Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

В рощице я вдруг сообразил: что-то не так. Странное ощущение. Чего-то недоставало. Я шел с пустыми руками. Сумка! Ее нет! Где я мог ее оставить?
Я присел на корточки, чтобы успокоиться. Точно! Я положил ее на землю, когда подобрал штырь. По сумке сразу определят владельца. Вдруг ее уже кто-то забрал? Какой же я кретин! Бросился туда, где нашел эту железяку, и – о, чудо! – сумка оказалась на месте. Я быстро схватил ее, опустил на дно перепачканный кровью нож и, сам того не замечая, пустился бегом. Совсем голову потерял.
  
Через несколько минут я почувствовал дрожь в ногах и перешел на шаг, еле передвигая ноги. Вот что значит – убить человека… Постепенно успокоился. Осмотрел одежду; крови на ней не заметил, хотя было темно. Можно не переодеваться. Надел очки, и тут же пошел легкий снежок. Душа пела: «Дело сделано!» О следах я и думать забыл.
Пройдя, пошатываясь, еще немного, я помрачнел. Чувство было такое, что душа наполовину мертва. Даже больше, чем наполовину. Я стал убийцей – и поэтому больше не могу считаться честным человеком. Ощущение было такое, словно я блуждаю где-то в незнакомых чужих краях. От отчаяния, ужаса и холода меня била дрожь. Дальше я идти не мог и присел на обочине на корточки, обхватив себя руками.
Прошло некоторое время, я успокоился. Встал и пошел дальше. Быстро же я управился с Ямаути. За пару минут. Прекрасный результат для любителя. Однако все получилось слишком просто. Скорее всего, Ямаути не понял, из-за чего умер. Но справился бы я с ним, если б сообщил, почему пришел его убивать? Не уверен. Судя по всему, он не раз становился участником кровавых стычек, я на его фоне – сосунок. Так что выбора у меня не было.
Я решил посчитать, сколько денег мне досталось. Четыреста семьдесят тысяч. Несколько купюр были запачканы кровью. Странное чувство. Это плата за грязную работу, которую я только что выполнил… И я заплакал, не раскаиваясь и ни о чем не жалея.
Я добирался до станции три часа. По пути мне встретились несколько человек, но вряд ли кто из них успел разглядеть мое лицо – все-таки шел снег, да и темно было. Без зонтика, когда снег в лицо, и глаз-то нормально не откроешь. Я чувствовал чудовищную усталость. Пару раз упал, поскользнувшись на снегу.
То, что я увидел на станции, меня удивило. Полчетвертого утра, а народу полно. Из-за Нового года, наверное. При ярком свете я еще раз проверил одежду – нет ли крови. Снял джемпер, захотел убедиться, что на спине тоже нет подозрительных пятен. Во всяком случае, невооруженным глазом ничего разглядеть не удалось. Что ни говори, а день я выбрал удачный. Смешавшись с толпой, прошел через турникет. Когда мать, жена и сестра Ямаути в шесть часов вернутся домой, меня в этом городке уже не будет, думал я, садясь в поезд, отправлявшийся в пять минут пятого. Тот самый, на котором я возвращался из первой поездки в Хиёси.
В тепле вагона я снова почувствовал себя человеком. Смотрел в окно на светлеющее небо, и то, что произошло несколько часов назад, казалось дурным сном. Избитое выражение, но у меня и в самом деле было такое ощущение. Будто не я это сделал. Чем выше поднималось солнце, тем сильнее становилось это чувство.
На следующий день и через день ни одна токийская газета не написала об убийстве в Хиёси. Но к ножу, лежавшему в сумке, прилипла черная кровь. Она говорила мне: «Это произошло на самом деле». Сколько я ни пытался ее оттереть, ничего не получилось.
6 января (пятница) 
Сегодня я зашел в оружейный магазин в Сибуе. Ихара, видимо, уже знает об убийстве Котаро Ямаути. «Френд лоун», должно быть, уже возобновила работу после новогодних праздников.
Если Ихара сообразит, что убийство его компаньона связано с Тикако, он вполне может навести справки и узнать, что муж Тикако уволился с работы и съехал с квартиры. А я где-то обронил листок, на котором записал свой нынешний адрес. Очень может быть, что на старой квартире…
А раз так, то нельзя исключать, что Ихара со своими дружками из якудзы наведается ко мне по новому адресу. Сомнительно, что мне удастся отбиться от них с помощью одного только ножа. Будет куда спокойнее, если под рукой будет обрез. А дойдет до самоубийства, опять же обрез – самая подходящая штука. Раз – и готово.
В магазине мне сообщили, что ружье так просто не купишь. Требуются разные формальности – удостоверение личности, свидетельство о наличии специального сейфа для хранения и так далее. «Значит, сегодня не получится», – подумал я и направился к вокзалу. Но по пути меня догнал какой-то тип уголовного вида, который вроде бы отирался в магазине, когда я расспрашивал продавцов. «Братан, тебе что, обрез нужен?» – услышал я и кивнул в ответ. «Есть несколько штук. Старье, конечно, но один ствол – как молодой. Незарегистрированный, обрезан как надо, забирай и неси, никто внимания не обратит. Пушка не прицельная, конечно, так ведь это обрез, ему без нужды». «И сколько?» – спросил я. «Сотня. И без торга». – «Беру». – «Жди вон в том скверике. Через час буду». Риск – благородное дело. Деньги все равно краденые, обманет – так обманет, подумал я.
Продавец явился в назначенное время. Придя домой, я обнаружил, что против ожидания со мной поступили по совести – к обрезу прилагалось десять пачек патронов, по дюжине штук в каждой.
Дождавшись ночи, преодолевая сомнения, я направился к переброшенному через Аракаву мосту Ёцугибаси. Под мостом, убедившись, что вокруг никого нет, дождался грохочущей электрички и произвел контрольный выстрел. Обрез сработал как надо.
9 января (понедельник) 
С Ихарой вряд ли пройдет так же легко, как получилось с Ямаути. Я посмотрел, как живет Ихара. Не дом, а настоящий особняк с великолепными воротами. В лицо он меня не знал, в этом мое большое преимущество, хотя при желании легко может раздобыть мое фото. В компании, где я работал, осталась моя фотография – сотрудников снимали на командировочные удостоверения. Ихара припугнет кого-нибудь из моих бывших коллег и получит, что ему нужно.
Утром, стараясь оставаться незамеченным, я наблюдал издалека за домом Ихары, чтобы понять, по какому распорядку он живет. Занятие довольно рискованное. Мимо толпой валили на работу сарариманы. Утро выдалось ясным, и при солнечном свете меня можно было хорошо разглядеть. Район жилой, без намеков на какое-нибудь кафе или закусочную.
Я понимал, что рискую, маяча на улице, но все равно стоял и смотрел на дом Ихары. Наконец появилась девушка, с виду прислуга, и с громким стуком отворила металлические ворота, из которых выехал «Краун» [152]. За рулем сидел водитель, на заднем сиденье расположились Ихара и еще какой-то тип. По всей видимости, они направлялись в Уэно.
Я вернулся домой пешком, а вечером, после пяти, снова направился к дому Ихары. Пройдя мимо ворот, заглянул во двор, где был устроен навес из металлических конструкций с пластиковой крышей. Машины под ним не оказалось. Значит, хозяин еще не вернулся. Постояв немного на углу возле выложенного из блоков забора, я понял, что больше тут находиться нельзя.
После убийства Ямаути Ихара должен быть настороже. Он может нанять местную шпану, чтобы те наблюдали за окрестностями и докладывали обо всем подозрительном. Конечно, главное – убить Ихару. Наплевать, что будет после, но торчать здесь долго не годится. Слишком многим я мозолю глаза, потом эти люди могут дать на меня показания.
Можно, конечно, устроить наблюдательный пункт в машине, но она тоже будет бросаться в глаза. Здесь почти никто не паркуется. Так что мою машину и номера могут запомнить. Поэтому этот вариант оставим на крайний случай.
  
Надо придумать какой-то другой способ, подумал я – и в этот момент появился возвращавшийся домой «Краун». Все было как утром. Единственное отличие – ворота открыла не прислуга, а вышедший из машины водитель. Рядом с Ихарой на заднем сиденье сидел все тот же тип. Я постоял еще немного, но те двое, что приехали вместе с Ихарой, из ворот так и не вышли. Получается, домой не собираются? Ночевать здесь будут?