблемы…
– Не надо нам лекций, – повысил голос Уокиншоу.
– Нет, Ричард, послушай. Холодная война закончилась, риск конфликтов между государствами уже гораздо меньше. Теперь мы живем в эпоху этнических противостояний. А что есть народ? Язык и религия – вот что его определяет.
– Эрвин, ты что, всерьез пытаешься связать эти убийства с религией и этническими проблемами? Мы католики, и все погибшие тоже. А здесь земля евреев и мусульман.
– Разумеется, ты прав, Оливер. Но мы находимся в эпицентре религиозной войны, длящейся со времен Ветхого Завета. А значит, и местные полицейские доблестно сражаются за одну из сторон.
– Что ты хочешь сказать?
– Слышал про армян, проживавших на территории Турции? Они жили у подножия горы Арарат, где, по преданию, сел ковчег Ноя, и считали себя его потомками. Исторически их притесняли и турки, и русские, и иранцы, и азербайджанцы.
– К чему это все?
– А про конфликт узбеков и киргизов в Ферганской долине слышал?
Уокиншоу устало откинулся на спинку стула.
– Давай ближе к делу.
– С начала девяностых между ними то и дело происходят столкновения. Многие люди погибают или пропадают без вести. Каждый раз в таких случаях семьи подают заявления о розыске. Однако это совершенно бесполезно, полиции не до них. Это ведь война, и возможности полицейских в этих условиях весьма ограниченны.
– Какое это имеет отношение к нашему случаю?
– Мы находимся в зоне одного из самых ожесточенных этнических конфликтов в мире. Здешняя полиция не будет шевелиться ради иноверцев.
– Эрвин…
– Еще одно, – перебил режиссер Оливера. – Вы когда-нибудь слышали об убийствах, когда человека поднимали высоко в воздух и насаживали на меч?
– Нет. Однако это не повод скрывать его от полиции.
– Думаешь, им по силам раскрыть столь безумное преступление?
– Ну так, чтобы это понять, надо пообщаться с ними.
– Ну ясное дело! А теперь слушайте. – Тофлер поднял вверх указательный палец. – Услышав о произошедшем, они заподозрят, что мы сатанисты, претворившие в жизнь волю дьявола. Извращенцы из Голливуда сооружают в море странную декорацию, а затем, сговорившись, закалывают и водружают на верхушке одного же из своих… «Что ж, тогда устроим допрос с пристрастием и заставим их разговориться», – подумают в полиции.
Уокиншоу и Оливер молчали. Такая перспектива и впрямь их тревожила. Само собой, что при столь странных происшествиях подозрения падут на них самих.
– И при этом они еще будут считать это небесной карой для таких богохульников, как мы.
После недолгой паузы Оливер сказал:
– Но неужели можно оставить все как есть? Что ты намерен делать?
– У меня уже есть план.
– Какой еще план?
– Доверьтесь мне. Всю ответственность беру на себя. Я позвонил куда надо и попросил перенести вылет танцоров. Сказал, чтобы они были наготове в Лос-Анджелесе и ждали моего звонка.
«Он что, намерен продолжать съемки после такого?» – подумал Оливер про себя. Он был наполовину восхищен этим человеком, а наполовину в ужасе от него.
Глава 14
Переодевшись в неглиже, доходившее ей до лодыжек, Леона устроилась на кровати и подтянула к себе сумочку. Из нее она извлекла сложенный вдвое белый конверт, внутри которого лежал прозрачный пакетик с таблетками сиреневого цвета. Взяв одну, она запила ее водой из пластикового стаканчика, стоявшего на прикроватной тумбочке. Затем снова запустила руку в конверт и на этот раз достала белый бумажный пакетик. Из него ей в ладонь упали белые таблетки, которые она также запила водой.
Леона положила конверт в сумочку, однако ложиться не стала. Некоторое время она сидела на кровати в прострации.
* * *Все тело сотрясло, кровать заскрипела. В ушах зажужжало, как от пропеллеров, а затем тряхнуло снова. «Землетрясение», – подумал проснувшийся Тофлер. Захотелось узнать время, однако света не было, поэтому циферблат на наручных часах рассмотреть не получалось.
Внезапно ночную тишину прорезал высокий звук, напоминающий вопль. От неожиданности Тофлер аж подскочил и с вытаращенными глазами уселся на кровати. Чувства обострились. Он снова почувствовал легкую тряску. Спустя некоторое время она прекратилась, и снова нахлынула сводящая с ума тишина.
Не выдержав, Тофлер подобрал лежавшую возле кровати рацию и нажал кнопку передачи. Его пальцы осветила крохотная зеленая лампочка.
В каждом флигеле мечети было по одной рации. В Голубом флигеле она была у Оливера, в Красном – у Винсента Монтгомери. В Зеленом флигеле за нее до вчерашнего дня отвечал Ларри, но теперь она была у Берта. Каждой рации был назначен код, по которому можно было ее вызвать, – всё как по телефону.
– Да?.. – раздался сонный голос Оливера.
– Извини. Спал?
– Эрвин, ты чего вызываешь посреди ночи? Который сейчас час?
– Не знаю. Тут глухая темень. Ты не слышал сейчас странных звуков?
– Нет. Каких звуков?
– Был очень громкий звук, похожий на женский крик. Прямо воздух содрогнулся.
– Не знаю. Я крепко спал. Вчера я слишком устал…
– Хм, ну да… Извини, что разбудил. А землетрясение ты почувствовал? Нас только что знатно тряхнуло.
– Я ничего не заметил.
– Ясно… Ладно, хороших сновидений.
– Забудь про крики и землетрясения. На тебя тоже много свалилось. Спокойной ночи.
Рация умолкла. Выключив ее и отложив в сторону, Тофлер какое-то время продолжал сидеть. Однако в конечном счете слова Оливера его убедили, и он рухнул спиной на кровать. Подложив руки под голову, уставился в темный потолок и ждал, не раздастся ли этот звук еще раз. Но вокруг было тихо. Ощущение легкой тряски тоже пропало.
Тофлер прикрыл глаза и изо всех сил попытался заснуть, однако все было без толку. Тогда он встал, надел обувь и подошел к окну в потолке.
Через стекло в комнату проникал мягкий свет. Тофлер приподнял руку с часами и взглянул на время. Два часа ночи. Минутная стрелка стояла точно на двенадцати часах.
Обратно в кровать не тянуло, и он медленно спустился на первый этаж. Совсем рядом проходило шоссе, но машины по нему совсем не ездили. Море тоже не шумело, так что, когда с наступлением ночи они выключали генераторы, вокруг устанавливалась гробовая тишина. С учетом всего этого с трудом верилось, что кто-то мог не пробудиться от того грандиозного звука. Тофлер осторожно спускался, но каждый раз ступени под его ногами скрипели. Не хотелось разбудить Джойса внизу, если он все-таки спал.
Согнувшись в коленях на середине лестницы, можно было целиком оглядеть первый этаж. Конечно, в данный момент в темноте ничего не было видно. Тофлер все гадал, спит ли Джойс внизу. Хотелось обменяться мнениями о только что произошедших странностях.
– Джойс! – позвал режиссер своего помощника шепотом. Немного выждав, окликнул его еще раз, однако ответа не было.
Навострив уши, он различил его тихое дыхание во сне. И как можно быть таким нечутким! Цокнув языком, Тофлер поднялся обратно по лестнице. Наверное, он будет беззаботно спать, даже если будут убивать его соседа или людей за стенкой. Думая об этом, режиссер уже не так тихо шагал – какой смысл, если Джойс все равно не проснется? Сняв обувь, он нырнул в кровать и вознамерился поскорее заснуть.