Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)

– Вот оно что! Теперь понятно, откуда взялся шнурок… Ловко, ничего не скажешь! Но…
– Да, вы правы. Однако сделать из сосульки оружие оказалось не так просто. Чтобы получилось то, что мне нужно, времени понадобилось изрядно.
– Но почему обязательно сосулька? Зачем понадобилось прилеплять к ножу сосульку? – спросил Усикоси, опередив меня. Я собирался задать тот же вопрос. – Точнее, я понимаю, как вы изготовили свое оружие, но каким образом вам удалось…
  
– Конечно же, с помощью силы скольжения.
– Но как?! – непроизвольно восклинули в один голос несколько человек, и я в том числе.
– Спустил эту штуку вниз по лестницам. Как вы помните, в восточном и западном крыле дома есть по лестнице. Если опустить перекидной мост в башню, то от окна кухни в башне до вентиляционного отверстия в четырнадцатом номере можно провести совершенно прямую линию. Получится что-то вроде длинной крутой детской горки. Вот для чего были спроектированы эти странные лестницы, делящие дом на две части.
– Э… минуточку! – невольно вырвалось у меня. Чего-то в объяснении Хамамото недоставало. – Вы сказали, что спустили вделанный в сосульку нож с этой горки… Он же должен был застрять где-нибудь на лестничной площадке.
– С какой стати? Между лестничными площадками и стеной двадцатисантиметровые щели.
– Вы были уверены, что сосулька в них проскочит? Но ведь лестницы довольно широкие. Откуда у вас уверенность, что нож полетит как надо? А вдруг он попал бы в середину лестницы? Почему вы думали, что он обязательно проскользнет с краю?.. А! Я, кажется…
– Именно так. Исключительно ради этого я и построил дом с наклоном. Если покатость имеет дом, значит, лестницы тоже. За счет этого длинная горка превращается, выражаясь фигурально, в подобие воронки между лестницей и стеной. Дом наклонен на юг, поэтому нож обязательно должен был проскользнуть по южному краю лестницы.
[Рис. 9]
– Вот это да!
Я не мог скрыть своего восхищения, впрочем, как и все остальные. Будь с нами Эйко, какие хвалебные слова она нашла бы для отца, которым так гордилась?
– Вы говорите, что сосулька наверняка проскочила бы в двадцатисантиметровую щель между лестничными площадками и стеной, – включился Усикоси. – Я представить себе не мог, что кто-то специально построит целый особняк, чтобы убить одного человека. Тем более кривой… Однако есть вопрос. Выходит, сосулька влетела в четырнадцатый номер через вентиляционное отверстие? Но…
В голосе Усикоси послышались страдальческие нотки:
– Пришлось изрядно поэкспериментировать, прежде чем проделать вентиляционное отверстие в нужном месте – чтобы, пустив сосульку с самого верха перекидной лестницы, без применения дополнительной силы угодить ею прямо в четырнадцатый номер. Правильно?
Я понял, что хочет сказать Усикоси.
– Однако как раз посередине этой длинной горки расположен третий номер, Зал тэнгу. И там нет никаких направляющих, по которым могла бы проскользнуть сосулька!
– А вот и есть!
– И что же они собой представляют?
– Носы тэнгу.
– Что-о?! – Возглас удивления вырвался сразу у нескольких человек, у меня в том числе.
– Южная стена, на которой висят маски, находится в глубине комнаты. Окно постоянно приоткрыто сантиметров на тридцать. Как говорят, для вентиляции, хотя в ней, по большому счету, нет необходимости. Вам не показалось это странным?
– Вот оно что! Среди этих многочисленных тэнгу должны быть носы, выстроенные по диагонали и служащие как бы продолжением лестницы. Но на стене, сверху донизу увешанной масками, эта линия незаметна… Камуфляж! Хитро придумано, ничего не скажешь.
– Сколько же времени понадобилось, чтобы все это наладить?
– Да, пришлось изрядно повозиться. Каждая маска должна быть на своем месте. Все зависит от скорости движения сосульки… Приходилось принимать во внимание массу всего… Просто не хочу хвастаться.
– Нет уж, рассказывайте всё, – сказал Усикоси.
– Так или иначе, времени у меня было достаточно. Под разными предлогами я посылал за чем-нибудь Кохэя и дочь и, оставшись один, продолжал эксперименты. Меня беспокоило, не расколется ли сосулька по пути вниз, не растает ли от трения. Все-таки ей предстояло преодолеть приличное расстояние. Конечно, можно было вырастить сосульку и длиннее, и толще. Это не проблема. Но в таком случае оставшийся в четырнадцатом номере лед мог бы не растаять полностью за ночь, включи я отопление даже на полную мощность. Если б на полу осталось слишком много воды, тоже была бы проблема. Мне требовалась сосулька по возможности тонкая и короткая, но способная долететь до четырнадцатого номера, не растаяв по дороге. Мои опыты показали, что сосульки достигают цели в считаные секунды и, против ожидания, почти не тают от трения.
– Но вас, наверное, беспокоила проблема воды, выделяющейся при трении?
– Совершенно верно. Я всерьез подумывал, не сделать ли сосульку из сухого льда. Но его надо было где-то купить, а это могло вызвать подозрения. Пришлось отказаться от этой мысли. А чтобы на воду от растаявшей сосульки не обратили внимания, я опрокинул на тело Кикуоки вазу с цветами.
Вообще из-за воды пришлось изрядно поломать голову, когда я проводил испытания сосулек. Во-первых, немного воды оставалось на лестницах. Во-вторых, когда сосулька влетала в четырнадцатый номер, капли падали в коридор цокольного этажа и на стену под вентиляцией, и кто-то мог их заметить. Впрочем, освещение в коридоре было неважное, и я надеялся, что к утру в теплом доме вода испарится. Ведь ее было совсем немного.
– Ну с этим все понятно. Но больше всего меня удивили носы тэнгу, – заявил Митараи. – И я вспомнил дискуссию об экспорте масок тэнгу.
– Это ты про что? – спросил я.
– Как-то, довольно давно, Америка заказала в Японии большую партию таких масок. Изготовителям это принесло солидную прибыль. Воодушевившись, они наделали много масок окамэ и хёттоко [93] и отправили их за океан, но те там не пошли.
– Почему же?
– Американцы использовали маски тэнгу в качестве вешалок. Глядя на нос тэнгу, наверное, только японцам не приходит в голову, что на него можно что-то повесить.
– Однако на отрезке от лестницы до вентиляционного отверстия для ножа нет никакой направляющей, – заметил Окума.
– Вы правы. Но там нож летит на такой скорости, что ему не надо никакой опоры. А на выходе из Зала тэнгу перед вентиляцией есть лепное украшение – выступающие из стены узлы, – по которым сосулька может скользить дальше.
(Здесь автору есть в чем себя упрекнуть – возможно, он не совсем честен с читателями. И все же верит, что это не станет серьезным препятствием для людей с богатым воображением, озабоченных поиском истины.)
– Понятно. Сосулька проскользила по носам через Зал тэнгу, а на второй лестнице уже не было проблем, – сказал я.
– Так вот почему в четырнадцатом номере такая узкая кровать, да еще привинченная к полу… – Это были первые слова детектива Одзаки, с тех пор как все перешли из Зала тэнгу в салон.
– За счет этого обеспечивалось такое положение тела жертвы на кровати, при котором нож попадал прямо в сердце. И еще тонкое электрическое одеяло. Его специально подложили в четырнадцатый номер, чтобы нож легко прошел сквозь него. Будь вместо него футон или толстое одеяло, план убийства вряд ли сработал бы… Реальность – странная штука. В данном случае имело место как совершенно неожиданное везение, так и несчастное стечение обстоятельств.
  
– Что вы имеете в виду? – в унисон вырвалось у Окумы и Усикоси.
– В чем гениальность замысла? Сосулька тает, остается один нож, и складывается впечатление, что человека зарезали. К тому же перед этим с ножом в груди находят Кадзуя Уэду. В результате все начинают думать, что оба убийства совершены одним и тем же способом.