Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

Мужчина, пошатываясь, встал и, держась за край ящика, с огромным трудом перекатился через него наружу. Раздался всплеск, и он оказался сидящим на краю берега. Девушка сразу же подала ему кувшин. Он принялся жадно пить.
— Сейчас чуть полегчало, — сказал мужчина. — Почему земля так пружинит?
— Она из листьев тростника, — ответила девушка.
— Тростника? Правда? Где это мы?
  
— На Мардху.
— Мардху? Никогда не слышал. А там Нил?
— Да.
— Это остров?
— Ага, все так говорят. Остров.
— Все говорят? Значит, ты сама отсюда никогда не уезжала?
— Никогда.
Ответив так, девушка немного погрустнела.
Приглядевшись, она заметила, что, несмотря на измождение, у мужчины очень правильные черты лица. Безжизненные пересохшие волосы слегка шевелил ветерок.
В этот момент мужчина вдруг упал плашмя.
— Что с вами?
Девушка присела возле мужчины, приподняла его голову и положила себе на колени.
— Сил не хватает… Дай немного так полежать. Но мне уже лучше, лучше… Уже не умру. Я должен отомстить тем, кто сделал это со мной. Гиза отсюда далеко?
— Гиза? А что это?
— Не знаешь? Это город.
— Город? Про город знаю. Мне рассказывали. Хочется когда-нибудь туда поехать.
— Лучше не ездить, — быстро сказал мужчина, поморщившись, как от боли.
— Но ведь там красивые женщины, красивые одежды, много прекрасных домов, разве нет?
Мужчина кивнул.
— Там много магазинов, где продают что угодно, веселая музыка. Все так говорят. Там есть каменный зиккурат высотой до неба. Нарядные богачи. Самое роскошное место в мире. — Девушка с любопытством потрогала ткань, из которой была сделана одежда мужчины. — Правда ведь? Как чудесно, я никогда не видела такой красивой ткани… Там много такой одежды? В этом городе?
— И грязных заговоров тоже! Насквозь прогнившие властители, тошнотворные политиканы, продажные женщины, преступники, готовые подставить подножку товарищу, чтобы захватить богатство и власть… Вот что такое город. Этим нельзя восхищаться. Ты гораздо красивее, чем разряженные жены богачей. Как тебя зовут?
— Микул.
— Микул? Странное, но красивое имя. Микул, прекрасно… Микул, прошу тебя, не говори больше о городе. А то мне опять станет плохо. Там свалка. Все прогнили. И даже если встретишь что-то приятное, знай: это ловушка дьявола.
Выговорив все это на одном дыхании, мужчина потерял сознание. Не иначе в городе, называемом Гиза, с ним произошло что-то ужасное.
Микул снова смочила губы мужчины водой и положила его голову на мягкую тростниковую поверхность. А потом с трудом вытащила на берег полегчавший, но все еще тяжелый ящик.
  
На корабле — 1
 
Мужчина в спортивном костюме из белой фланели, только что яростно крутивший педали велосипеда, остановился, утер пот и подошел к Джеку Вудбеллу, занимавшемуся на тренажере греблей. Стоя рядом, он некоторое время наблюдал за его успехами.
Вудбелл перестал грести и, тяжело дыша, обратился к наблюдающему за ним мужчине:
— Хотите попробовать на этом?
— Нет-нет. Просто смотрел, как это делается. Извините. Я уже немолод, немного устал…
— Да вы в отличной форме. Давайте, попробуйте.
Вудбелл встал.
— Нет, пожалуйста, продолжайте.
— Мне уже достаточно.
— Правда? Ну, попробовать, что ли, немного…
Мужчина сел на гребной тренажер вместо поднявшегося Вудбелла и с серьезным видом несколько раз взмахнул веслами, но тут же перестал.
— Вот ведь, он совсем новый, в отличном состоянии… Нам, британцам, сейчас надо больше тренироваться. Мы же британцы. И здесь все новое, дорогое. Отовсюду пахнет деньгами…
Он встал. На вид ему было лет пятьдесят, щеки до подбородка покрывали полуседые бакенбарды. В поведении мужчины, державшегося с особым достоинством воспитанного англичанина, были видны манеры завсегдатая закрытых лондонских клубов.
— Прямо как в лучшем спортивном клубе Лондона… Вы видели электрического верблюда? Конечно, это дамская игрушка, но такие спортивные тренажеры, как и электрическую лошадь, я на корабле вижу впервые. Я немного вспотел. Не хотели бы вы выйти на шлюпочную палубу немного проветриться? Не составите мне компанию?
— С удовольствием.
Они вместе вышли из тренажерного зала и отправились на палубу.
— Отличный ветер! — произнес англичанин.
Морской ветер теребил его бакенбарды. Опершись на поручни, мужчины смотрели на блестящую под солнечными лучами до самого горизонта спокойную гладь Атлантического океана. Плавный изгиб горизонта был частью внешней границы этой планеты, на которой находились двое попутчиков.
— Достойный корабль. Вон за нашими спинами полукруглые окна спортивного зала, где мы только что потели — прямо как у зданий на площади Пиккадилли… А взгляните на воду внизу — голова кружится! — Британец резко отстранился от поручней. — Как будто смотришь вниз с верхнего этажа самого высокого лондонского здания. Ведь здесь от ватерлинии и до верха трубы высота как у одиннадцатиэтажного дома.
— Да, кажется, так. Я тоже перед тем, как сесть на этот корабль, перечитал о нем все. Что ни говори, рекламных материалов о нем масса, наберется на целый приличный том.
— Совершенно верно.
— Водоизмещение — сорок шесть тысяч триста двадцать девять тонн, длина ватерлинии — восемьсот девяносто одна целая девяносто девять сотых футов, или двести шестьдесят восемь метров восемьдесят три сантиметра. Максимальная ширина — девяносто две целых сорок девять сотых фута, или двадцать восемь метров восемнадцать сантиметров, высота от киля до верха четырех труб — сто семьдесят пять футов, или пятьдесят три метра тридцать четыре сантиметра. Я все это накрепко запомнил. Сейчас это самое большое транспортное средство на земле. Масштаб как у египетских пирамид.
— Соглашусь с вами. Продукт тщеславия, созданный господствующей над миром Британской империей.
— Здесь есть чему удивиться. Прежде всего, холл первого класса…
— В стиле Людовика Четырнадцатого, — сказал мужчина с бакенбардами, подняв вверх палец.
— Именно, отделан по образцу декора в Версальском дворце.
— Там жены предпринимателей великой Британской империи, осознающие, что они господствуют над миром, пьют чай, развлекаются игрой в карты, ведут пустые беседы, читают книги. В этом позолоченном зале они в который раз подтверждают свою уверенность, что именно британцы правят миром.
— Следующее достойное удивления место — ресторан первого класса. Самое просторное и роскошное помещение на корабле. В нем могут разместиться пятьсот человек, есть отдельные кабинеты, белые стены и потолок с мозаичным узором.
— Прямо целый дворец. Видели, какое там меню? Устрицы и фуагра, утка под яблочным соусом… У Марии Антуанетты вряд ли были такие роскошные обеды.
— Абсолютно верно. Даже если б нас на следующий день ожидала гильотина, придраться было бы не к чему.
— Ну, если вам нравится все французское, то после обеда добро пожаловать в «Кафе Паризьен», скопированное с парижских кафе, — усмехнулся Вудбелл.
— На корабле есть даже «парижская улочка».
— А две каюты «люкс» длиной пятнадцать метров на палубе «В»?
— Фахверк  [269] в тюдоровском стиле! — снова быстро ответил мужчина с бакенбардами.
— Я чувствую себя участником викторины.
— При этих каютах «люкс» есть своя прогулочная палуба, и каждая каюта первого класса оформлена в своем стиле, от рококо до Анны Стюарт — прямо каталог вкусов знати. У кают первого и второго классов свои отдельные лифты. В турецкой бане роскошный бассейн, а вон там виден лестничный холл, самый роскошный и большой корабельный холл в мире. Для чего нужно было строить такой корабль и пускать его по волнам? Все равно что соорудить еще один Букингемский дворец и отправить в Атлантику, — сказал Вудбелл, грустно усмехнувшись.
  
— Видимо, британцы хотели перед всем миром похвастаться своей силой и богатством.