Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ)
Все невольно рассмеялись: «Славная шутка!» Но громче всех вздохнули с облегчением члены следственной группы.
– Не откажусь от чашки горячего чая, чтобы согреться после прогулки по снежку. А потом надеюсь подняться по лестнице и познакомиться с ним.
При этих словах детективы дружно нахмурили брови.
– Спешить некуда. Думаю, он не убежит.
«Так он серьезно» – это был голос Тогая, обращенный к Эйко. «Что это? К чему этот цирк?» – послышались тихие голоса.
– Все присутствующие здесь имеют отношение к этому увлекательнейшему делу. Полагаю, вас уже допрашивали на предмет того, что вы знаете и что видели. Но если кто-то из вас по наивности считает, что эта кукла целый год так и просидела в третьем номере, то советую надеть очки. Это не простая деревянная чурка, а двухсотлетний европеец. После двух сотен лет он оказался в этом доме. Это большая честь для всех вас. Двухсотлетний чех. Это же настоящее чудо. Он бросает вызов вьюге, танцует высоко в небе, заглядывает в окна. Вонзает ножи в людские сердца под самым вашим носом с такой же легкостью, как мы сейчас берем в руки чашки с чаем. Согласно каббале, еврейскому мистическому учению, он пробудился от тысячелетнего сна и получил от небес жизнь, чтобы сыграть в этом акте, в котором ему поручена самая главная роль.
Блеск танцующей куклы, рассчитанной всего на один акт! Только в бурную ночь она поднимается со своего мрачного трона. Протянувшиеся со смоляных небес белые нити, управляющие марионеткой, сверкают во тьме, и кукла исполняет танец, которому тысяча лет. Танец мертвых! Какое яркое мгновение! Первый труп точно так же висел на ниточках, как заколдованный.
История повторяется. Все как было тысячу лет назад. Время встало, как сломавшийся на дороге автобус. И нет сомнения, что для него время, когда он дожидался своего часа, пролетело как одно мгновение.
Прогресс – это иллюзия. Мы просто стали двигаться намного быстрее. Утром я был на Гиндзе, а сейчас дрожу от холода на севере, на самом краю Японии… Но можем ли мы свободно распоряжаться освободившимся временем? Нет, конечно.
Митараи, похоже, был опьянен собственным красноречием и не заметил, как улыбки и фырканье слушателей сменились откровенными смешками. Детективы, в свою очередь, прямо-таки горели желанием поскорее заткнуть оратора, несшего какую-то чепуху.
– Сделали ли машины жизнь людей лучше? Ответ очевиден. Даже объявлению от агентства по сделкам с недвижимостью – три минуты от станции, полчаса от центра города, идеальное окружение и много зелени – можно больше доверять. Не следует с чувством превосходства относиться к нашим собственным творениям. Машины стали выполнять за нас работу по дому, на Хоккайдо из Токио можно добраться за час. Утром меня попросили поехать на Хоккайдо, чтобы к вечеру быть на месте, притом что у меня была другая работа. И вот я здесь. Сейчас человек куда больше занят, чем во времена, когда на Хоккайдо добирались три дня. Книгу почитать некогда. Это же форменное надувательство! Скоро дойдет до того, что полицейские будут покупать преступников в торговых автоматах. А преступники смогут бросить в автомат монетки и получить готовый труп.
– Митараи-сан… – остановил его Усикоси. – Для первого знакомства, наверное, достаточно. Чай готов, и если у вас больше ничего нет…
– А-а, понятно. Я еще должен представить своего компаньона. Мой друг – Кадзуми Исиока.
Больше обо мне он ничего не сказал.
Сцена 2. В Зале тэнгу
После чая не знавший усталости Митараи спросил:
– Итак, где же Голем?
– Собираетесь его арестовать? – поинтересовался Усикоси.
– Нет, вряд ли это нужно делать сегодня вечером, – с самым серьезным видом отвечал мой друг. – Я всего лишь хочу проверить, является ли он таким маньяком-убийцей, как мне представляется.
– Ну да, ну да, – чуть ли не с восхищением проговорил Окума.
– Тогда позвольте мне вас проводить, – предложил Кодзабуро, вставая.
* * *В Зале тэнгу, куда нас привел Хамамото, посетителей встречал огромный клоун. Он был намертво приделан к подставке и двигаться не мог.
– Ого! Так это клоун из «Сыщика»! [90] – воскликнул Митараи.
– О! Вы смотрели этот фильм? – с удивлением, смешанным с восхищением, спросил Кодзабуро.
– Три раза. Зрелищным фильм не назовешь, поэтому критики, наверное, правы, называя его второсортным, но мне он все равно нравится.
– Один из моих любимых. В Англии я еще смотрел эту пьесу в театре. Хорошая постановка. Отчасти под влиянием этого фильма я стал собирать свою коллекцию. Фильм очень красочный, а музыка Коула Портера – просто чудо. Я очень рад, что нашелся человек, который его знает.
– А этот клоун, он так же умеет улыбаться и хлопать в ладоши, как в фильме?
– К сожалению, выражаясь вашими словами, это простая деревянная чурка. Я объехал в поисках всю Европу, но куклу, которая бы это умела бы, не нашел. Скорее всего, для фильма сделали специальный экземпляр, или там была комбинированная съемка.
– Жаль. Но где же он?
Не дожидаясь ответа, Митараи направился в глубь зала. Кодзабуро зашагал следом, и, пройдя несколько шагов, мой друг ткнул пальцем в угол.
– Ха, вот он… О! Ну разве так можно!
Все с удивлением посмотрели на Митараи: зачем так громко? (Сидевшие в салоне люди почти в полном составе последовали за нами в Зал тэнгу).
– Нельзя же так, в самом деле! Он же у вас голый! Это никуда не годится, Хамамото-сан!
Митараи разгорячился не на шутку.
– А что не так?
– Эта кукла – настоящий сгусток извращенной ненависти. Ее воплощение. Она копилась в ней двести лет. Нет, даже не так. Эта кукла воплощает все обиды и притеснения, которые терпел еврейский народ. Выставлять ее в таком виде – это оскорбление, унижение! Так нельзя, ведь это опасно! В этом и есть причина трагедий, которые произошли в вашем доме. Надо что-то делать, Хамамото-сан! Не могу поверить, как такой человек, как вы, мог такое проглядеть!
– Н-но что я должен сделать? – Господин Хамамото выглядел совершенно растерянным.
– Конечно же, одеть его. Кадзуми, у тебя в сумке вроде есть джинсовый костюм. Ты говорил, что больше носить его не будешь. Тащи сюда скорее!
– Киёси…
Моего друга понесло явно не туда, надо было как-то его остановить.
– А в моем саквояже лежит старый свитер. Его тоже давай.
Я уже открыл рот, но он попросил меня поторопиться. С кислой миной я удалился.
Вернувшись, передал Митараи одежду, и тот живо принялся натягивать на Голема джинсы и свитер. Когда дело дошло до куртки, он застегивал на ней пуговицы, уже мурлыча что-то себе под нос. Выпускники полицейской академии, напротив, наблюдали за действиями моего друга с таким видом, будто каждый из них съел лимон без сахара. При этом они продемонстрировали редкое терпение и не проронили ни слова.
– Значит, преступник – он? – обратился к Митараи Кусака, явившийся вместе со всеми в Зал тэнгу.
– Никаких сомнений. Это жестокое существо.
Наконец Голем был одет. В одежде он имел еще более зловещий вид и напоминал бродягу, неизвестно как пробравшегося в дом.
– То есть вы хотите сказать, что эта кукла лишила жизни двух человек, потому что я оставил ее неодетой? – спросил Кодзабуро.
– Хорошо, если дело ограничится только двумя, – сказал Митараи и быстро добавил: – Нет, так дело не пойдет. Чего-то не хватает.
Он сложил руки на груди.
– Куртка, свитер… Что еще?.. Ага! Шляпа! Ему нужна шляпа. Надо покрыть ему голову. Нельзя оставлять так. Но я не привез с собой шляпы… Господа, есть у кого-нибудь шляпа? Все равно какая. Дайте мне на время. Обещаю потом вернуть.
Митараи оглядел собравшихся. На его призыв откликнулся повар, Харуо Кадзивара.
– Э-э… У меня есть, – запинаясь, начал он. – Кожаная ковбойская шляпа… Как в вестернах.
– Ковбойская шляпа?!
Митараи почти кричал. Обитатели Дома дрейфующего льда были в полном неудоумении – что могло вызвать у этого ненормального такую вспышку эмоций? – и терпеливо ждали, что он скажет дальше.