Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)
– А ничего не меняется, мой друг. Даже когда поезда начнут курсировать по прозрачным тоннелям, а наши любимые «Доджи» и «Тойоты» – летать по небу, вампиры никуда не исчезнут. Это как тяжелые заболевания. Сначала люди побороли ветхозаветную проказу, затем одержали победу над сифилисом и туберкулезом с помощью пенициллина – но сегодня на смену им пришел СПИД. Точно так же и пьющие кровь чудовища никогда не уйдут из нашего мира. Кто знает, может, они сидят и за стойкой вашего бара? Разумеется, мы с вами не относимся к их числу, но насчет остальных ничего точно не могу сказать.
– Что ж, не будем больше стращать друг друга, мистер Баркли. Ваши поклонники гораздо пугливее, чем у других писателей, поэтому ваши книги так хорошо и продаются.
– Ну, благодаря этим трусишкам я могу вот так попивать здесь и обзавелся домом в Гриффите.
– И не просто домом, а поместьем. Возможно, именно за мой счет вы купили, скажем, дверную ручку своей уборной. На гонорар за одиннадцатую книгу.
– Надеюсь, вы и двенадцатую прочтете.
– «Вампиршу из Беверли-Хиллз»? Что же, я подумаю. Сюжет-то вы мне уже рассказали… Но, мистер Баркли, позволите один вопрос?
– Прошу вас. В благодарность за дверную ручку туалета разрешаю спросить что угодно.
– Что будет с Флоранс? Неужели она и впрямь погибнет от укуса вампирши?
– Бол… – Баркли картинно закатил глаза. – Я всегда уважал ваш романтизм; признаю, благодаря этой черте вашего характера ваше заведение держится на плаву даже посреди обломков этой столицы кино. Но жизнь жестока. Да, в моем произведении появляется хорошая девушка, однако это не значит, что, как писатель, я должен слишком привязываться к ней.
– Выходит, она тоже умрет?
– В дом врывается вампирша, загрызает ее мужа и двоих детей – и как же она единственная может спастись?
– Позвольте, я выскажусь как ваш преданный читатель: разве не ваша работа придумать это?
– Я не могу обойтись по-особенному лишь с ней одной.
– А как бы повернулся сюжет, появись в вашей книге любимец публики, автор ужасов Майкл Баркли? Неужели и он не уцелел бы?
– По-особенному нельзя обходиться ни с кем.
Поднявшись, он протянул Болу кредитную карточку. Бармен подошел к кассе и рассчитал его.
– Показать водительское удостоверение? – пошутил Баркли.
В последнее время вокруг участились кражи. За прошлый год в одном только Лос-Анджелесе их произошло тридцать девять тысяч – ежедневно по сто случаев. Но это были неудачливые воры, попавшиеся в руки полиции. Тех же, кому удалось выйти сухими из воды, было во много раз больше.
Кредитные карты тоже часто воровали. Голливуд был раем для таких преступников, поэтому здесь не сыскалось бы ни одного продавца, который радушно принял бы карту без документов. Сначала кассир проверял, совпадают ли имена на карте и правах, а затем сверял фотографию с предъявителем. Так на сегодняшний день обстояли дела в Городе ангелов.
– Благодарю, мистер Баркли. – Бол вернул ему карту и попросил расписаться на чеке. Глядя, как писатель проворно черкает ручкой, он добавил: – Могу я вас кое о чем попросить?
– Да?
– Моя жена тоже обожает ваши книги. В «Посиди рядом со мной» у вас был замечательный юноша, такой же славный, как Флоранс…
– Да?.. Что-то я подзабыл.
– Ну, помните, такой поборник справедливости, который никогда не пасовал даже перед сильным противником.
– А-а, вспомнил!
– И ему тоже в финале перерезает горло отъявленный негодяй. Видели бы вы, в какую ярость пришла моя жена!
– Вот как? Что ж, жаль это слышать.
– Вы удивитесь, но ее эмоции разделяли очень многие читатели. В ваших книгах обязательно присутствует один герой, настолько положительный, что к нему привязываешься всей душой, а в конце вы хладнокровно убиваете его. Придумайте, как спасти Флоранс, – это единственное, о чем я прошу.
– Бол, будьте так добры, передайте вашей супруге: неужели она стала бы пить «Кока-Колу», в которой нет ничего, кроме сахара? Пряники без имбиря, кофе без кофеина, «Бэтмен» без злодея, морячок Попай без Блуто [313] – кому все это надо? Японцы точно поняли бы, о чем я, – суши никогда не подают без васаби. Доброй ночи, Бол. – И, взмахнув рукой, Майкл Баркли развернулся к барной стойке спиной.
– Доброй ночи, мистер Баркли. Да не настигнет вас месть от всех хороших героев, которых вы убили в своих книгах!
В ответ на эту реплику Баркли лишь приподнял правую руку, не оборачиваясь, и, толкнув дверь бара, вышел на улицу. Стоял июнь, и в Лос-Анджелес уже пришло настоящее лето. Однако в вечерний час воздух был не таким влажным, как днем, поэтому ощущалась приятная прохлада.
– Ночь нежна… – пробормотал Баркли, саркастически усмехнувшись.
В здешних краях ночь благоволила негодяям, которыми кишел этот некогда процветающий город. Днем они спали, но с наступлением темноты выползали из своих нор в поисках желающих прикупить дурь.
Он свернул направо, на Голливудский бульвар. Здесь заметил чернокожего, который, как цикада на дереве, прицепился к электрическому столбу. Уже закралась мысль, что он спит, но тут он лениво пошевелился. Интересно, что с ним? Принял какой-нибудь необычный наркотик?
Поверх окон грязных, обшарпанных магазинов были опущены защитные ставни. Свет горел лишь в окнах клубов для взрослых и секс-шопов. Повсюду на тротуаре сидели бездомные, прятавшие джин или виски в бумажных пакетах. Если полицейские ловили их с бутылкой, то заставляли собственноручно выливать алкоголь в канализацию, поэтому они предпочитали наркотики.
В такой час этот район напоминал мусорный бак изнутри, поэтому вечером здесь не ходили даже наивные, плохо знакомые с внешним миром японцы, которых гипнотизировало одно слово «Голливуд». Ворам, нападавшим на прохожих, было не так-то просто найти здесь добычу. Мимо бомжей, наркоманов и алкоголиков, облюбовавших Голливудский бульвар, летали на ветру рекламные листовки.
И как великий Голливуд дошел до такого? Если бы все эти картины тщательно воссоздали на экране в эпоху «Унесенных ветром» и «Это случилось однажды ночью», показали критикам и сказали, что это Голливуд будущего, то они бы подняли фильм на смех как излишне трагичную научную фантастику. Но сейчас здесь было еще ничего – по крайней мере, лучше, чем пару лет назад.
Баркли решил отправиться домой пешком. Он только что закончил новую книгу, а потому времени у него было в избытке. Машину писатель оставил дома, желания брать такси тоже не было. Законодательство Калифорнии дозволяло садиться за руль, если концентрация алкоголя в крови не превышала восьми десятых промилле, но, учитывая, сколько мартини он выпил, эта цифра была явно выше.
Под уличным фонарем стоял бездомный негр с картонной табличкой «Готов работать за еду». Достав сложенную вчетверо пятидолларовую банкноту, Баркли положил ему ее в нагрудный карман гавайской рубашки не первой свежести.
– Спасибо, сэр! – Тот благодарно похлопал его по плечу.
Количество бездомных в Лос-Анджелесе поражало воображение. Сейчас в этом городе, где дожди шли лишь зимой, начинался сезон, в который бродягам было проще всего выживать, и со всех окрестностей сюда стягивались полчища людей, потерявших работу или дом.
Американское общество было сурово. Между успешными людьми и неудачниками проводилось четкое различие, и первые явно не думали помогать вторым. Баркли прошел мимо автозаправки. Почти все они в Калифорнии работали по принципу самообслуживания. Если б на них, как в Японии, трудились люди, то многих бездомных в Лос-Анджелесе можно было бы обеспечить заработком. Однако никто с такими предложениями не выступал. Ведь если вокруг станет больше платежеспособных людей, то цены на товары вырастут, и тогда упадет уровень жизни тех, кому повезло больше остальных.
С Голливудского бульвара Баркли свернул налево, на Вермонт-авеню. Деревьев стало больше, и чем дальше он шел, тем больше окрестности напоминали лес. Между зарослями, на приличном удалении друг от друга, стояли белые дома, один из которых принадлежал Баркли. Все как на подбор величественные, но элегантные, они напоминали маленькие испанские замки.