Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас

Внезапно его пронзила тревожная мысль, Джеф вскочил с кровати и подбежал к окну.
По светлеющему небу он понял, что восходит солнце. Уже были видны силуэты роскошных отелей на горизонте; противоположный берег залива, от которого шли мостики к нескольким искусственным островам, окаймлен был пальмами. Тут до него дошло, что улица под окнами — это Бейшор Драйв, а смотрит он на Ки Бискейн и Майами Бич. Вот теперь он вспомнил приступ в аэропорту. Взглянул на часы. Двадцать минут седьмого. В растерянности вернувшись к кровати, снял телефонную трубку.
— Портье, — бросил он телефонистке. — Алло? Говорит Лейн, номер… — он взглянул на табличку на аппарате. — Номер 1604. Вы дежурили, когда я прибыл вчера вечером?
— Минутку, пожалуйста.
Пауза, потом другой голос:
— Алло, мистер Лейн, вчера вечером на приеме был я.
— Когда я прибыл?
— Около половины девятого. Я могу сказать точнее, если вы…
— Нет, не нужно, — прервал Лейн. — Я зарегистрировался?
— Что?
— Я сам заполнял формуляр? Я прибыл один?
— О, нет. Вас привели двое ваших друзей, мистер Лейн. Вы были… Я полагаю, вы были не в состоянии зарегистрироваться без посторонней помощи. Вы едва могли стоять на ногах. Ваш друг сказал, что вы праздновали, и… ну, я и поверил ему.
— И один из них оформил регистрацию за меня?
— Да, и заплатил за номер вперед.
— Они провели меня в номер?
— Да, кто-то должен был вам все-таки помочь… Когда они снова спустились, то сказали, чтобы вас не беспокоили и что вам к утру наверняка станет лучше. Они очень беспокоились о вашем здоровье.
— Так-так, — не без горечи протянул Джеф и положил трубку. Сев на край постели, мрачно глядя перед собой, он стал размышлять о причине своей досады — о Карен Холмс. Вспомнил ее милый облик, нежные руки, темно-синие глаза, смотревшие на него так приветливо и доверчиво. Теперь каждая деталь вставала в памяти: отказ выпить в самолете, предложение заказать двойную порцию виски, чтобы снотворное, которое она всыпала, не так чувствовалось, и, наконец, уловка с сигаретным автоматом… Здесь, в Майами, она только помогала — Джеф вспомнил двух мужчин, которых он видел рядом с темно-красной фетровой шляпкой, — но до этого всю нужную работу проделала сама.
Теперь он знал, что никакой случайности тут не было.
Джеф оглядел свою одежду. Бумажник — на месте, деньги не тронуты. Свидетельство о рождении, три копии его туристской карты, все документы, включая фото Джефа для паспорта, — ничего не пропало. И телеграмма, которая побудила его лететь.
Телеграмма была отправлена из Каракаса человеком по имени Гарри Бейкер. Мистер Бейкер был частным детективом и два месяца работал для «Лейн мэнифэкчуринг компани», разыскивая сводного брата Джефа, четыре года назад пропавшего из поля зрения семьи. Джеф развернул телеграмму и перечитал ее еще раз.
«Ваш сводный брат живет в Каракасе. В телефонной книге значится как Грейсон. Фамилия отца. Объяснил ситуацию и предложил вернуться в Бостон. Но Грейсон медлит с ответом. Предлагаю вам срочно прибыть для личной встречи. Считаю мою миссию законченной этим сообщением, гонорар за вами. У меня еще небольшое дело в Каракасе, придется задержаться, можем встретиться в „Тукане“, где для вас забронирован номер. Сообщите дату вашего прибытия. Бейкер».
Хотя телеграмма была отправлена в прошлую пятницу, пришла она только утром в субботу. Срочно созванное совещание руководства фирмы приняло предложение Бейкера. Но вот оформление туристской карты заняло весь понедельник, и когда наконец все бумаги были в порядке, отменили рейс из Нью-Йорка в Каракас. Джеф не хотел ждать следующего прямого рейса в среду и решил лететь с пересадкой.
Он положил телеграмму в нагрудный карман. Теперь было абсолютно ясно, что Карен Холмс получила задание задержать его прибытие в Каракас, чтобы первой переговорить с его сводным братом. Значит, она наверняка работала на «Тейлор Техас корпорейшен», и сторонники Лейна могут очень скоро потерять контроль над фирмой, если Арнольд Грейсон как владелец пакета акций решит голосовать за компанию Тейлора.
 
Но откуда Карен Холмс могла знать о телеграмме? Как она могла узнать, каким рейсом он летит в Южную Америку? Кто те двое мужчин, что «помогли» ему в аэропорту Майами? Как все это возможно?
Джеф решительно прервал размышления, которые были пустой потерей времени, ничего не меняли в его положении и не уменьшали его гнева. Терять время было нельзя, и он взялся за телефонную книгу. Найдя номер авиакомпании, попросил соединить с диспетчерской и объяснил ситуацию, сообщив, что накануне с ним в аэропорту случился приступ и он опоздал на рейс в Каракас.
— Что с моим багажом, который я сдавал в Бостоне? — спросил Джеф. — И когда я смогу улететь?
Служащий авиакомпании дослушал Джефа до конца, прежде чем ответить.
— Я обо всем позабочусь, мистер Лейн, — заверил он. — По какому номеру мне перезвонить вам минут через пять?
Назвав номер, Джеф положил трубку. Подойдя к дорожной сумке, проверил ее содержимое. Все было на месте, ничего не пропало. Он достал несессер и чистую рубашку и отправился в ванную. Уже успел привести себя в порядок, когда раздался телефонный звонок.
— Я все выяснил, мистер Лейн, — сообщил служащий авиакомпании. — Можете не беспокоиться насчет своего багажа. Он будет ждать вас в Майкетии, аэропорту Каракаса.
— Хорошо, — сказал Джеф, — а когда я смогу вылететь?
— Сегодня утром у нас есть рейсы в семь сорок и в одиннадцать тридцать.
Джеф поинтересовался, какой из них удобнее, и ему посоветовали более поздний, с посадками только в Порто-Пренсе, Сьюдад-Трухильо и Кюрасао, в то время как первый проходил через Камагуэй, Кингстон, Барранкилью и Маракайбо.
— Меня не интересует география Центральной Америки, — сказал Джеф и спросил, есть ли еще места на одиннадцатичасовой самолет.
— Да, сэр, — последовал вежливый ответ. — Будьте, пожалуйста, в 10.45 в аэропорту или в 10.15 в нашем городском бюро.
Едва разъединившись, Джеф тут же попросил телефонистку прислать официанта. Ему он заказал томатный сок, тосты и двойную порцию кофе. В ожидании завтрака успел побриться и принять душ. Хотя холодная вода до некоторой степени сняла усталость, она мало помогла против внутренней слабости. Получив чаевые, официант удалился, а Джеф осторожно отхлебнул кофе, чтобы посмотреть, как отреагирует его желудок. Когда ничего не случилось, попробовал сок и нашел тот вполне приличным. Теперь решился приступить к тостам. Аппетита не было, но что-то нужно съесть… Когда после второй чашки кофе пришло желание закурить, Джеф понял, что все в порядке.
* * *
ДС-6 летел на юг в чистом полуденном небе, но настроение у Джефа было не то, чтобы любоваться перспективой, открывавшейся с его места у окна. Карибское море было таким же голубым, как на туристских проспектах. Горы Гаити и Доминиканской республики были не чем иным, как густо заросшими тропической растительностью холмами, на которые он уже насмотрелся в других местах, а живописный пейзаж Порт-о-Пренса означал для него лишь тридцать минут вынужденной задержки в ресторане, пока самолет не заправят снова. Затем еще двадцать минут ожидания в Сьюдад-Трухильо, а потом только облака, и вода под крыльями самолета, и буря в душе Джефа, когда он думал о Карен Холмс, о «Тейлор Техас корпорейшен» и о человеке, который вырос рядом с ним как Арнольд Лейн, а теперь именовался Арнольдом Грейсоном.
Ему, Джефу, было четыре, а сестре его шесть, когда отец их женился на вдове по фамилии Грейсон. У той был сын одиннадцати лет. Воспоминания Джефа о первых годах жизни со сводным братом были весьма расплывчатыми. Сейчас, однако, он вспоминал, что тот был крепким, злым мальчишкой, который так искусно подвергал мучениям младших сестру и брата, что никогда не попадался.
Позднее Джеф из разговоров родителей за столом узнал, что его старший брат переходил из одного интерната в другой, пока не пришло время выпускных экзаменов. Затем последовало два года скитаний по различным университетам и перемена целого ряда занятий — частично в родительской фирме, частично вне ее. Для отца Джефа весьма затруднительным обстоятельством была страстная любовь жены, матери Арнольда, к своему сыну и снисходительное ее отношение к вызывавшему тревогу поведению. Только после ее смерти, когда Арнольд достиг того возраста, когда нельзя больше говорить о юношеских шалостях, мистер Лейн-старший понял безнадежность своих усилий.