Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

Несмотря на мои мольбы, он снова ударил ледорубом по дереву. Раздался звук сильного удара, и большой участок коры разлетелся вдребезги.
Вспышка молнии! Раскат грома! Звук становился все громче и громче. Гроза подходила все ближе. Я был больше не в силах справляться с завладевшим мною плохим предчувствием.
Сейчас мне уже не казалось, что Митараи в порядке. Размахивающий ледорубом, в свете молний он выглядел дьявольски устрашающе. Я вынужден был согласиться со словами детектива: поведение моего друга выглядело как приступ безумия.
  
Он снова замахнулся ледорубом. Еще один энергичный удар – и…
Кора в основании ствола раскололась, открыв полость площадью около одного квадратного метра.
– Ого! – не смог я сдержать удивления.
– Эээ… Что?! – закричали детективы позади меня.
Митараи отбросил ледоруб, опустился на колени перед раскрывшейся полостью и изо всех сил потянул за куски дерева по бокам от образовавшейся дыры. Ствол был старый и, как выяснилось, полностью прогнил.
Дождь усилился. Бесчисленные дождевые капли яростно колотили по листьям над нашими головами. Все остальные звуки словно исчезли.
Молния. Все вокруг на мгновение стало ослепительно ярким.
Все мы как один не могли оторвать взгляды от зияющей в стволе дыры.
Земля вокруг вдруг задрожала. Неужели это был раскат грома?
Молния сверкнула совсем близко, прямо у нас над головами. Раскаты грома – это был гнев гигантского камфорного лавра!
Снова молния. Вспышка света ненадолго осветила внутреннюю часть ствола.
Нам открылось странное зрелище.
Внутри во всех направлениях, по горизонтали и по вертикали, тянулись странные белые волокна, походившие на кровеносные сосуды. Они были повсюду – вились по вздутой и влажной внутренней стороне ствола, по кускам дерева, разбитым ледорубом.
То, что было переплетено этими бесчисленными, похожими на сосуды нитями, оказалось человеческими останками.
Вокруг маленького темно-коричневого черепа, вокруг больших глазниц, вокруг костяных ноздрей, вокруг рта, застывшего в вечном крике, между потемневших зубов – жуткие белые сосуды проросли везде. Соединенные между собой кости влажно блестели.
Мокрые черные волосы облепили потемневший от времени череп.
Скелет, казалось, сидел на корточках. Когда-то покрытые плотью липкие кости рук, ног, грудной клетки были обмотаны чем-то влажным и темным. Вероятно, это была одежда, наброшенная сверху, как тряпка.
Нижняя часть тела была погружена в густую жидкость, сочившуюся из ствола камфорного лавра. Неужели это был пищеварительный сок, полностью переваривший мягкие ткани, оставив только голые кости?
– Н-не могу поверить. В дереве… – пробормотал детектив с хвостиком, опустившись на колени рядом с Митараи.
Мы буквально наблюдали за внутренними органами этого причудливого дерева.
– Кто? Кто это? – спросил детектив у Митараи.
– Тело не одно! Есть еще! – вдруг заговорил второй детектив, присев рядом. Зонт, с которыми пришли мужчины, был отброшен в сторону.
Я протиснулся между ними и заглянул в открывшееся отверстие. В нос мне ударил странный запах.
Действительно, тел было несколько. Внутри дерева было ужасно грязно и темно, но нам удалось насчитать как минимум три черепа. Три человека? Мы нашли три черепа. Но сколько их было до этого? Это огромное дерево могло проглотить куда больше людей!
– Бред… Это же бред… Как такое вообще возможно? – слабым голосом бормотал детектив.
– Кто это? Чей это скелет?! – буквально набросился на Митараи второй детектив, забыв о всяких приличиях.
Мой друг, не касаясь ничего руками, приблизился к открытой полости и внимательно все рассмотрел.
– Пока не знаю… Но через пару дней у нас будет ключ к разгадке. Сейчас могу сказать только, что это скелеты детей, а не взрослых.
– Как? Детей? – переспросил детектив с короткой стрижкой.
– Верно. Не старше десяти лет. Здесь останки троих детей возрастом около десяти… – Он встал и отступил назад на несколько шагов.
Молния. Раскат грома.
Два детектива, толкаясь плечами, боролись за первенство – каждый хотел первым внимательно рассмотреть находку.
– Рассказы оказались правдой… – тихо прошептал я.
В этот момент детективы громко вскрикнули и повалились назад, спинами на мокрую траву. С резким хрустом из дерева вывалился еще один скелет.
– Четыре тела! И это только пока… – не двигаясь, бормотал Митараи у меня над головой.
Я лишился дара речи. Меня поглотила давящая тишина, прерываемая разве что звуками дождя.
  
2
 
– Слушай, а с крыши дома правда можно увидеть отверстие в стволе дерева? – спросил я.
Мы остались вдвоем в столовой дома Фудзинами, в то время как детективы были заняты осмотром тел, найденных в дереве, и обзвоном коллег и криминалистов.
Фудзинами Юдзуру, Тэруо и супруги Макино тоже собрались в доме – детективы вызвали всех членов семьи. Возможно, Митараи стоило бы присоединиться к ним, но он, по его словам, уже узнал все необходимое для своего расследования.
– Да, конечно. Для этого нужно всего лишь проползти чуть ближе к краю крыши, за дымоходом.
– Ты обнаружил все это, забравшись наверх?
– Что «все это»? – спросил Митараи.
– Тела. Внутри дерева.
– А… Нет, не совсем. – Митараи вытянул промокшие и замерзшие конечности к камину.
– Тогда как ты узнал?
Мы остались наедине, поэтому могли говорить абсолютно свободно.
– В это сложно поверить… – Мой друг задумчиво посмотрел на потолок.
Мне было не по себе от того, что я не знал, что с ним происходит.
– Я все понял благодаря песне петуха.
– Песне петуха? Механизм на третьем этаже заработал?
– Да.
– Ты понял, что это шифр, и сыграл его вчера на пианино?
– Верно. Пусть я пока не нашел петуха, но этот шифр раскрыл мне тайну дерева.
– А что шифр? Как ты его взломал? – Я придвинулся ближе.
– Для его понимания необходимы базовые знания в теории музыки.
– Какие знания?
– Есть фортепианное произведение «Карнавал» Роберта Шумана. Он сам назвал его «Миниатюрными сценами на четырех нотах». Это были ноты «ля», «ми бемоль», «до» и «си»… Кстати, когда Шуману было двадцать лет, он состоял в бурных романтических отношениях с семнадцатилетней девушкой Эрнестиной фон Фриккен. Когда ее отец, барон фон Фриккен, узнал об этом, он поспешно сослал дочь в их родной город. Не в силах забыть ее, Шуман отправился в маленький городок Эш на границе между Богемией и Саксонией, чтобы быть ближе к девушке, но та отказала ему, и он женился на другой. Его избранницей стала Клара, из-за которой он впоследствии почти сойдет с ума и бросится в реку Дунай… Если записать «ля», «ми», «до» и «си» при помощи их латинских обозначений, то получатся буквы A, S, C и H. Из них можно собрать ASCH – название города, где жила девушка, разбившая композитору сердце.
Таких примеров в мире классической музыки великое множество. В «Струнном секстете номер два» Иоганна Брамса есть небольшая часть, где зашифровано имя его возлюбленной Агаты – A G A T H E. Короткий кусок в конце первой части. Еще один пример – Ференц Лист и его «Бах. Прелюдии и фуги». Иными словами, музыку довольно просто зашифровать, и произведения, написанные таким образом, нельзя назвать скучными. Поэтому мне пришла идея применить этот метод к мелодии из механизма на третьем этаже, когда другие варианты оказались неэффективными.
В Европе гаммы часто записывают при помощи латинских букв и сочетаний. Основной тон гаммы – «ля» – обозначается как A, «до» – это C, «ре» соответствует D, «ми» – это E, «фа» будет F, а «соль» – буква G, затем снова «ля» – A. Пока все просто.
  
В немецком языке для «си» используют H. Значит, в Германии «до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до» станет C D E F G A H C. Вот почему Шуману в свое время удалось зашифровать название города A S C H. Но в современной музыке это невозможно. В Америке для обозначения «си» используют букву B, а в Японии – вообще слоги годзюон [234].