Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас

— Миранда? — оба взглянули на него с откровенным удивлением. — Луис? Вы его видели?
— Да, вечером, — ответил Джеф. — Не могу точно воспроизвести его слова, но смысл был тот, что ему полегчало с тех пор, как Арнольда не стало. Скажите, — обратился он к Диане Грейсон, — вы знали, что он намеревался завтра вечером лететь в Нью-Йорк и хотел взять с собой Мюриель Миранду?
— Кто намеревался?
— Ваш муж.
Некоторое время она сидела неподвижно, скрестив руки на груди и заложив ногу за ногу. Затем она медленно повернулась к Фиску. Когда она опять взглянула на Джефа, глаза были непроницаемы, голос звучал надменно.
— Я вам не верю, — сказала она.
Джеф достал из кармана авиабилеты и положил их на диван рядом с Дианой, наблюдая, как та внимательно рассматривала сначала один, потом другой.
— Вы об этом не знали? — спросил Джеф.
— Конечно, нет.
— А если бы знали?
— Трудно сказать, — бесцветным тоном произнесла она, — но я не стала бы его удерживать.
Фиск выпрямился в кресле.
— Что все это значит, Лейн? — спросил он раздраженно. — Она ведь вам сказала, что ничего не знала. Вам этого мало?
Не обращая на него внимания, Джеф снова обратился к женщине:
— Миранда мне сказал, что завещания не существует и вы наследуете все, что было у Арнольда. Вы знаете, каков размер наследства?
— Во всяком случае, этот дом, — ответила она. — Это единственное из того, что осталось и записано на нас обоих. Я полагаю, на банковском счете Арнольда еще лежат какие-то деньги. Две машины, мебель. Что до его дел, — не имею представления.
— Но мистер Фиск должен быть в курсе, — заметил Джеф. — Он был помощником Арнольда. — Он покосился на мужчину. — Когда последний раз вы были в конторе?
— Сегодня утром, хотя вас это не касается.
— Тогда вы должны были заметить, что он собирался в дорогу.
— А вы откуда знаете? — недоверчиво спросил Фиск. — Откуда у вас эти билеты?
Джефу приходилось осторожничать с вопросами. Он не хотел открывать, что вечером был в конторе Грейсона и видел стоявшие рядом с письменным столом секретарши громадные картонные коробки с кипами брошенных писем и документов. Это явно указывало, что контора ликвидируется. Невозможно, чтобы Фиск не знал об этом. Вполне возможно, знал он и о билетах. Кто-то лгал, но, не видя смысла углубляться в разбирательства, Джеф сменил тему.
— Сто двадцать тысяч долларов наличными, — продолжал он, — стали бы частью наследства, не так ли? Предположим, вы сможете снова раздобыть их, тогда не будет оснований для передачи их Карлу Уэббу.
Диана Грейсон нетерпеливо кашлянула.
— Ни малейшего, — подтвердила она. — Это была афера Арнольда, а не моя.
— Вы знали, что он достал деньги. Вы знали, что он собирался рассчитаться со своими долгами, чтобы иметь возможность вернуться в Штаты.
— Теперь — да, — неохотно подтвердила она.
— Но вы сами возвращаться не собирались.
— Зато теперь я это сделаю, — она не желала с ним спорить. — Я продам этот дом, оба автомобиля и мебель. Я вернусь в Штаты, как только смогу, и Дадли поедет со мной.
Улыбка озарила ее лицо при взгляде на Фиска.
Джеф не удивился. Диана Грейсон дважды была замужем, и оба раза не нашла в браке счастья. Из-за безразличия Арнольда она обратила внимание на Дадли Фиска и открыла в том несомненную влюбленность и преданность, которых до того никогда не знала.
Как давно они сблизились, было неважно. Но теперь, когда не было больше нужды таиться и ничто не стояло на их пути, Фиск как будто преобразился. С каждым часом росла его уверенность в себе, и теперь он твердо решил защищать свое счастье и счастье этой женщины.
Фиск имел мотив для убийства, если даже иметь в виду только сто двадцать тысяч долларов. Деньги могли подтолкнуть обоих к действию, так как составляли половину состояния Грейсона. Накануне оба были в отеле «Тукан». По свидетельству Кордовеса, Диана Грейсон оставалась в машине — но ведь Дадли Фиск вошел внутрь!
Итак, почему бы не он? У него был мотив, у него была возможность и алиби, которое обеспечила бы ему женщина. Кроме того, Диана Грейсон со странным высокомерием и самодовольством отреагировала на слова Джефа о пропаже ста двадцати тысяч долларов.
 
Джеф понимал, что не имеет смысла высказывать вслух эти мысли и подозрения. Они могут быть спорными. А доказательств у него нет.
Он встал, подал руку Диане Грейсон и поблагодарил за выпивку. Потом обратился к Фиску.
— Если вы все еще хотите вызвать полицию, — заметил он, — можете спокойно это сделать.
— Я сомневаюсь, что он этого хочет, — ответила Диана Грейсон. — Я вам уже говорила, что никто из нас не испытывает по отношению к вам чувства мести. Доброй ночи, мистер Лейн.
Как только Джеф открыл дверцу машины, Хулио Кордовес тотчас же завел мотор и рванул с места. Джеф немедленно стал пересказывать разговор с миссис Грейсон и Дадли Фиском, причем голос его звучал весьма уныло.
— Та-ак, — протянул маленький детектив, когда Джеф закончил. — Это обескураживает. И все-таки, хорошо, что вы там побывали. Доказательств нет, но есть мотив, о котором мы прежде не знали. Теперь хотите поговорить с Дэном Спенсером?
— Да, — ответил Джеф. — Пожалуй, вам нужно позвонить в «Бюллетень» и разузнать, когда он уходит из редакции.
Кордовес свернул к бензоколонке. Заправив бак, зашел в контору.
— Спенсер освободится около полуночи, — сообщил он, вернувшись. — Сейчас десять минут двенадцатого.
— Тогда к редакции «Бюллетеня», — попросил Джеф.
Когда они оказались в центре города, Джеф оторвался от мрачных мыслей, закурил и уселся поудобнее.
— Я полагаю, что могу один уладить дело со Спенсером, — сказал он.
— Как хотите, — пожал плечами маленький детектив.
— Поезжайте в «Сегурналь» и послушайте разговоры. Может быть, вам удастся разузнать, что там думают о втором убийстве. Кроме того…
— Да? — спросил Кордовес, когда Джеф запнулся.
— Я буду вам весьма признателен, если вы разыщете миссис Холмс и скажете ей, что я поселился у вас. Просто на всякий случай.
— Полагаете, это разумно?
— Если считать, что ей можно доверять, — да. Если нет, тогда я бы не сидел сейчас рядом с вами.
— Это верно.
— Она знает, что я не убивал Грейсона, и думаю, охотно поможет, если сможет. Возможно, она знает что-то, неизвестное нам. Можете ей это объяснить. Я хочу сказать…
Джеф запнулся, так как сам не понимал толком, что имел в виду. Потом все же пояснил:
— Если она не знает ничего нового, ей лучше держаться от меня подальше. Не хочу, чтобы из-за меня у нее были неприятности. Если она что-то знает…
— Я понял.
Кордовес свернул в узкую крутую улицу.
— Я буду стоять на углу, — сказал он, на ходу показывая на большое здание. — Это редакция «Бюллетеня». Если вам придется ждать, не стойте подолгу на одном месте.
— Почему?
— Хотя городские полицейские не так хитры, как люди Педро Видаля, но иногда могут быть весьма наблюдательны.
— Ладно, я буду осторожен, — сказал Джеф, выходя из машины и скрываясь в тени.
Здесь было довольно тихо и безлюдно. Джеф шел мимо темных подъездов вниз по улице. Напротив редакции «Бюллетеня» он остановился, вглядываясь в темноту. Сквозь зарешеченные окна первого этажа можно было заглянуть в служебные помещения, где еще горел свет. Распахнутая дверь вела в своего рода прихожую, заваленную рулонами бумаги.
Джеф закурил и остановился на краю тротуара лицом к улице. Заслышав шум шагов, он повернул голову. Мужчина и женщина, рука об руку, миновали его, тихо беседуя. Потом опять все стихло. Тишина оказывала странное парализующее действие на чувства Джефа, и лишь когда что-то коснулось его плеча, он заметил, что не один. Но прежде чем он осознал, что произошло, донесся спокойный голос, произнесший по-испански:
— Добрый вечер, сеньор.
Джеф остолбенел, горло сдавило спазмой. «Теперь все», — подумал он, глубоко вздохнул и медленно повернул голову.