Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

На какое-то время у меня потемнело в глазах от злости. Постепенно вернулось самообладание, а вместе с ним – и твердая холодная решимость покончить с Ихарой. Скрестив руки, я задумался. Простить его я не могу, да и необходимости в этом нет. Из-за Ихары я лишился жены и дочки, потерял дом, семью, работу и поставил себя вне закона, совершив убийство. Если переживу все это, буду дальше жить тихо, сторонясь окружающего мира. Ведь в итоге я сам, собственными руками, разрушил спокойствие, которое мне удалось поймать, как птицу, в одном из закоулков Кавасаки, хотя его так трудно обрести. И все это из-за тебя, Ихара! Я покажу тебе, на что способен человек, готовый пожертвовать жизнью.
  
Когда грозит тюрьма и виселица, тебе ничего не страшно. Я могу хоть днем ворваться в его шикарный особняк и выстрелом из обреза превратить его сердце в решето. Если кто-то отважится мне помешать, его постигнет та же участь. Спасу Рёко, а если не получится и станет ясно, что лучше умереть, выстрелю себе в сердце. Жалеть об этом нелепом мире не буду. Ихара! Мы вместе отправимся в преисподнюю.
Я взял нож, которым ранил Рёко, и быстро вышел из дома. Луна еще ярко светила. Перейдя эстакаду, я вышел на Цунасима-кайдо и поймал такси. Взглянул на часы – было еще только два.
До своего дома в Кухиро не поехал, вышел из машины недалеко от станции «Аракава» линии Кэйсэй и дальше двинулся пешком. Не надо оставлять за собой лишних следов. Кроме того, мне хотелось немного пройтись, чтобы полностью протрезветь.
Хмель выходил из меня, подгоняемый ветерком, и я снова вздрогнул, вспомнив о странном явлении, посетившем меня какой-то час назад.
Под светом луны я встретил самого себя. Письмо матери Рёко настолько меня поразило, что я даже забыл, что случилось. Это правда было? Или пригрезилось под алкогольными парами? Однако это видение – встреча с самим собой – навело меня на письмо. Что же все-таки произошло? Я шел по дороге, по сторонам ничего не было видно. Я будто оказался в камере-обскуре и мог разглядеть только кончик своего носа. Казалось, меня заманивают в преисподнюю.
Я повернул ключ, открыл дверь и вошел в дом, ступая на цыпочках. Напихал в карманы патронов, сколько влезло; нож, на котором еще оставались следы крови Рёко, заткнул за пояс. Завернутый в тряпку обрез сунул под мышку и вышел из дома. За спиной у меня шуршал бамбук.
* * *
Шагая по дамбе, я выбросил тряпку от обреза. Переломил двустволку, вставил патроны, одной рукой закрыл ствол. Я знал, как обращаться с ружьем. Надо было прошлой ночью взять его вместо ножа, но я побоялся, что кто-то услышит звук выстрела. Зато ружье гораздо надежнее в таком деле. Тогда и Рёко не пострадала бы.
Я взглянул на часы. Луна светила ярко, стрелки было хорошо видно – пятнадцать минут четвертого. Наверняка окна в особняке Ихары плотно закрыты – ночь все-таки. Я решил перелезть через ворота, разбить окно и ворваться в дом. На свою жизнь мне было наплевать. Ведь даже в идеальном варианте – если такой откровенный налет завершится так, как я задумал, – полиция вряд ли останется в неведении, и может получиться, что из этой передряги мне живым не выйти.
Впереди виднелась каменная стена особняка Ихары, выкрашенная в кремовый цвет. При свете луны она казалась мертвенно-белой. Повернув обрез дулом кверху и крепко обхватив его, я прижался спиной к стене и медленно стал подбираться к воротам.
Когда до висевшего у ворот фонаря оставалось метров десять, я заметил темную тень, привалившуюся к привратному столбу. Я похолодел от страха. Охранник! Но я уже ничего не боюсь. Просто этот человек первым отправится к дьяволу.
Я решительно бросился к воротам, не упуская из вида дом Ихары. Широко расставил ноги и направил обрез на охранника.
Охранник реагировал на мои телодвижения на удивление спокойно – наверное, передо мной был испытанный боец. В бледном свете луны он отделился от столба и преградил мне путь. «Он что, ненормальный? – подумал я. – Голыми руками собирается защитить Ихару от заряда дроби?!»
– Масико-кун! – услышал я тихий знакомый голос, выдававший в его обладателе человека настроения.
– Митараи?! – непроизвольно вырвалось у меня. Что происходит?! Почему он здесь?! Передо мной стоял единственный, кроме Рёко, человек, кому я мог верить после того, как пришел в себя в Коэндзи. В его долговязой, обычно выглядевшей комично фигуре, освещенной лунным светом, сейчас неожиданно ощущалось нечто зловещее, угрожающее. Весь его вид говорил о том, что он совершенно не боится направленного на него обреза. Он неторопливо поднял руку, как бы отдавая команду.
– Все-таки ты пришел. Вовремя. Я ждал тебя.
Я стоял, разинув рот от удивления, не в состоянии объяснить, как здесь оказался Митараи. Что он здесь делает?
– Брось. Это бессмысленно, – отчетливо произнес он тоном учителя, старающегося донести до ученика учебный материал. Чувство реальности вдруг снова покинуло меня, ушло куда-то далеко.
«Что – бессмысленно? – шепнула чья-то, не принадлежавшая мне воля. – Ты что-то знаешь!»
– Что бессмысленно? – быстро повторил я вслух, будто кто-то меня подгонял. Обрез по-прежнему был направлен в грудь Митараи. – А-а! По-онятно! – прошептала мне ненависть. Голос был не мой – тихий, полный злобы и враждебности. – Ты с ними заодно, Митараи. Сообщник, значит. – Они оба – и Рёко, и Митараи – подручные Ихары. – Если не так, ты бы не знал, что я сюда приду.
Он не должен был вычислить, что я сюда приду, и поджидать меня здесь. И Митараи, и Рёко действовали по указанию Ихары, которому нужно меня остановить.
– Сообщник? – удивленно пробормотал Митараи.
– Именно! На Ихару работаешь!
Мой голос дрожал от ярости. Это тот самый Митараи? Зачем только я ходил к нему столько дней подряд! Да потому что поверил… думал, что нашел на чужой территории единственного друга, которому можно открыть душу! Вот уж предатель!
– А ведь я тебе верил, Митараи. Даже начал тебя уважать… Отойди, если не хочешь стать покойником. Я тебя убивать не хочу. Ты с Ихарой заодно, ну и Бог с тобой. Твое дело. Ты меня многому научил, помог в тяжелую минуту. Я тебе за это благодарен, а сейчас давай разойдемся.
– Многовато мне чести будет. Не по заслугам… Ладно, благодарить потом будешь. А пока ты малость запутался. Я пока не до конца уловил причину, почему ты охотишься за Гэнъитиро Ихарой, а вот какая причина у противоположной стороны, уже разобрался.
– Что ты несешь? – Меня охватило смятение, я просто вышел из себя. – У меня нет времени на твой бред и выяснение отношений. Рёко может умереть, пока мы тут стоим. Отойди! А то правда выстрелю! В сторону! Ну!
Я надавил указательным пальцем на спусковой крючок. Как жаль, что на моем пути оказался именно этот человек…
– Масико-кун, разуй глаза. Это не больница. Что здесь делать твоей Рёко? Приди в себя.
– У меня точная информация, вот я и пришел. Ты ничего не знаешь!
– Это кто ничего не знает? Ты сначала меня выслушай, а потом иди и убивай его. Опусти ружье! – Митараи протянул руку и, взявшись за ствол, потянул его вниз.
– Они там убьют Рёко! Пусти! – Я толкнул моего приятеля в правое плечо, вырывая у него обрез.
– Кто ее убьет?
– Ихара! Ты не знаешь, он с ней спал раньше. И у него есть причины ее ненавидеть. Отойди! Отойди, говорю!
Мы сцепились прямо перед воротами. Митараи не уступал. Я снова крикнул:
– Они убьют Рёко!
В этот момент мой приятель, как обухом по голове, произнес слова, от которых из меня сразу ушла вся сила.
– А что, если Рёко-тян – дочь Ихары?!
    
31
 
Ловя ртом воздух, я бежал по дорожке, поднимавшейся на дамбу.
Слова Митараи произвели на меня гипнотическое действие – я легко выпустил обрез из рук.
– Идиот! Что это он такое ляпнул?! – бормотал я. – Большой мастак языком трепать… Как он может знать об этом деле больше, чем я?
Я побежал дальше по дамбе. С каждым шагом дышать становилось все труднее, непривычно тяжело. Скоро закололо в груди, ноги начали заплетаться. «В чем дело?» – подумал я и сразу сообразил: это из-за выпивки. Теперь я протрезвел окончательно. В этот самый момент нога зацепилась за кочку на обочине, я упал и свалился с дорожки.