Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

Лицо тоже было грязное, но больше всего меня удивила грудь. На футболке у Рёко ножницами или ножом были вырезаны два кружка, из которых высовывались груди, тоже перепачканные грязью. Эту футболку купил ей я, когда получил бонус на заводе.
Рёко молчала. Пораженный увиденным, я встал, подошел к ней и спросил, быстро закрывая за ней дверь:
– Что они с тобой сделали? Как ты?
  
Рёко не реагировала.
– Тебя изнасиловали?
Она еле заметно кивнула.
В глазах у меня засверкали белые искры. Мысли спутались. Понадобилось изрядно времени, чтобы успокоиться, взять себя в руки и сказать:
– Хорошо хоть жива осталась.
Рёко медленно подняла голову и пробормотала себе под нос:
– Ну и что ты…
– Что?
– Я тебя терпеть не могу! – выкрикнула она мне в лицо и, увернувшись от моих рук, направилась к двери.
– Куда ты в таком виде?
Я бросился за ней, обхватил сзади, коснувшись рукой груди. Та показалась мне необычайно холодной.
– Ну что с тобой?! Объясни наконец. Что со мной не то, что ты бесишься?
– Отвяжись от меня! – Рёко вырвалась из моих рук и разрыдалась. – Ты меня достал! Достал, понимаешь?!
Опять истерика. Что с ней такое! Что я делаю не так?
Я с силой привлек Рёко к себе. Передо мной затряслись груди, которые напоминали два карикатурных глаза, выглядывавшие через дыры в футболке. Эта картина была как-то совсем не к месту.
– А ударить меня не сможешь!
Рёко что-то мучило. По всей видимости, она хотела заставить меня вернуться в Нисиогу. Но это уже перебор… Разве не так?
– Ненавижу! Ты ни черта во мне не понимаешь!
– Очень даже понимаю.
По крайней мере, теперь я понимал, что Рёко страдает. Понимал, как ей тяжко.
– Ой, не смеши! Понимает он! Ты бы хоть попробовал понять-то! Что ты носишься со мной как с маленькой, придурок? Вот, видишь? Твоя майка. Ты подарил. Я ее нарочно искромсала!
– Не беда.
Рёко фыркнула и снова ринулась к двери. Я кинулся за ней как одержимый, обхватил за талию – и тут заметил, что у нее под юбкой ничего нет.
– Пусти!
– Ты куда собралась?
– Тебе какое дело?!
– Есть дело!
Извиваясь всем телом, Рёко вдруг впилась зубами в мою руку. Совсем как дикое животное. Я на миг выпустил ее, она выскочила в коридор и бросилась вниз по лестнице. Шаги разносились по всему дому. Уйдет! Я помчался за ней.
Босиком Рёко выскочила на улицу и побежала к скверу. Я нагнал ее возле песочницы и крепко схватил за руку.
– А-а! Спасите! Помогите выбраться отсюда! – прокричала Рёко в тишину ночи. У меня перед носом будто раздвинули черный занавес.
Отсюда? Откуда? Из нашей с ней жизни?! Но почему?! Я ведь стараюсь изо всех сил, а ей все не так!..
Я повернул ее к себе; она уставилась на меня и снова заорала:
– Ты – полный отстой!
Я вспомнил тот день в Коэндзи и парня в солнечных очках. Теперь я – это он. Вот оно как…
– Ну давай, ударь меня!
Так хочешь? Получай! Разум отключился, и я отвесил Рёко пощечину.
– А-а! – закричала она. – И все?! Бей еще! Слабó? Не можешь даже толком ударить… Ну бей же! Можешь вообще убить! Не ударишь – я еще такое сделаю! И завтра, и послезавтра…
Вне себя от злости я ударил еще раз. Не сдерживаясь, что называется, от души. Правую руку пронзила острая боль. Черт! Рёко грохнулась на землю, как отброшенное полено. Лежала на боку и слабо стонала, жалко поджав перепачканные грязью босые ноги.
– О!.. Рёко! Ты как?!
Похоже, она не могла отвечать. Ударилась животом, когда падала. «Надо «Скорую», – инстинктивно мелькнула мысль. Присев на корточки, я приподнял ее и прижал к себе.
– Прости… – с трудом пробормотала Рёко. «Слава богу! Пришла в себя», – подумал я.
– Я тут полежу. Оставь меня, – послышался ее шепот. Поколебавшись немного, я осторожно опустил ее на землю.
– Больно?
– Ничего…
Мне показалось, что я просидел возле нее довольно долго – полчаса или даже час, хотя на деле прошло, наверное, всего минут пять.
– Отойди, – приказала Рёко. – Сядь на ту скамейку.
– Почему?
– Отойди… не надо меня жалеть…
Чуть помедлив, я подчинился.
Рёко медленно приподнялась, села, поджав под себя колени, но тут же подалась вперед и уткнулась головой в землю.
– Прости… – повторила она в такой позе. Острая боль ушла, Рёко успокоилась. – Хочу здесь побыть. А ты иди домой.
– Что ты говоришь! Разве так можно?
– Здесь, что ли, останешься?
– А как иначе? Извини… я тебя ударил.
– Не извиняйся! – твердо сказала Рёко и повторила еще раз: – Это ты меня прости.
Наступила долгая пауза. Я сидел на скамейке и смотрел на Рёко, которая все так же сидела, уперевшись в землю лбом.
Прошло еще порядком времени, пока она не сказала:
– Ты знаешь, какая у меня была жизнь? Я моделью работала, натурщицей, голая…
– Но это же было раньше.
– Совсем недавно это было. Женщинам верить нельзя. Они все грязные.
Рёко говорила и говорила, опустив голову, и разобрать ее слова было непросто.
– Таких грязных, как я, еще поискать. Так что я тебе не пара.
Так продолжалось еще долго. Наконец она подняла голову.
– Пошли домой.
Мы встали и пошли. Уже начинало светать.
  
20
 
После этого случая Рёко немного успокоилась. Горький опыт на нее подействовал, что ли? Не знаю. Так или иначе, жизнь дальше потекла тихо-мирно. Какое-то время меня угнетала мысль, что Рёко ублажала кого-то другого, но потом я пришел к выводу, что это не столь уж высокая плата за наступивший между нами мир.
Мы как раз заговорили о том, что неплохо было бы съездить куда-нибудь искупаться, как пришло письмо от родственников Рёко. Состояние ее младшего брата ухудшилось.
На следующий день Рёко отпросилась у себя в кондитерской на четыре дня и сообщила, что едет в Мацусиму. Я быстро помог ей собраться, и мы вместе пошли на станцию.
Я собирался проводить Рёко в Токио, до вокзала Уэно, но она сказала, что страшно не любит сцен на вокзале.
– Мне кажется, мы расстанемся в Уэно и больше не встретимся. Давай лучше выпьем чаю в «Лэмп хаус».
Мы давно не были в этом кафе, хотя раньше, когда все было хорошо, часто туда заглядывали. Поднимаясь по лестнице, я взглянул на часы. Уже почти семь.
– Времени уже много, – заметил я.
– Ничего, – ответила Рёко.
Мы устроились за своим любимым столиком у окна.
– Правда, прости меня за все, – не глядя на меня, проговорила она.
– Ну что ты! Не думай об этом. Поезжай спокойно домой. Мне кажется, ты устала. И про меня своим расскажешь…
В ту ночь Рёко упрекала меня: ты, мол, понятия не имеешь, что я из себя представляю, и не пытаешься понять. Похоже, у нее было довольно бурное прошлое, и она, видимо, считала, что такая испорченная женщина не вправе дальше жить со мной, продолжать нашу пусть заурядную, но уютную жизнь, которая нас вполне устраивала. Однако суть не в этом. Характер у Рёко, конечно, вспыльчивый, но в душе она добрая, сердечная девушка, и проблема совсем не в ее прошлом.
– А Нисиогу… что будет? – услышал я. Голос Рёко, смотревшей вниз на улицу, звучал не очень четко, но решительно.
– Съезжу туда. До твоего возвращения.
Произнеся эти слова, я хотел ее успокоить, однако Рёко тут же прицепилась к ним:
– Не езди!
Опять? Сколько уже раз она говорила мне: поезжай, поезжай… Прошел почти месяц и снова – не езди? Да, спокойствие – вещь непостоянная. Впрочем, в этот раз до серьезного разговора дело не дошло.
Так или иначе, я решил вечером, когда буду один, хорошенько все обдумать.
– У меня такое чувство, что мы больше не встретимся, если ты туда поедешь. Мои предчувствия часто сбываются. Мы больше не сможем вместе ходить по этим улицам, пить здесь кофе… Ничего такого не будет. Для меня это ужас.
  
По левой щеке Рёко покатилась слеза.
Такая перспектива мне не нравилась. Если так случится… Если так случится, то что? Скорее всего, жизнь продолжится, но мне будет тяжко.