Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

— Пожалуйста, запишите здесь его нынешний адрес. Если Миллер действительно живет так, как вы говорите, я никогда больше не назову вас господином Алексоном.
— Спасибо большое, очень на это надеюсь.
Достав из кармана блокнот, Ричард быстро записал адрес, вырвал листок и положил его под макет пирамиды. Митараи достал записку, прочитал ее и указал на дверь.
— Отлично. Выход там.
  
Ричард вскочил на ноги.
— Леона, было приятно с вами познакомиться. Я никогда не забуду вечер, который мы провели вместе. Где бы я ни был, пока длится эта жизнь, я буду смотреть все ваши фильмы. Мистер Холмс… Простите, мистер Митараи, пожалуйста, используйте свои способности, чтобы помочь людям жить. Не убивать, как я. Всего наилучшего и вашему приятелю. На этом прощаюсь.
Он немного приподнял шляпу. Тимоти Дилейни, врач из Филадельфии, большими шагами пересек холл, медленно открыл большую стеклянную дверь и вышел на холодную улицу.
Даже после того, как я проводил его взглядом и он исчез из вестибюля, мое ошеломление прошло не сразу. Долгий утомительный процесс все-таки подошел к концу. Я наконец мог с уверенностью сказать, что «Дело Хрустальной пирамиды» действительно подошло к концу.
  
Эпилог
 
В Лос-Анджелесе шел легкий снежок, что в этих местах большая редкость. Отметив окончание дела хересом и хорошенько пообедав в ресторане, мы поднялись по ступеням художественного музея и остановились на небольшой возвышенности, увенчанной колоннами, напоминающими о Парфеноне.
Леона была в шубе из чернобурки и без очков. Гостиница, в которой мы остановились, стояла в конце улицы, идущей от музея вниз по склону.
Может быть, от холода, а может, из-за волновавших ее мыслей, Леона обратилась ко мне дрожащим голосом:
— Господин Исиока, оставьте меня с ним ненадолго.
Я кивнул, засунул руки в карманы пальто и стал ждать, прислонившись к каменной колонне музея.
Леона взяла Митараи за руку и отвела его немного в сторону от меня, под легкий кружащийся снег. Вдруг она припала к ему груди.
— Хоть немножко, позвольте хоть немножко так побыть… — услышал я ее голос.
Кажется, смирившись с этим, Митараи стоял не шевелясь. Возможно, он чувствовал себя виноватым из-за того, что продолжал отталкивать ее. Их тени, слившись в одну в снежном кружении, долго стояли неподвижно. Потом Леона медленно подняла лицо от его груди и пристально смотрела на Митараи.
— Поцелуй меня, — послышался слабый голос.
Но Митараи не пошевелился, словно заледенел.
— Пожалуйста, больше никогда не буду просить. Только один раз, один раз поцелуй… Пожалуйста…
Леона, кажется, плакала. Страсть переполняла ее. Я очень хорошо понимал ее состояние.
Митараи медленно наклонился к Леоне и поцеловал ее в лоб.
— И только? Я ничего больше не могу попросить?
— У мужчин есть свои правила. Их не так просто изменить, — сказал Митараи.
Леона повернула голову в сторону и снова прижалась к нему.
— Вы всегда видите гораздо дальше, чем я. Ваши ответы всегда удивляют. И в конце концов всегда убеждают. Наверное, так и на этот раз… — сказала она как бы для того, чтобы самой услышать эти слова. — Но все-таки я рада. Я ведь считала себя бесчувственной. Речь не о постели. Я думала, что я бесчувственна по отношению к самым разным вещам в этом мире. Я была как солдат, которого волнуют только сражения. И очень удивилась, что полюбила кого-то.
Опять молчание.
— Я очень благодарна за это. Я очень вас люблю. Люблю, люблю, люблю бесконечно. Дыхание перехватывает. Вы, наверное, не можете этого понять… Для женщины это очень важно. Поэтому… Благодарю вас… Спасибо.
Потом, постояв в объятии еще минуту, она отодвинулась. Наверное, ей было этого достаточно.
— Прежде чем мы расстанемся, можно я спою одну песню? Она вошла в наш фильм, и ее слова я написала, думая о вас. Она нравится мне больше всех песен в «Аиде».
И она запела под снегопадом. Это выглядело совершенно как кадр из фильма.
Позднее я купил компакт-диск с ее песнями. Там была и эта. К диску был приложен перевод текстов песен, и, я думаю, стоит привести здесь целиком перевод этой.
Я жду тебя в кафе на пляже. Мы не договаривались встретиться, но я хочу увидеть тебя.
Ты входишь, что-то напевая. Ты держишься всегда, как хочешь, не обращая внимания на других. Ты шутишь с хозяином и бросаешь чаевые в ящик из-под египетских сигар.
С момента, когда я увидела тебя здесь, я ничего не помню. Зову тебя по имени, вспоминаю твое лицо и каждый вечер плачу в постели.
Этой любви нужно чудо. Не думаю, что когда-нибудь оно произойдет, но для меня в этой любви заключается все. Если оно произойдет, мне больше ничего не надо.
Сделай меня своей сегодня вечером. И скажи мне, что я твоя любимая. Любимая на всю жизнь.
Хочется верить в чудеса. Я от тебя без ума. Если тебе от меня что-нибудь понадобится, звони в любое время. Я прилечу к тебе даже с края света.
Песенка, которую ты напеваешь, изменила весь мой мир. Мои волосы подчиняются движению твоих пальцев. Само твое существование для меня волшебство.
Я люблю издали смотреть на тебя, как на неприрученного мустанга. Меня манит твоя необузданность. Я не хочу, чтобы ты принадлежал мне, но…
Сделай меня своей сегодня вечером. И скажи мне, что я твоя любимая. Любимая на всю жизнь.
Кончив петь, она обняла его еще раз.
— Хорошая песня, — тихо сказал Митараи.
— Понравилась?
— Очень.
— Посвящаю ее вам. Большое спасибо, что вызвали во мне эти чувства.
Леона отошла от Митараи.
— Это я должен благодарить. Хорошо было бы, если б я мог ответить на твои чувства…
— Ничего. Женщине в Голливуде приходится как-то расплачиваться за свой блеск. Я должна справиться со своим невезением.
— Леона! — позвал Митараи.
— Что? — Она повернулась к нему.
— Я очень рад, что познакомился с тобой, — сказал мой друг, и Леона остановилась на середине лестницы.
— И я тоже.
— Если у тебя будут проблемы, звони в любое время. Приеду тебя спасать, где бы ни был. — Немного помолчав, он продолжил: — Как рыцарь из старинной сказки.
— Спасибо, большое спасибо, господин Митараи. Всего вам доброго.
Леона поклонилась, стоя на середине каменной лестницы. Митараи, приложив руку ко лбу, поклонился в ответ.
Прислонившись к колонне, я смотрел на фигурку первой в Голливуде японской кинозвезды, растворяющуюся в пелене снегопада.
— Исиока! — позвал меня Митараи. — Извини, что задержал тебя. Пошли быстрей в гостиницу, попьем горячего чаю.
Я тихо вышел из-за колонны.
  
Содзи Симада
 
Голова на серебряном блюде
 
  
Первый пролог
 
– Раз за разом я вижу один и тот же сон.
– Да? И какой же? – спросил психиатр Пол Дрисдейл спокойным голосом.
– Не то чтобы он снится мне каждую ночь… Напротив, сны я вижу самые разные. Но один из них все время повторяется. И даже когда я вижу другие сюжеты, они все равно часто связаны с ним. Ужасающая картина…
  
– Опишите ее.
– Из моего лица фонтаном хлещет кровь.
– У вас появляются раны?
– Нет. Кровь течет из пор и покрывает мое лицо.
– И всегда в ваших снах фигурируют столь пугающие сцены?
– Но это не всё. Происходит еще много чего. Не знаю почему, но чаще всего в первой части сна мне радостно. Я веселюсь за каким-нибудь занятием…