Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас

— Думаю, что в «Уилтоне».
— Думаешь! Нужно позвонить туда и выяснить. — Он махнул рукой в сторону телефона. — Скажи, пусть немедленно идет сюда. Поли — хочешь верь, хочешь нет, — на сегодня запланировала экскурсию по магазинам. И сейчас ждет, что я поведу ее на какой-нибудь разорительный обед, а после него выбросит наш неприкосновенный запас на очередную безвкусную тряпку. Давайте пообедаем вчетвером; посоветуем Анжелике, как быть, и все уладим.
— Не получится, — сказал я. — У меня встреча со Стариком и одной большой шишкой.
Мельком я взглянул на часы. Половина первого. Моя нервозность возрастала.
— Вначале вы встретитесь с Анжеликой и все ей объясните. А я, как только освобожусь…
Протянул руку к телефону. Тот вдруг зазвонил. Поль поднял трубку и захрипел, как инопланетное чудовище:
— Поль Фаулер у аппарата… Ах, дорогая, привет, где ты?.. Да? Но, девочка моя, ты… Что?
Слушая, он вдруг потемнел лицом.
— Что? И ты ему? Но нет, девочка моя… конечно нет. Да, но, конечно, жаль… Нет, девочка моя, ничего. Нет, нет, выбрось это из головы. Немедленно приезжай… Да, дорогая, ты знаешь, как я тебя люблю, хотя это звучит ужасно неправдоподобно.
Положил трубку. Когда взглянул на меня, лицо его показалось осунувшимся, хоть он и пытался ободряюще мне улыбнуться.
— Не выйдет, — сказал он. — Придется придумать что-то другое.
— Как это — не выйдет?
— Твой детектив знает свое дело. Видимо, Дафна упомянула ему о нас. И он явился к Поли. Только что ушел, потому она и звонила. Помимо всего прочего, спросил ее, чем мы занимались вчера ночью. Разумеется, она ответила, что мы провели вечер вместе — одни.
Я вдруг почувствовал, что лейтенант Трэнт стоит где-то рядом, тихо, скромно, с потупленным взглядом. Тут я вспомнил, что Дафна действительно упомянула фамилию Фаулеров. Только мельком, просто вскользь. Говорила что-то о том, как мы с Бетси устроили вечеринку для Джимми и что Бетси и Фаулеры были от Джимми в восторге. И все. Но лейтенант Трэнт этого не упустил, моментально выяснил, кто такие Фаулеры, и, руководствуясь своей дьявольской интуицией, прямо от меня отправился к Поли.
Этим раз и навсегда обезвредил Фаулеров и отрезал от нас Анжелику: теперь она осталась в стороне, совсем одна, лицом к лицу с противником, угрожающим всем нам.
Мое растущее испуганное уважение к Трэнту снова вызвало прилив былой злобы к Анжелике. Все это ее вина. Она — наше проклятье, она угрожает нам всем, ее вообще не должно быть на свете.
Поль следил за мной, взгляд стал напряженным.
— Ну, Билл, что будем делать?
— Не знаю.
— Во всяком случае, позвони ей. — Вытащив телефонную книгу, он полистал ее, нашел номер и набрал.
— Отель «Уилтон»? Позовите к телефону миссис Анжелику Хардинг.
Я следил за ним, все еще не способный связно мыслить, и с ужасом думал, что буду делать, если Анжелики там не будет, если не найдем ее вообще.
— У вас не зарегистрирована Анжелика Хардинг?
При этих словах сердце у меня ушло в пятки.
— Подождите минутку. — Взглянул на меня. — Как ее звали до замужества?
Это мне и в голову не приходило.
— Робертс, — прошептал я.
Поль сказал в трубку:
— А как насчет Анжелики Робертс? — Напряжение с его лица спало. — Есть? Отлично. — Он ухмыльнулся. — Анжелика? Минутку — передаю трубку.
Я сгорал от желания отомстить ей за то, что, сверх всего прочего, она еще оскорбила меня этим именем.
— Анжелика?
— Привет, Билл.
Голос ее так быстро вернул человеческий облик ее абстрактному призраку, что меня это просто поразило.
— Знаешь, что случилось с Джимми? — спросил я.
— Что с Джимми?
— Ты не читала газет?
— Газеты? Я носа не высовывала из комнаты. А что должно было попасть в газеты?
— Он мертв. Сегодня ночью его нашли в квартире убитого, застреленного.
Слышно было, как у нее перехватило дыхание. Наступила долгая напряженная тишина. Наконец, голосом таким слабым, что я едва слышал, выдохнула:
— Ах, нет. Нет, это невозможно.
— Возможно.
— Кто это сделал? Кто его убил?
— Это не наша забота.
 
— Билл, где ты? Мне можно приехать к тебе?
— Нет, — сказал я. — У меня назначена встреча с тестем. Но оставайся в отеле.
— Ладно.
— Что бы ни произошло, никуда не выходи. Оставайся в отеле. После обеда, как только смогу, буду там.
— Хорошо.
— И если явится детектив, некий лейтенант Трэнт, ради Бога, как-нибудь увернись от него.
— Детектив? Ну да, конечно. Понимаю.
— Оставайся в отеле. Ничего не предпринимай, ни с кем не говори, пока я за тобой не приеду.
Положил трубку.
— А теперь мне нужно к Старику.
— Чем я могу тебе помочь, Билл?
— Полагаешь, еще что-то можно сделать?
— Ну, ты же что-то придумаешь.
— Я?
— Ну конечно.
Его ласковое, приветливое лицо, пожалуй, единственное на свете, которому я в тот миг мог доверять, озабоченно смотрело на меня.
— Тут еще одно, Билл. Я помню о твоей жене. Я знаю, это все ерунда, что произошло у тебя с Анжеликой. Во всем Манхэттене не найдется мужчины, который не флиртовал бы время от времени. Тут тебя не в чем упрекнуть. Но подумай о Бетси. Женщины воспринимают все иначе, чем мы, особенно женщины вроде Бетси. Узнай она о вчерашней ночи, если вдруг Элен все выложит, для нее это будет ужасным ударом. Разумеется… — Вдруг он запнулся. — Черт побери, что я тебе рассказываю о твоей собственной жене?
Положил руку мне на плечо.
— Не волнуйся, дружище. Что-нибудь придумаешь. Теперь беги себе к Старику и изображай достойного, способного вице-президента.
Проводил меня к лифту. Когда я входил в него, вновь похлопал меня по плечу.
— Заходи. В нашем фонде ты всегда найдешь распростертые материнские объятия и доброжелательное сочувствие.
В кабинет Старика я успел точно к часу, раньше мистера Блендона. Доложил Кэллингему об Элен. Казалось, его это успокоило. Мистер Блендон был весьма важной персоной. При нормальных обстоятельствах вряд ли я мог бы с ним встретиться. Приглашение Старика принять участие в обеде, видимо, должно было предоставить мне первую возможность заявить себя как преемника Ламберта. Я знал, что должен показать себя, и во время этого бесконечного обеда старался подобающим образом улыбаться, подавать подобающие реплики, чтобы убедить, что я не наивный младенец, протеже по родству, но что умею в нужное время сделать именно то, что нужно. По благосклонной мине Старика я мог судить, что произвожу впечатление, но мук, которых я при этом испытывал, это не уменьшало.
Мистер Блендон у себя в Беверли Хилл привык, видно, крепко пить. Мы пропустили четыре «джибсона» как аперитив, за едой пили вино, а после — бренди. Несмотря на напряжение и отупение от спиртного, я все время отчаянно пытался решить проблему Анжелики.
После второй рюмки бренди мистер Блендон впал в сентиментальное настроение. Ему захотелось «поразвлечься», и Старик, к моему ужасу, тут же порекомендовал меня как проводника в небольшой прогулке по городу. Я уже видел, как провожу остаток дня, сопровождая мистера Блендона по дневным барам и ночным клубам. Но тот в последний момент вдруг заявил, что устал и вернется в отель отдохнуть с дороги.
Только в половине четвертого я откланялся. Взял такси до отеля «Уилтон». Никакого плана у меня не было. Я его просто не мог придумать. Мой мозг отупел от усталости и спиртного.
«Уилтон» был довольно дешевым, унылым, но приличным отелем. В пустом вестибюле, который когда-то соорудили в напрасной надежде, что дела пойдут на лад, я спросил у портье об Анжелике.
— Ваше имя, пожалуйста.
— Хардинг.
— Ах да, мистер Хардинг, дама вас ждет. Поднимаясь в лифте, помнившем старомодных дам с еще более старомодными псами, я вдруг впал в панику — просто был убежден, что перед дверью номера Анжелики стоит лейтенант Трэнт.
Разумеется, его там не было. Я нажал кнопку звонка. Анжелика открыла дверь.