Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)

Сердце заколотилось, потому что вопреки разуму в него закралась надежда. Может, он оставит меня в покое, если убедится, что я совершенно не опасна?
Трастамара стиснул зубы:
— Думай еще. От тебя должен быть хоть какой-то прок! Плевать на заклинание жизни. Может, сможешь создать золото? Драгоценности?
Я снова и снова качала головой:
— Нет. Не смогу.
Он подошел совсем близко:
  
— Хоть что-нибудь…
Я молчала.
— Совсем ничего?
— Ничего. Клянусь всем, что мне дорого. Ничего.
По лицу Трастамары прокатила нервная дрожь. Он молчал. Лишь тяжело дышал. Вены на его висках угрожающе набухли и казались в этом свете черными. Лицо лоснилось от пота. Вдруг он потянулся к оковам и разомкнул замок, освобождая мою руку. Она показалась мне совершенно невесомой без этого страшного груза. Неужели отпустит? Я боялась в это верить… Но что тогда? Бежать на внутреннюю сторону, во что бы то ни стало найти свекровь и рассказать про Вито. Она должна спасти сына. Она мать! Она свернет горы! Вдвоем мы должны найти способ. Лишь бы не было поздно. И пусть плюется в меня ядом, сколько угодно! Она — мать. И у нее есть сердце.
Я с надеждой всматривалась в лицо Трастамары. А он смотрел на меня. Но мне совершенно не нравились его глаза. В них сквозила какая-то странная боль.
— Значит, я не смогу предоставить королю ничего стоящего? Совсем ничего?
Я уверенно покачала головой.
Трастамара отрешенно закивал. Снова молчал. Стиснул зубы:
— Даже не соврешь?
Я с трудом сглотнула:
— Я говорю правду.
Он снова кивал. Но в воздухе висело такое напряжение, что я ощущала его физически.
— Тогда я ничем не могу тебе помочь.
Я не поняла, что он имел в виду. Молчала, ожидая пояснения. Он уловил мой взгляд:
— Во мне силы нет, и уже не будет… как это ни прискорбно. Я умею принимать поражение. Что поделать… Но это значит, что перед королем я непременно должен как-то оправдаться. Но от тебя толку тоже нет. Значит, представить королю обещанную ведьму я не могу. Как и не могу сказать, что я в этой ведьме ошибся, или упустил ее… Ты же меня понимаешь? Ты мне не оставила выбора… Мне, правда, жаль, что все вышло так…
Сердце пропустило удар. А потом будто сорвалось в холодную бездну. Чутье отозвалось намного быстрее разума. Я попятилась к стене. Трастамаре нужно оправдаться… Я для него бесполезна…
Он пошарил за поясом, и я увидела уже знакомый кинжал.
— Я буду вынужден сказать, что ты пыталась наслать заклятье на короля. Мне пришлось действовать. Глупость, но мне он поверит. — Мерзавец пошел на меня: — Лучше просто молчи. Мне тоже непросто.
Как нарочно, свеча в фонаре выплюнула яркую искру и погасла. И все накрыла кромешная темнота. Мы оба замерли от неожиданности. Трастамара запомнил, где я стояла — можно ударить наугад. Сейчас я лишь слышала его шумное тяжелое дыхание в опасной близости. Я поспешно прокралась вдоль стены, стараясь производить как можно меньше шума. Потом присела, сжалась. Нужно добраться до табурета и взять мое зеркало. Я хотя бы смогу сбежать на внутреннюю сторону. А потом что-нибудь придумаю.
Вдруг мелькнула бледная полоска света из двери, но, тут же, погасла. Я замерла. Раздалась напряженная возня, и что-то тяжелое, словно мешок, упало на пол. И забилось. От страха я не могла пошевелиться. Не понимала: замереть или бежать? В неосознанном порыве начертила в воздухе знак огня, как делала это много-много раз в маминой библиотеке. И даже не сразу поняла, что знакомая искристая дымка зазолотилась в темноте. Намного ярче, чем обычно. Собралась в крупный шар и ударила в потухший фонарь. И пространство осветилось ровным колдовским светом.
  
Глава 60
 
Не знаю, чему я больше оказалась удивлена. Возможности запросто сотворить магию на внешней стороне, или… Я смотрела перед собой, не в силах поверить глазам. В горле стоял ком. Трастамара лежал на полу навзничь, а над ним нависал Вито и сосредоточенно молотил о камни его руку с зажатым кинжалом. Живой и здоровый. Я боялась даже дышать, чтобы не спугнуть видение. Сердце почти остановилось. Я, все же, прикрыла глаза, понимая, что это отчаяние играет со мной дурную шутку. Так можно сойти с ума.
Но когда я открыла глаза, видение не исчезло. Мой муж был здесь. Из плоти и крови. Он лишь на миг обернулся на меня, и я ясно различила, что его глаза стали яркими, искристо-голубыми. Как зимой. Пусть! Сейчас это не имело значения! Вито был жив! Значит, Трастамара солгал. Он дал ему противоядие. Мерзавец просто врал мне, чтобы сломать… Значило ли это, что мой дядя был не настолько жесток? И сердце сдавило неуместным чувством — непрошеной жалостью. Но я не была уверена, что этот человек имел право на жалость. Только что он собирался меня убить. И я не сомневалась, что сделал бы это без колебаний.
Я застыла истуканом, смотрела, как Трастамара, весь багровый от напряжения, корчился на полу. Кинжал, наконец, вылетел из его пальцев и лязгнул по камням. Вито подобрал клинок, перевернул «дядюшку» на живот и заломил ему руки за спину. Тот завопил так, что у меня заложило уши:
— Охрана! Сюда! Все сюда!
Вито эти вопли не смутили.
— Кричать бессмысленно, ваша светлость. Коридор пуст. Вас никто не услышит.
Тот снова пытался кричать, но лишь убедился, что это было бесполезно. Теперь бился, как пойманная рыба, и шипел сквозь стиснутые зубы. Не кричал. А я не могла пошевелиться. Хотелось кинуться к мужу, но я вся задеревенела. Только слезы градом катились по щекам. Какое же счастье видеть его живым! Мне не надо было ничего другого.
Вито молчал. Просто смотрел на меня, и в его глазах бесновались льдистые искры. И никто из нас не мог нарушить это странное безмолвие. Будто мы оба до смерти боялись разрушить что-то бесценное, что возникло между нами. Словно мы остались только вдвоем, а Трастамара бесследно исчез... Провалился в пекло.
Я, наконец, опомнилась, наспех оторвала от нижней юбки широкую ленту и протянула Вито, чтобы он связал «любящему дядюшке» руки. Он затянул крепкий узел, тут же подошел ко мне и чуть ли не силой поставил на ноги. Заглянул в лицо, помрачнел:
— Ты ранена?
Я с трудом покачала головой, снова ощущая ужасную слабость. Словно переложила, весь свой груз на его плечи и смогла облегченно выдохнуть, теряя последние силы. Цеплялась за его камзол.
— Нет… Нет.
Вито окинул меня сосредоточенным взглядом, будто не поверил словам. Вдруг прижал к себе, выдохнул в висок:
— Я боялся не успеть. Не мог найти тебя. А потом сильно запахло магией. Очень сильно.
Я прижалась к нему, понимая, что никакая сила не сможет меня оторвать. И все вокруг растворилось. Не было ни кошмарных последних часов, ни этой тюрьмы. Я слышала, как гулко бьется его сердце.
— Кажется, ты стала самой настоящей ведьмой… Даже мать бессильна на этой стороне.
Я лишь пожала плечами. Не хотела думать об этом сейчас. Устало улыбнулась и еще сильнее прижалась к Вито:
— Он дал тебе противоядие… слава богу. Я так на это надеялась.
Тот покачал головой:
— Нет. Не дал.
Я порывисто подняла голову:
— Как?
Вито обернулся на копошащегося на полу Трастамару. Тот докатился до стены и пытался сесть. Но все так же молчал, больше не пытался звать на помощь. Лишь искрил глазами, становясь похожим на настоящего, совсем не бутафорского безумца.
— Он и не собирался этого делать — я слишком мешал. — Вито повысил голос: — Ведь так, ваша светлость?
Мерзавец лишь скривил губы в подобие кислой ухмылки:
— Стоило выдать ее за кого-то из этих балбесов-близнецов. Проблем было бы меньше. Жаль, что ты оказался не женат.
  
Я снова заглянула в лицо своего мужа:
— Но как тогда?
— Яд ледяного змея в моей крови переборол более слабый яд. Нужно было просто подождать. — Он коснулся губами моих волос. Молчал. Наконец, едва заметно кивнул в сторону Трастамары: — С ним нужно что-то решать…